Крик Третьего Старейшины Тан Сюна эхом разнесся по разрушенному храму, наполненный неприкрытым гневом и обвинением, разрывая только что утихшую гнетущую атмосферу.
За ним хлынули солдаты Управления военного губернатора и охрана клана Тан, обнажив мечи и кинжалы, с напряженным видом окружив Тан Юня, но их взгляды невольно скользили к трупу еретического культиватора на полу и следам еще не рассеявшейся зловещей энергии, лица полны страха и трепета.
Тан Юнь стоял на месте, даже не изменив позы. Он медленно поднял глаза, спокойно встретив мрачный острый взгляд Тан Сюна, словно тот крик был лишь легким ветерком.
— Третий Старейшина, — заговорил он, голос ровный и бесстрастный, без малейших эмоций, — ты приказываешь мне, убившему еретика и защитившему княжну, просить прощения?
Одна фраза, легкая, словно перышко, но как пощечина, врезалась в лицо Тан Сюна!
Мышцы на щеке Тан Сюна дернулись, гнев в глазах вспыхнул еще сильнее, но он на мгновение потерял дар речи. Он только что пытался навесить ярлык на Тан Юня, но совсем упустил из виду стоявшую рядом княжну Чжаоюнь!
Княжна Чжаоюнь уже помрачнела лицом.
Она шагнула вперед, встав между Тан Юнем и Тан Сюном, и с неприкрытым холодом в миндалевидных глазах посмотрела на Тан Сюна:
— Старейшина Тан, что вы имеете в виду? Если бы не господин Тан Юнь, вовремя заметивший опасность и пришедший на помощь, меня бы сегодня постигла беда! Убить еретика — великая заслуга, какая тут вина?
Ее тон был решителен, с непререкаемой властью, напрямую отбивая вопрос Тан Сюна.
Лицо Тан Сюна побледнело, потом покраснело, он вынужден был подавить гнев перед властью княжны и, выдавив улыбку, сложил руки:
— Княжна, успокойтесь! Это я сгоряча сказал не то. Но... но все же этот Тан Юнь — член клана Тан, и действовал опрометчиво, подвергнув вас опасности, я...
— Довольно, — резко прервала его княжна Чжаоюнь, голос ледяной, — Если бы не господин Тан Юнь, ваши солдаты, — она обвела взглядом замерших в страхе солдат Управления, — даже не осмелились бы войти в храм! Подвергнуть опасности? Если бы не он, сколько еще невинных девушек пострадало бы в этом поселке Цинму?
С каждым ее словом лицо Тан Сюна становилось все мрачнее, а солдаты и охрана клана Тан в стыде опустили головы.
— Я доложу об этом отцу, — холодно бросила княжна Чжаоюнь напоследок, не глядя больше на Тан Сюна, и, повернувшись к Тан Юню, смягчила тон, — Господин Тан Юнь, здесь нечисто, не хотите ли вернуться со мной в Управление военного губернатора и немного отдохнуть? Я хотела бы поблагодарить вас за спасение.
Это было явное предложение защиты и приглашения.
Тан Юнь слегка покачал головой:
— Благодарю за доброту, княжна. Пустяки, не стоят упоминания. У меня есть личные дела, нужно вернуться в клан Тан.
В глазах княжны Чжаоюнь мелькнуло сожаление, но она не стала настаивать, кивнула:
— Тогда ступайте. Если понадобится, в любое время можете прийти ко мне в Княжескую резиденцию Юньчжоу. — Она достала нефритовую табличку с вырезанными облачными узорами и протянула Тан Юню. — Вот знак.
Тан Юнь принял табличку, ощутив тепло камня, понял, что это знак доброй воли и долг, и не стал отказываться:
— Благодарю, княжна.
Княжна Чжаоюнь снова холодно взглянула на Тан Сюна, затем вместе с Начальником Чжоу и остальными, уводя потерявшего сознание старого смотрителя храма (единственную ниточку к живому свидетелю), покинула Храм городского божества.
В храме остались только люди клана Тан и солдаты Управления, атмосфера снова стала давящей.
Тан Сюн, глядя на нефритовую табличку Княжеской резиденции Юньчжоу в руках Тан Юня, несколько раз дернул уголком глаза, в душе боролись опасение и гнев, но он не решался вновь вспылить. Он уставился на Тан Юня, выдавив сквозь зубы:
— Ну ты и... умелый!
Тан Юнь убрал табличку и снова посмотрел на Тан Сюна, его спокойный взгляд, казалось, проникал сквозь любую маскировку:
— Не сравнюсь с Третьим Старейшиной... который все рассчитал.
Тон его был ровным, но с намеком.
Сердце Тан Сюна сжалось, словно его разоблачили, лицо слегка изменилось, он фыркнул, встряхнул рукавом и повернулся:
— Возвращаемся в резиденцию!
...
Клан Тан, Зал советов.
Атмосфера тяжелая, хоть выжимай.
Великий старейшина Тан Чжэнъюань восседал на главном месте, закрыв глаза, медленно перебирая темные четки. Третий Старейшина Тан Сюн сидел ниже, лицо железно-серое, гнев не утих. Остальные влиятельные старейшины и управляющие стояли по бокам, с разными выражениями лиц, то и дело поглядывая на стоящую в центре зала фигуру в синем халате.
Тан Юнь, ворвавшийся в Храм городского божества, помогший княжне убить еретика, получивший от нее знак благосклонности... эта череда новостей уже ураганом донеслась до клана Тан, вызвав огромное волнение среди высшего руководства.
Сейчас все взгляды были устремлены на него — удивление, оценивание, опасение, расчет... всякое.
— Тан Юнь, — наконец медленно открыл глаза Великий старейшина Тан Чжэнъюань, мутные старческие глаза уставились на стоящего внизу, голос не выражал ни гнева, ни радости, — сегодня ты поступил хорошо, принес честь клану Тан.
Сначала похвалил, но тут же сменил тон:
— Однако твои действия были слишком рискованны, если бы не удача, не поставил ли бы ты княжну в опасность? Впредь будь осторожнее.
Одной легкой фразой он свел заслугу к «удаче» и намекнул, что тот действовал без оглядки.
Тан Сюн тут же подхватил, с подавляемым гневом:
— Брат прав! Этот парень в последнее время ведет себя все более нагло, не уважает старших! Сегодня он еще и перечил мне! Полагаясь на какую-то удачу, он возомнил себя невесть кем! По-моему, его нужно строго наказать!
Несколько старейшин, дружных с Тан Сюном, тоже поддержали.
— Действительно, молодой человек слишком задирает нос, это не на пользу клану.
— Тот еретик был опасен, разве он мог справиться один? А если бы оплошал, навлек бы беду на клан?
— Слышал, он получил знак княжны? Эта вещь касается Княжеской резиденции, лучше отдать ее на хранение клану...
В словах явно слышалось желание принизить, проучить и даже отобрать выгоду.
Тан Юнь молча слушал, на лице ни тени эмоций, словно обсуждали кого-то другого.
Когда голоса стихли, он медленно заговорил, негромко, но четко донеся до каждого:
— Значит, по мнению старейшин, я убил еретика — это ошибка? Спас княжну — ошибка? Получил долг от княжны — тем более ошибка?
Он спокойно обвел взглядом присутствующих:
— Или клану было бы лучше, если бы я стоял в стороне, позволил княжне погибнуть, еретику бесчинствовать, а потом Княжеская резиденция в гневе обвинила бы клан Тан?
Серия прямых и острых вопросов сорвала все благовидные предлоги!
В зале на миг стало тихо.
Несколько старейшин помрачнели. На такое невозможно ответить! Признать, что это ошибка? Значит ударить по княжне и поставить клан в невыгодное положение. Не признать? Тогда все прежние обвинения станут смешны.
Великий старейшина Тан Чжэнъюань на мгновение замедлил перебирать четки, в глубине глаз блеснул лучик, он заново оценил стоящего внизу юношу из боковой ветви, на которого раньше не обращал внимания.
Этот парень... так остр на язык!
Тан Сюн, поперхнувшись, покраснел, вдруг хлопнул по подлокотнику кресла:
— Наглец! Как ты смеешь так говорить со старшими?!
— Старшие? — Тан Юнь слегка склонил голову, глядя на него, взгляд все еще спокоен, но с ледяной проницательностью, — Если говорить о старшинской добродетели, я хотел бы спросить Третьего Старейшину. Полмесяца назад, когда старший брат Тан Вэй восстанавливал старые травмы моим методом, почему вдруг его духовная сила вышла из-под контроля и ударила по нему самому? Почему несколько ключевых значений в плане лечения были тайно изменены и дополнены скрытым усилием иньского холода? Если бы я случайно не оказался рядом и не стабилизировал его состояние, старший брат Тан Вэй уже был бы с переломанными меридианами и стал бы калекой.
Он говорил неторопливо, но каждое слово било молотом по сердцу Тан Сюна!
— Третий Старейшина, известно ли вам об этом?
Бах!
Эти слова словно камень, брошенный в спокойное озеро!
Все старейшины в зале изменились в лице, в ужасе уставившись на Тан Сюна!
Тайное изменение плана, покушение на гения прямой линии семьи?! Если это правда, то это чудовищное преступление!
Тан Сюн словно получил удар молнии, вскочил, трясущимся пальцем указал на Тан Юня, лицо мгновенно побелело:
— Ты... ты клевещешь! Чушь!
Он отреагировал крайне бурно, но этот миг испуга уже заметили все!
— Это не клевета. Надо просто раздельно допросить всех, кто имел дело с планом, и все выяснится, — ровно сказал Тан Юнь с неоспоримой уверенностью, — Или, может, пригласить старшего брата Тан Вэя для очной ставки?
Тан Сюн пошатнулся, отступил на полшага, на лбу выступил холодный пот, губы дрожали, но он не мог найти слов для возражения. Он никак не ожидал, что Тан Юнь осмелится поднять эту тему прямо в Зале советов! И так безжалостно!
Лицо Великого старейшины Тан Чжэнъюаня окончательно помрачнело, взгляд как нож резанул по Тан Сюну, четки в руках заскрипели. Внутриклановые распри дошли до такого, что не побрезговали навредить гению прямой линии! Это подрывает основы клана!
— Я... разберусь в этом деле, — выдавил он сквозь зубы, каждое слово с ледяной стужей.
Тан Сюн словно провалился в ледяную прорубь, без сил рухнул обратно в кресло, лицо мертвенно-бледное.
Тан Юнь больше не смотрел на него, перевел взгляд на Великого старейшину и продолжил:
— Кроме того, насчет повышения моей культивации. Я получил не какое-то грандиозное Наследие, а просто Просветление на грани жизни и смерти и кое-что почерпнул из чтения семейных книг. Если клан заинтересуется, я могу систематизировать свои обычные записи и заметки по практике и предоставить их для ознакомления старейшинам.
Он отступал, чтобы наступать, сам предложив отдать «заметки», тем самым заткнув рты тем, кто жаждал поживиться. А что именно он отдаст — аннотированную версию оригинальной «Формулы Сгущения Энергии» или же «Основы культивации» с примесью личных добавок, решать ему.
Великий старейшина пристально посмотрел на него, в глазах мелькала смена чувств. Этот юноша превзошел все его ожидания: методы, характер, речи. Давить? Пожалуй, выйдет боком. Привлечь? Похоже, тоже трудно контролировать.
Помедлив, он медленно заговорил, принимая решение:
— То, что у тебя есть такое намерение, хорошо. О заметках поговорим позже. Ты убил еретика, защитил княжну, у тебя заслуги перед кланом. С сегодняшнего дня повышаю тебя до Ядра старейшины с привилегиями прямой линии, позволяю свободно просматривать все книги первых трех этажей семейного книгохранилища.
Ядро старейшины! Статус, сравнимый с главами ветвей! И доступ к первым трем этажам книгохранилища!
Награда немалая! Очевидно, после взвешивания был выбран путь мягкости и привлечения.
Несколько старейшин удивились, но никто не осмелился возразить.
Тан Юнь оставался спокоен, с поклоном произнес:
— Благодарю Великого старейшину.
Без тени гордости или унижения.
Великий старейшина махнул рукой, словно устал:
— Все свободны.
Все с разными мыслями поднялись и вышли, взгляды на Тан Юня теперь были совсем иными, чем когда они входили.
Тан Юнь повернулся и вышел из Зала советов.
Послеполуденное солнце слепило глаза, освещая черепицу бесчисленных дворов клана Тан.
Он знал: отныне его положение в клане Тан будет совсем другим.
Он больше не тот никчемный отпрыск боковой ветви, которым можно безнаказанно помыкать.
Но взамен и взглядов, и расчетов в тени станет не меньше.
Он поднял голову, взглянул на небо, на губах мелькнула едва заметная холодная усмешка.
Так даже лучше.