Чжан Е не стал по доброй воле занимать тот трон «жениха», который бабушка единолично ему отвела. Он искусно поддерживал двусмысленную дистанцию: был щедрым благодетелем, отзывчивым другом, но вовсе не тем, кто спешит подтвердить свои чувства. Такая недосказанность, напротив, позволяла шокированной Бай Цзинсюань и исполненной благодарности бабушке легче принять его присутствие в их жизни.
Бабушке требовалась госпитализация, поэтому маленький домик Бай Цзинсюань временно опустел. Чжан Е естественным образом, а вернее сказать, не терпящим возражений тоном, взял на себя ответственность за повседневный быт Бай Цзинсюань. Он больше не возвращался в отель, а парковал свой AMG GT прямо перед обшарпанной бетонной постройкой, превратившись в самую необычную деталь этого убогого дворика.
В ту маленькую спаленку Бай Цзинсюань он, разумеется, не заходил — это был последний уголок личного пространства девушки. Большую часть времени он проводил в тесной гостиной или просто сидел на низенькой табуретке во дворе, наблюдая за маленькой белой собачкой по кличке Фэйфэй. Она кружила вокруг него, а в собачьих глазах читалось любопытство к этому внезапно появившемуся великану с незнакомым запахом, от которого веяло ароматом еды.
Распорядок дня стал до странности размеренным.
По утрам Чжан Е пунктуально отвозил Бай Цзинсюань в школу. Он больше не подъезжал к самому входу на своем слишком приметном спорткаре, а останавливался на дальнем углу улицы, наблюдая, как девушка, опустив голову и походя на испуганную птичку, быстрым шагом вливается в поток учеников. Иногда он видел, как у ворот школы появляется Ли Линь со своей свитой, его глаза слегка сужались, но он не предпринимал никаких действий, просто молча наблюдая.
В обед и вечером он ездил в лучший отель уезда и упаковывал тщательно подобранные блюда на три приема пищи: это была уже не роскошная изысканная кухня, а легкие блюда и питательные супы, лучше подходящие для здоровья пожилого человека и подростка. Затем он забирал Бай Цзинсюань после уроков, и они вместе направлялись в больницу.
Больничная палата стала их главным местом встреч.
В первые дни атмосфера всегда была полна тонкого смущения. Бай Цзинсюань по-прежнему оставалась скованной, не смела лишний раз посмотреть на Чжан Е, а ела осторожно, почти не издавая звуков. Бабушка же вечно пыталась завести разговор, переводя взгляд с Чжан Е на внучку, в её глазах читалась и благодарность, и неистребимое подозрение.
Чжан Е при этом держался невероятно естественно. В палате он умело поправлял бабушке постель, помогал ей приподняться с той легкостью, что казалась случайной, но была в самый раз. Он переливал суп в чистый термос и, прежде чем подать бабушке, заботливо его остужал. Он приносил интересные журналы или небольшой портативный радиоприемник, чтобы бабушке не было скучно.
— Бабушка, сегодня суп из рыбы получился отменным, поешьте побольше, это полезно для восстановления, — говорил он.
— Цзинсюань, не налегай только на рис, съешь и овощей, в них много витаминов, — добавлял он.
— Сегодня погода хорошая, когда днем выйдет солнце, помочь вам сесть у окна?
Его тон всегда оставался мягким, в нем сквозило терпение и внимание, совершенно не вяжущиеся с его внешним образом. Такая забота была чем-то, чего ни Бай Цзинсюань, ни её бабушка не знали в своей прежней, скудной жизни. Постепенно настороженность в глазах бабушки таяла, улыбка появлялась всё чаще, и она даже сама начала заводить разговоры с Чжан Е.
— Сяо Чжан... — однажды, попивая суп, не удержалась бабушка. — Погляди на твой вид, на твои манеры... Кем ты вообще работаешь? И что у тебя за семья...
Началось. Чжан Е был готов к такому вопросу. На его лице появилась скромная, чуть неловкая улыбка, будто он не хотел хвастаться:
— Бабушка, я просто открыл небольшую компанию. Занимаюсь делами в сфере технологий, зарабатываю на жизнь, — он намеренно использовал расплывчатое определение «небольшая компания».
— Открыл компанию? Ой, так ты большой босс! — изумилась бабушка, в её глазах появилось больше почтения. — А в твоей компании... много людей?
— Немного, пара десятков, все дружно работаем, — Чжан Е говорил об этом небрежно, уменьшив масштаб Инвестиционной компании Ночной странник во много раз, однако определение технологической компании звучало солидно и соответствовало его облику.
— Разве пара десятков это мало? — бабушка причмокнула губами. — Наверное, немало денег зарабатываешь?
— Пойдет, на жизнь хватает, — Чжан Е с улыбкой положил бабушке кусочек мягкого проваренного ребрышка. — Главное делать то, что нравится. Много денег или мало — не так важно, как радость в душе. Разве не так, бабушка?
Он мастерски перевел тему, удовлетворив любопытство бабушки и сохранив образ скромного и загадочного человека. Он не хвастался, а наоборот, подчеркнул важность того, чтобы быть счастливым — такое отношение легче всего располагает пожилых людей к себе.
Бай Цзинсюань обычно тихо слушала, отвечая лишь если её о чем-то спрашивали. Но она чувствовала, что этот мужчина по имени Чжан Е совсем не такой, как все остальные, что она видела в школе или в уезде. Он богат, но не кичится этим; он помогает, но не требует признания; взгляд, которым он смотрел на неё, заставлял сердце биться чаще, но в нем не было того неприятного изучающего интереса, что исходил от мальчишек из свиты Ли Линь. Он был как теплый, незнакомый ветер, ворвавшийся в её серую жизнь, ввергая её в растерянность и порождая едва уловимую... зависимость?
Чжан Е тоже вел наблюдения. Он следил, как бабушке становится лучше (хотя химиотерапия была тяжелой, мощная финансовая поддержка давала заметный эффект), наблюдал за тем, как на лице Бай Цзинсюань появляется здоровый румянец, и как меняется эта бедная семья под влиянием большого внешнего вмешательства. Ему нравилось это чувство — играть роль добродетеля. Это был совершенно новый опыт игрока судьбы: не господство свысока, а полное погружение в чужую жизнь. Ему требовалось это повседневное, наполненное бытовой суетой общение, чтобы сбалансировать и перекрыть след от той искаженной памяти, что осталась на подошве его обуви.
Он даже начал подмечать более тонкие детали. Например, то, что Бай Цзинсюань, принимая его помощь, всё равно каждое утро сама стирала школьную форму и держала дом в идеальной чистоте. Бабушка тайно откладывала лучшие фрукты из больничных передач и, когда Чжан Е приходил, настойчиво пыталась всучить ему их. А Фэйфэй, маленькая собачка, которая сначала относилась к нему с опаской, теперь уже ласково терлась о его штанины.
Все эти незначительные детали складывались в подлинное, грубоватое тепло, создавая резкий контраст с ледяными расчетами финансового мира и унизительными оковами, которые он помнил. Он обнаружил, что ему совсем не претит такая жизнь, и даже... начал немного увлекаться этим чувством, когда тебя ждут и в тебе нуждаются.
Конечно, он не забывал о том, что он Игрок судьбы. Каждую ночь, когда Бай Цзинсюань засыпала, он порой превращался в ночного хищника, бродящего по уезду. Он подслушивал разговоры, наблюдал за движением в бетонной вилле семьи Ли Линь или просто смотрел сверху на спящий небольшой городок, наслаждаясь тайным удовольствием мысли: «Я знаю всех, но никто не знает меня».
Дни шли своим чередом, бабушке становилось лучше, а лицо Бай Цзинсюань чаще озаряла улыбка. Казалось, всё движется в лучшую сторону. Однако Чжан Е ясно понимал, что этот покой, построенный на лжи и деньгах, хрупок. Уезд — городок маленький, и молодой шанхайский босс, разъезжающий на дорогом автомобиле и постоянно посещающий больницу, не мог остаться незамеченным. Семья Ли Линь или кто-то другой рано или поздно заметят те перемены, что произошли в жизни Бай Цзинсюань.