Он успешно перевёл разговор в свою самую знакомую и надёжную профессиональную область — структурную безопасность и физическое состояние, что было его зоной комфорта и самым эффективным прикрытием.
Он признал существование легенды, но тут же принизил её значение с профессиональной точки зрения;
он описал раскачивание колокольни, но объяснил это разумной причиной — сильным ветром;
он категорически отрицал что-либо необычное в самом древнем колоколе, говоря естественным и уверенным тоном, не оставляя места для воображения.
Взгляд Ли Гофэна оставался острым, он, казалось, не ждал немедленного прорывного ответа,
а скорее выстраивал рамки для разговора, наблюдая за реакцией Цзинь Цзэ в этих рамках.
Он сменил угол атаки, и вопросы стали более конкретными и целенаправленными:
— Господин Цзинь, во время вашего обследования, включая время до и после происшествия, встречали ли вы на территории монастыря или поблизости других подозрительных лиц? Или, может быть, находили или подбирали какие-либо предметы, не принадлежащие к обычной утвари монастыря или не являющиеся частью природной среды? Даже если это была незначительная на первый взгляд мелочь.
Его взгляд как бы невзначай скользнул по папке для документов и карманам Цзинь Цзэ.
Особые предметы? Остатки кристаллов, которые могли сохраниться после взрыва Зверя Источника Шума?
Или остаточная энергия, которая могла отделиться после его трансформации?
Или они уже подозревают, что нечто «извне» (например, тот осколок) спровоцировало событие, и даже подозревают, что он мог коснуться этого или заполучить?
Внутренняя тревога Цзинь Цзэ забила тревогу, но он отлично контролировал выражение лица. Он нахмурился, делая вид, что напряжённо роется в памяти,
а затем уверенно покачал головой:
— Нет. Монастырь Цинъинь расположен в очень глухом месте, паломников почти нет. В те дни, кроме старого настоятеля и меня, я никого не видел.
В горах, конечно, можно подобрать камень или металлический осколок странной формы — геологическое строение и следы возможной человеческой деятельности в прошлом оставляют свои отпечатки, — но я не обращал на это особого внимания. Всё моё внимание было сосредоточено на самом здании. — Он сам упомянул слово «осколок»,
но отнёс его к категории обычных, не заслуживающих внимания «странных камней или металла», сказал это небрежно, что даже выглядело как откровенность.
— Тогда, после той ночи, не испытывали ли вы какого-либо физического недомогания? Или… каких-либо необычных ощущений — духовных, чувственных? — Вопросы Ли Гофэна становились всё глубже, всё ближе к сути, в них чувствовался едва уловимый интерес к «потенциально пострадавшему» или «пробудившему особые способности».
Инженер Лю тоже поднял голову, его взгляд сквозь стёкла очков был прикован к микровыражениям лица Цзинь Цзэ.
Цзинь Цзэ почувствовал, как кончики его пальцев слегка похолодели. Этот вопрос был чрезвычайно опасен:
он напрямую касался изменений, которые могли произойти в нём как в «Человеческой Оболочке». Он помедлил мгновение, выбирая ответ, который был бы наполовину правдой, наполовину ложью и больше всего соответствовал бы реакции обычного человека на испуг и усталость. При этом он потёр виски рукой,
изображая некоторую усталость и недомогание:
— Честно говоря, после такого грохота я, конечно, испугался. Потом спал плохо. На следующий день голова немного болела,
и самочувствие было неважное. Возможно, из-за недосыпа и сильного горного ветра я немного простудился. В остальном… — он сделал паузу, словно прислушиваясь к своим ощущениям, и покачал головой, — никаких особых чувств. Просто устал от работы.
Ли Гофэн и инженер Лю переглянулись.
Инженер Лю быстро что-то записывал на своём планшете, лёгкий звук скольжения пальца по экрану в тишине конференц-зала был особенно отчётлив.
В конференц-зале повисла короткая, гнетущая тишина.
Пальцы Ли Гофэна бессознательно и ритмично постукивали по гладкой поверхности стола, издавая глухие звуки «тук-тук-тук», словно он отсчитывал время или оказывал незримое давление.
Цзинь Цзэ сохранял выражение лица человека, который активно сотрудничает, но знает мало и немного устал и обеспокоен,
а в голове лихорадочно прокручивал скрытые цели каждого вопроса собеседника, оценивая, нет ли в его ответах изъянов.
— Господин Цзинь, вот черновик отчёта, который вы просили. Там также флешка с некоторыми обработанными мной фотографиями окрестностей и моё удостоверение личности. — Цзинь Цзэ сам подвинул папку вперёд, пытаясь немного перехватить инициативу в разговоре и вернуть фокус на свою «нормальную» и «профессиональную» работу. — В основном там подробные данные по конструкции здания и древнему колоколу. Если потребуются более точные технические параметры или исходные записи замеров, я могу предоставить их позже. — Демонстрацией своего профессионализма и готовности к сотрудничеству он надеялся ещё больше укрепить образ «безобидного инженера».
Ли Гофэн взял папку, но не стал её тут же открывать, а положил рядом, снова устремив взгляд на лицо Цзинь Цзэ. Внезапно он задал вопрос, который, казалось, не имел никакого отношения к предыдущему разговору и даже звучал несколько неожиданно:
— Господин Цзинь, а что вы лично знаете о таком понятии, как «Ультрамен»? Или каково ваше мнение на этот счёт?
Бах! —