— Десять тысяч лянов серебра за клочок кожи, тысяча лянов золота за человеческое сердце... — Божественные кости, поглотив приношение Ли Цзянху, невольно пробормотал эти слова.
— Человеческое сердце... Хм?! — Божественные кости внезапно замер, после чего, осознав что-то, издал пугающий, дребезжащий смех.
Он схватил ошарашенного Ли Цзянху и приказал:
— Перестань там ныть. Правила игры изменились. Сколько сможешь заработать за день, столько я и поглощу. Сейчас же иди и зарабатывай для меня больше серебра!
— Мое восстановление уже не за горами!
Ли Цзянху закатил глаза, понимая намерения Божественных костей. Цель его учителя заключалась в том, чтобы использовать приношения для воссоздания тела для этого существа.
Проще говоря, старик осмелился нарушить волю небес, идя против природы, чтобы подарить Божественным костям плоть. Это было очень похоже на то, как когда-то третий принц возродился из плодов лотоса, только в этот раз вместо лотоса использовались золото и драгоценности.
Бедный работяга Ли Цзянху вкалывал, как проклятый, зарабатывая деньги, которые целиком уходили на нужды этого паразита.
Чем больше Ли Цзянху думал об этом, тем сильнее злился. Почему это он должен горбатиться, экономя на всем, в то время как все достается этому ублюдку Божественным костям?
— Тьфу! Да ты просто пиявка! Буду отлынивать, и что ты мне сделаешь?
Ли Цзянху вырвался из хватки Божественных костей, упрямо вскинул подбородок и с силой сплюнул на землю. После этого он подсел к Маньцзянхун и принялся возиться с жареной курицей, оставив Божественные кости в стороне.
Атмосфера мгновенно стала напряженной. Божественные кости поднял голову и уставился в небо, храня молчание.
Маньцзянхун поддалась вперед и тихонько спросила у Ли Цзянху:
— Кто это... этот Божественные кости? Твой родственник?
— Родственник? Ха-ха, если бы он был моим родственником, ему бы самому пришлось возносить благодарения небу, — Ли Цзянху хотелось рассмеяться при мысли о том, что он сам пришел из другого мира.
Ли Цзянху снял курицу с огня, посыпал ее солью, оторвал крылышко и протянул Маньцзянхун, а затем отщипнул ножку себе. Кожица была румяной и хрустящей, а внутри курица оставалась необычайно сочной. Ли Цзянху проглотил кусочки так быстро, что от ножки осталась только кость.
Он повертел кость в руке и сказал:
— Он такой же, как эта кость. Костяной человек. Понимаешь?
— О, так это просто скелет. Маньцзянхун поняла, — кивнула она.
В этот момент Божественные кости вытащил свой покрытый ржавчиной меч и направился к Ли Цзянху. Маньцзянхун испугалась: неужели она сказала что-то не то? Она поспешила укрыться за плечом Ли Цзянху. Сам Ли Цзянху остался спокоен: теперь они в одной лодке, и если Божественные кости решит причинить ему вред, то долго сам не проживет.
— Что ты хочешь сделать? Я что-то не то сказал? Снова решил пригрозить мне своим обломком меча? — Ли Цзянху поднял курицу.
Божественные кости тихо хмыкнул, взмахнул мечом — тонкий пласт мяса слетел с курицы. Затем он отправил кусок себе в рот, прожевал и бросил:
— Пища смертных. Ничего особенного.
— С твоим черепом ты все равно ничего не чувствуешь. Если больше ничего нет, проваливай, не мешай мне наслаждаться жизнью.
Ли Цзянху отдал остатки курицы Маньцзянхун, прислонился спиной к персиковому дереву, закусил травинкой, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза.
— Ли Цзянху, давай договоримся, — отвернувшись, произнес Божественные кости.
Ли Цзянху не ответил, лишь перевернулся на другой бок и прикрыл уши руками.
Божественные кости сжал кулаки так, что суставы хрустнули. Сдерживая гнев, он продолжил:
— В лесу сосен Имперского города, под местом моего захоронения, зарыто десять тысяч лянов золота. Если будешь честно прислуживать мне, часть этого золота, десятую долю, я отдам тебе.
— Что?! — Ли Цзянху подскочил на месте, забежал за спину Божественным костям и недоверчиво спросил: — Ты не врешь? Старая ты кость, смотри мне, не вздумай обмануть честного монаха!
— Еще бы! Стал бы я тратить время на ложь!
— Ой! Есть деньги, так и сказал бы раньше! Едем, прямо сейчас! — Ли Цзянху вскинул на плечи поклажу и потянул Божественные кости за руку. — Выдвигаемся немедленно, если мы придем поздно и золото украдут, будет беда!
— Хватит! Кто посмеет тронуть мое золото? Лучше подумай о том, как раздобыть плату за мое содержание послезавтра!
Сказав это, Божественные кости выхватил курицу из рук Маньцзянхун и прыгнул в темноту.
— Господин Ли, он забрал курицу, — с обидой произнесла Маньцзянхун.
— Ха-ха, ничего страшного. Захочется поесть — завтра поймаю еще!
— Но, Цзянхун, ты ведь собиралась в Имперский город? Давай обсудим одну вещь? — Ли Цзянху широко улыбнулся.
Маньцзянхун кивнула и опустила голову:
— Да, я ищу свою наставницу, не знаю, удастся ли мне ее найти...
— Кхм-кхм. Я провожу тебя до Имперского города, но все расходы по пути будут на тебе. Как тебе такое? — Ли Цзянху подумал, что всё равно накопить денег не получается, так что стоит переложить траты на Маньцзянхун.
Путь до Имперского города был долгим, а дороги кишели разбойниками, демонами и призраками. Путешествующей в одиночку красавице вроде Маньцзянхун было идти крайне опасно. Но времена изменились, и теперь Ли Цзянху был гол как сокол, не имея ни единого медного гроша в кармане.
— Я согласна! Но господин Ли должен помочь мне найти наставницу, — улыбнулась Маньцзянхун.
— Само собой, договорились! Как зовут наставницу? Где она живет? Я провожу тебя прямо до ее дома.
— Я... кажется, ее зовут Фея Фужун. Она говорила, что если я попаду в беду, нужно идти в Имперский город к Фее Фужун... я встречала ее всего дважды, — грустно ответила Маньцзянхун.
— Что за «кажется»? — Ли Цзянху хлопнул себя по лбу. Неужели в этом мире есть кто-то более ненадежный, чем его собственный учитель?
Впрочем, в голове промелькнула мысль: по крайней мере, есть зацепка. В Имперском городе, если проявить настойчивость, найти человека будет несложно.
— Ладно, раз уж я взялся, доведу дело до конца. Я помогу!
— Это так чудесно! — Маньцзянхун с радостью вскочила и глубоко поклонилась Ли Цзянху.
Когда она наклонилась, перед глазами Ли Цзянху мелькнуло нечто соблазнительное, еще более прекрасное в отблесках огня. Ли Цзянху глубоко вдохнул, его лицо покраснело: девчонка была чертовски хороша!
Маньцзянхун поправила одежду и, зардевшись, добавила:
— Господин Ли, мы же серьезно обсуждаем! И еще кое-что...
— О! Кхм, точно, серьезные дела, — Ли Цзянху поднял взгляд, глядя куда угодно, только не на нее.
— У меня только такие сбережения... не знаю, хватит ли... — Она протянула ему свой кошелек.
Глаза Ли Цзянху непроизвольно приковались к кошельку, чуть не вылезая из орбит. Внутри были полным-полно золотых и серебряных украшений. Этого хватило бы раз сто сгонять в Имперский город.
Маньцзянхун определенно была маленькой богачкой.
Видя, что Ли Цзянху долго молчит, она подумала, что денег недостаточно, и выудила из запазухи золотой слиток:
— У меня осталась только эта монета...
Ли Цзянху был шокирован. Переведя дух, он скорчил странную гримасу и, решив поддразнить ее, спросил:
— Цзянхун... такие деньги у тебя... не с сомнительных ли источников они взялись?
Маньцзянхун замерла, не понимая вопроса. Но стоило ей увидеть его ухмылку, как она все поняла. В ярости она пнула Ли Цзянху:
— Ли Цзянху! Получай!
— Ааа!!!
------------
Тем временем, в тихой Деревне Персиковых Цветов, в доме из синего кирпича неподалеку от окраины, пожилая женщина поднялась, зажгла лампу и толкнула в бок храпящего мужа.
— Старик, проснись! На окраине, кажется, кто-то кричит, уж не те ли разбойники снова в деревне?
Мужчина, протирая заспанные глаза, проворчал:
— Как такое возможно? Богач Ван же утром разогнал всех бандитов. С чего им возвращаться среди ночи?
— Я отчетливо слышала, как за окраиной кто-то орет! А вдруг бандиты никак не угомонятся и пробрались в деревню? Вставай, проверь, завтра у сына свадьба, негоже, если разбойники все испортят.
Старушка подала мужу верхнюю одежду. Тот, недовольно бурча, обулся и подошел к окну, прислушиваясь.
— Нету звуков! Ночь на дворе, только свиньи да коровы в хлеву возятся.
— Спи давай. Утром рано вставать, готовить пир, ждать сына с невестой, — старик зевнул и вернулся в кровать.
Старушка, не веря услышанному, постояла еще немного, но, убедившись в тишине, пробормотала:
— Неужели послышалось? Странно...
На следующее утро, как только начало светать, над деревней повис туман. После громкого крика петуха раздался новый, леденящий душу вопль, который окончательно поднял всех жителей на ноги.