Гу Чаншэн наконец оправился от потрясения, но на душе у него всё ещё было неспокойно.
Сыхань Фэй был младшим братом великого хана Ху Биле, а Ху Биле — внуком Тэмуцзиня.
Выходило, что принцесса Хуачжэн в Империи Юань стояла даже выше Ху Биле.
Но откуда у неё уровень Мастера?
— Госпожа, не стоит с ним много говорить. Парень, это ты убил Цзиньлунь Фавана? Назови своё имя.
Тут к принцессе Хуачжэн подъехал верхом какой-то Великий Генерал. Он впился взглядом в Гу Чаншэна, взгляд острый как бритва.
Сам он был уже мастером поздней стадии, поэтому сразу разглядел уровень Гу Чаншэна.
И решил, что именно он — убийца Цзиньлунь Фавана.
— А ты кто?
Гу Чаншэн не стал отрицать, а вместо этого задал встречный вопрос.
От этого человека так и разило убийственной аурой — явно был отъявленным головорезом на поле боя.
Но не успел тот рта раскрыть, как Хуан Жун представила его:
— Это Томотай, один из военачальников Ху Биле. Его руки по локоть в крови людей Сун.
Томотай, услышав слова Хуан Жун, даже развеселился:
— Ха-ха, Хуан Жун, у тебя всё же есть глаз, раз ты узнала меня.
Вы с Го Цзинем столько лет обороняли Сянъян, а мне всё случая не выпало с вами разделаться.
Выдалась бы раньше возможность — я бы вас живо на тот свет отправил.
Принцесса Хуачжэн, услышав, как Томотай непочтительно отзывается о Го Цзине, хотела его осадить, но, подумав, промолчала.
— Тьфу, Томотай, ты, душегуб проклятый, всё равно сгинешь бесславно.
Хуан Жун сверлила его взглядом, в голосе — ярость и жажда убийства.
Гу Чаншэн тоже понял: этот тип — палач, загубивший тьму народу. Неудивительно, что Хуан Жун готова была его живьём сожрать.
В его прошлой жизни в эпоху Империи Юань ханьцев в Срединном государстве перебили без счёта — чуть не под корень извели.
Теперь, когда судьба дала ему шанс оказаться здесь, он просто обязан отправить на тот свет нескольких таких ублюдков.
Подумав так, Гу Чаншэн успокаивающе погладил Хуан Жун по руке и, глядя на Томотая, сказал:
— Томотай, до Сянъяна тебе уже не добраться. Сегодня — твой смертный час.
— Тьфу, наглец! Да кто ты вообще такой? Смеешь перечить Великой Юань? Назови своё имя!
— Чтобы ты подох со знанием дела, запомни: меня зовут Гу Чаншэн.
— Гу Чаншэн? Не слыхал о таком. В атаку!
Едва Томотай услышал, что Гу Чаншэн посмел его ни во что не ставить, как в нём вскипела ярость. Сжимая в руке длинное копьё, он пришпорил коня и ринулся на Гу Чаншэна, целясь прямо в голову.
А следом за его выкриком «В атаку!» тринадцать воинов из Убийственного Отряда Золотого Орла мигом выхватили тугие луки, наложили стрелы и разом пустили их в Гу Чаншэна и Хуан Жун.
Но Гу Чаншэн даже не обратил внимания на этот град стрел и тринадцать Золотых Орлиных Воинов.
Он взмахнул ладонью — истинная ци всколыхнулась воздух, и все стрелы дождём посыпались на землю.
Затем он молниеносно ушёл от копья Томотая и, протянув руку, напрямую ухватился за древко.
Стоило лишь взглянуть на убийственную ауру, исходившую от острия, — и сразу становилось ясно: Хуан Жун права, это копьё — сущее орудие смерти.
Томотай попытался вырвать копьё, но Гу Чаншэн держал его мёртвой хваткой. Тогда Томотай в полную силу активировал Технику Дракона-Слона Праджни — его тело стало твёрдым, как алмаз, а вокруг закружились десять драконьих потоков истинной ци, оглашая воздух раскатистым рёвом.
Но даже на пределе своих сил Томотай не мог вырвать копьё обратно.
А когда он разглядел те самые десять драконьих потоков ци вокруг Гу Чаншэна — его просто парализовало.
— Десятый уровень Техники Дракона-Слона Праджни? Как ты мог достичь такого уровня?
Томотай поначалу вообще не принимал Гу Чаншэна всерьёз.
Но теперь, увидев обвивающие его тело драконьи потоки ци, он испуганно вздрогнул.
Он был немного знаком с Цзиньлунь Фаваном и прекрасно знал, как трудно даётся эта техника.
Цзиньлунь Фаван корпел над ней десятилетиями, но так и не смог прорваться на десятый уровень — а этот юнец перед ним уже её освоил.
Не увидь он этого собственными глазами — ни за что бы не поверил.
Только теперь до него дошло, почему на теле Цзиньлунь Фавана остались следы Техники Дракона-Слона Праджни: выходит, это Гу Чаншэн нанёс ему те тяжёлые раны.
И к тому же, на теле Цзиньлунь Фавана были заметны отголоски «Истинного Канона Девяти Теней».
Неужели и этот малец владеет «Истинным Каноном Девяти Теней»?
Он ещё размышлял над этим, как вдруг перед глазами у Томотая потемнело, а следом в груди вспыхнула дикая боль — и на ней появились пять кровавых дыр.
Белая костяная когтистая лапа Девяти Теней!
Он и вправду выучил «Истинный Канон Девяти Теней».
Тут у Томотая глаза чуть из орбит не вылезли от изумления. Он больше не смел недооценивать Гу Чаншэна.
Тот вовсе не походил на юнца — скорее на тёртого и расчётливого матёрого бойца.
— Томотай, запомни: сегодняшний день станет днём твоей смерти. Отправляйся-ка ты к праотцам.
Гу Чаншэн усилил хватку истинной ци и раздавил копьё Томотая в щепки.
А другой рукой, применив Белую костяную когтистую лапу Девяти Теней, резко ударил противника прямо в макушку — и пробил на ней пять кровавых дыр, ещё более жестоких и жутких, чем у Мэй Чаофэн.
— Нет! Только посмей меня убить — великий хан тебя не пощадит!
Томотай попытался вырваться, высвободиться из хватки Гу Чаншэна, в глазах — отчаяние и злоба.
Он же был непобедимым полководцем на полях сражений Великой Юань, у него впереди было ещё столько блестящих перспектив!
Он не мог смириться с тем, что умрёт от рук какого-то невзрачного юнца.
Но все его сожаления ничего не решали.
Он попробовал мобилизовать истинную ци для контратаки, но обнаружил, что его даньтянь давно пуст.
Вскоре его взгляд померк, он с глухим стуком рухнул наземь и испустил дух.
Увидев гибель Томотая, тринадцать воинов Убийственного Отряда Золотого Орла пришли в неистовую ярость. Выхватив изогнутые ножи, они, не говоря ни слова, пришпорили коней и ринулись на Гу Чаншэна.
— В атаку! Отомстим за великого генерала Томотая!
…
Битва была окончена.
Из прежних пятнадцати человек на коне осталась восседать лишь одна принцесса Хуачжэн.
Томотая боевые кони растоптали в фарш.
Тех тринадцать Золотых Орлиных Воинов Гу Чаншэн перебил, словно мух прихлопнул.
Ещё когда сам был на Стадии Прежденебесного, он мог уничтожить целый отряд, а теперь это было и вовсе плёвым делом.
В мгновение ока вся поляна оказалась залита кровью и усеяна отрубленными конечностями. Невыносимый запах крови резал ноздри — настоящая бойня, точно на поле битвы в аду.
Принцесса Хуачжэн оглянулась на кровавые пятна и трупы Томотая с его людьми, на её лице отразилась жалость. Она вытаращила глаза на Гу Чаншэна.
— Ты играешь с человеческими жизнями, словно с игрушками. Это слишком жестоко.
Он выглядел гораздо моложе её, был красив и элегантен, походил на безобидного юношу.
Кто же мог подумать, что в бою он окажется таким беспощадным — даже великого генерала Томотая зарубил.
— Ха, жестоко? Хуачжэн, ты дочь Тэмуцзиня, что ж ты не знаешь, что ваши монголы — самые жестокие из всех?
Просто до смешного!
Первой не стерпела Хуан Жун. Она холодно усмехнулась, осмеивая Хуачжэн.
Та хотела возразить, но не нашлась что сказать.
Гу Чаншэн, услышав слова Хуачжэн и взглянув на её выражение лица, невольно нахмурился и повернулся к Хуан Жун.
Та сейчас держится как обычный человек — как же ей удалось достичь уровня Мастера?
Хуан Жун, заметив взгляд Гу Чаншэна, поняла его вопрос.
Но она и сама не знала, что произошло с Хуачжэн.
Когда она впервые видела её дюжину лет назад, Хуачжэн была ещё простой девушкой.
Видя, что и Хуан Жун ничего не известно, Гу Чаншэн задумался: может, убить и её тоже?
Или же…
Не успел он принять решение, как вдруг выражение его лица резко изменилось. Схватив стоявшую рядом Хуан Жун, он с призрачной скоростью отпрыгнул назад.
Хуан Жун, которую он так внезапно подхватил на руки, оторопела.
Оказавшись на глазах у соперницы (любовной?), она растерялась.
Хотела вырваться, но тут увидела, что на том месте, где они только что стояли, неизвестно откуда появился тощий сморщенный старик.
Одетый в чёрный халат, он был чрезвычайно уродлив, глаза — мутные и безжизненные.
Посторонний мог бы принять его за умирающего.
Хуан Жун была лишь на Стадии Прежденебесного, поэтому не могла оценить его глубину; она лишь чувствовала, что старик непрост.
Гу Чаншэн впился взглядом в старика в чёрном — и ощутил, как у него волосы встали дыбом.
Если бы не возросшее чутьё, он бы сейчас сильно поплатился.
— Учитель У, ты как здесь оказался?
Тут Хуачжэн, завидев старика, радостно спросила.
— Госпожа, не двигайтесь пока. Дайте мне сперва разобраться с этими двумя юнцами, а уж потом я всё подробно госпоже доложу.
Закончив, старик поклонился Хуачжэн и перевёл взгляд на Гу Чаншэна с Хуан Жун.
Гу Чаншэн опустил Хуан Жун на землю, внимательно разглядывая старика, и наконец произнёс:
— Кто бы мог подумать, что за ней тайно присматривает Великий мастер. Похоже, великий хан Ху Биле очень дорожит принцессой Хуачжэн.
— Что? Он — Великий мастер?
Услышав слова Гу Чаншэна, сердце Хуан Жун ёкнуло от страха. Она недоверчиво уставилась на старика.
Только сейчас она поняла, насколько велика была опасность.
Не среагируй Гу Чаншэн вовремя — она была бы уже мертва.
Тот высохший старик, поняв, что Гу Чаншэн раскрыл его личность, осклабился в холодной усмешке.
Он хотел захватить Гу Чаншэна врасплох, но тот сумел уклониться.
— У юнца, однако, чутьё острое. Признаться, старик удивлён.
— А ты кто такой? Быстро назовись!
Гу Чаншэн втайне уже привёл в движение истинную ци, готовый в любой момент нанести удар.
Раз уж здесь объявился Великий мастер, значит, предстоит жестокая схватка.
— Хе-хе, юнец, разве тебя не учили: много будешь знать — скоро состаришься? Твои старшие не говорили тебе этого?
— Пф, старик, меня не запугаешь.
Не хочешь говорить — и ладно, я и сам догадаюсь.
С твоей-то внешностью — как у крысы, что вечно прячется в норах. Водишь людей за нос, только и умеешь, что напускать туману и боишься, чтобы о тебе узнали.
Услышав, что Гу Чаншэн обозвал его крысой, в мутных глазах старика вдруг мелькнул странный огонёк, и от него в сторону Гу Чаншэна устремилась леденящая душу сила.
Гу Чаншэн внешне казался беспечным, но на самом деле уже давно взял старика на прицел своим чутьём.
Почувствовав приближение этой странной силы, он немедленно активировал защиту истинной ци, блокируя атаку.
Видя такую быструю реакцию юноши, старик стал выглядеть ещё более зловеще. Ледяным тоном он произнёс:
— Я — Тунтяньу. Тебя зовут Гу Чаншэн. Откуда у тебя священная охраняющая техника тайной школы? И ещё «Истинный Канон Девяти Теней» — это абсолютное искусство военных странствующих центральной равнины. Ты владеешь двумя вершинными техниками — откуда ты такой взялся?
— Тунтяньу, значит. Глава шаманской веры, как я и предполагал.
При имени «Тунтяньу» сердце у Гу Чаншэна ёкнуло.
Кажется, среди тех, кто разорвал пустоту, был и такой — он практиковал ментальные техники, таинственный и могущественный.
Тунтяньу, услышав, что Гу Чаншэн знает о шаманской вере, удивлённо вскинул бровь.
Весь облик Гу Чаншэна источал необычность, если уж он знает и об их вере.
Старик задумчиво прищурился и вдруг сказал:
— Юнец, я вижу, у тебя неплохая духовная сила. Не хочешь ли стать моим учеником?
Раз тебе известно о шаманской вере, ты должен понимать силу нашей школы.
Вечное небо больше всего любит тех, у кого сильный дух.
Если уверуешь в шаманство, глядишь, и обретёшь бессмертие.
…
Услышав, что Тунтяньу сулит ему бессмертие, Гу Чаншэн едва не расхохотался.
Этот старый хрыч сам одной ногой в могиле, а ещё смеет его дурить, заставлять поклоняться какому-то «вечному небу» — просто бред сивой кобылы.
Он знал, что шаманская вера Великой Юань поклоняется Вечному синему небу.
А Тунтяньу — её верховный жрец, само слово «шаман» и означает «тот, кто способен общаться с духами».
Не говоря уже о том, что этот тип практикует ментальные техники. Стоит ему взглянуть на того, кто послабее духом — и тот незаметно для себя попадёт под контроль.
Так что этот проходимец — искуснейший шарлатан.
Смехотворно. Он ещё надеется завербовать меня. Какое там бессмертие — для меня это просто чушь собачья.
Он же современный человек XXI века, как он может верить в такую ахинею?
— Мальчишка, ты хоть и неплохо владеешь боевыми искусствами, да кругозор у тебя узок. Разве ты не знаешь, что воин может разорвать пустоту и войти в иной мир?
Вот это и есть Вечное синее небо. Только войдя туда, можно обрести вечную жизнь.
Увидев, что Гу Чаншэн не верит, Тунтяньу с насмешкой принялся втолковывать.
— Разрыв пустоты равен бессмертию? Старик, твои слова слишком смехотворны. К тому же, ваше так называемое Вечное синее небо вообще не существует.
Как мог Гу Чаншэн так легко поверить? Хотя и вправду многие бойцы разрывали пустоту и уходили, но никто из них никогда не возвращался.
Да и даже если бессмертие существует — его нужно добывать самому.
Бессмертие, которое можно обрести через веру — это же полнейший абсурд.
—Сопляк! Ты посмел оскорбить мою веру! Я заберу твою жизнь!
Тунтяньу поначалу, видя, что Гу Чаншэн не верит в бессмертие, терпеливо ему объяснял.
Но теперь, услышав, как тот усомнился в самом Вечном небе, старик пришёл в ярость.
Он хотел выведать происхождение Гу Чаншэна и то, откуда у него два высочайших искусства.
Но этот мальчишка посмел пренебречь шаманской верой и насмехаться над Вечным небом — и в старике вспыхнула жажда убийства.
В следующее мгновение Тунтяньу применил своё странное ментальное колдовство. Из его глаз ударили два луча света и, словно молнии, вонзились прямо в глаза Гу Чаншэна.
Но это было ещё не всё. Будучи Великим мастером, он напрямую задействовал часть энергии мироздания, превратив её в незримую исполинскую силу, которая обрушилась на Гу Чаншэна, стремясь раздавить его.
Истинный великий мастер наносит удар, вкладывая всю мощь в битву с одним лишь мастером — это значило, что он намеревался уничтожить Гу Чаншэна на месте.
В его глазах, тот, кто осмелился бросить вызов шаманской вере, мог искупить свою вину перед Вечным небом только смертью.
Увидев, что Тунтяньу перешёл к действию и применил сразу два «чуда», Гу Чаншэн не посмел расслабляться. Он немедленно активировал десятый слой Техники Дракона-Слона Праджни, чтобы встретить в полную силу ту энергию мироздания.