Цзян Инцюэ приоткрыл рот:
— Аба-аба.
Первый наставник повернул к нему голову и, усмехнувшись, спросил:
— Ну, когда собираешься прорываться к новой ступени?
Цзян Инцюэ плотно сжал губы, даже не взглянув на своего самого почитаемого Первого наставника.
Первый наставник доел последнюю куриную ножку, бросил кость в ручей, взглянул на свои жирные пальцы и хитро улыбнулся, вытерев их о полы одежды своего собственного ученика.
Цзян Инцюэ беспомощно вздохнул и, повернувшись к Первому наставнику, снова произнес:
— Аба-аба.
Первый наставник, чье лицо до этого было озарено добродушной улыбкой, вдруг стал серьезен. Он схватил парня за плечо, одним движением поднял его на ноги и нанес молниеносный удар кулаком.
Цзян Инцюэ в спешке выставил руку для обороны. Последовал удар, и от столкновения двух кулаков Цзян Инцюэ моментально отлетел в сторону.
В этот миг он глубоко осознал, что Четыре ступени боевого пути Первого наставника и те же ступени Е Ци — это небо и земля. Мастер боевых искусств, который годами закалял себя на этой ступени, совсем не чета обычному человеку — особенно если речь идет о жажде убийства, пропитывающей каждый его удар. Без бесчисленных сражений не на жизнь, а на смерть невозможно взрастить такую кровавую ауру.
Цзян Инцюэ отбросило к ручью, он сделал несколько шагов назад, едва удерживая равновесие.
— Аба-аба.
Первый наставник изогнул уголок губ в холодной усмешке:
— Раз уж ты сам не хочешь прорываться, старик поможет тебе сделать это силой. Все те наставления, что я давал на словах, не стоят и одной настоящей битвы не на жизнь, а на смерть. Сегодня я покажу тебе, что значит пик мастерства на Четырех ступенях боевого пути. Для меня все, кто пребывает на этих ступенях в мире, подобны насекомым, взирающим на горный хребет.
В груди Цзян Инцюэ забурлил Цихай, из тела вырвалась энергия кулака. Он нарочно широко открыл рот, изображая беззвучное слово.
Первый наставник моргнул, его лицо выражало возмущение:
— Мальчишка, ты еще спрашиваешь, чем тут гордиться? Тогда я покажу тебе, чем гордятся сильнейшие мастера на этой ступени.
Первый наставник сделал шаг, ручей мелко затрясся, по воде пошли круги. В этот момент аура старика, всегда казавшегося легкомысленным, преобразилась. Мощная энергия кулачного боя разлилась по всему его телу, а белые одеяния затрепетали под напором ветра, издавая гул.
Цзян Инцюэ, более не в силах сдерживать себя, тоже шагнул вперед, принял боевую стойку и, используя движения Древнего искусства кулачного боя, устремился в атаку. Первый наставник сделал ответный шаг, мгновенно оказался перед парнем и нанес удар ему в лоб.
В следующее мгновение Цзян Инцюэ отлетел назад. В воздухе он выровнял положение, оттолкнулся ногами от дерева у ручья и, используя инерцию, снова бросился в атаку.
Первый наставник, сохранив устойчивость, решил принять удар своим телом. Он ответил тем же — нанес удар в лоб наставника. Спустя мгновение Цзян Инцюэ отступил на несколько шагов, потряс ушибленным кулаком и посмотрел на Первого наставника, который выглядел совершенно невозмутимым:
— И это все, на что способна Первая ступень?
Цзян Инцюэ в ярости рявкнул:
— Аба-аба!
Снова бросившись вперед, он с силой топнул по земле и подпрыгнул, нанося удар сверху вниз. Этот кулак пришелся Первому наставнику в лицо, но даже это не заставило того отступить ни на йоту.
Приземлившись, Цзян Инцюэ безвольно опустил руки, перестав ими трясти. Первый наставник расхохотался:
— Парень, больно — так и скажи, нечего терпеть.
Первый наставник сделал шаг вперед, медленно приближаясь к нему:
— Ах да, ты же не умеешь говорить.
Давление ауры мастера стало еще сильнее — Цзян Инцюэ чувствовал, что от этой мощи он даже не может поднять кулаки.
Первый наставник усмехнулся:
— Теперь я заставлю тебя достичь Второй ступени. Плевать, что у тебя там на уме.
Он нанес резкий удар ногой. Скорость была такой, что Цзян Инцюэ показалось, будто наставник вообще не двигался. Пройдя через множество схваток, парень теперь реагировал молниеносно: он вскинул руки, прикрывая виски, чтобы заблокировать жестокий удар.
Но он все же недооценил мощь этой атаки. Его руки оказались впечатаны в голову, и под невероятным напором Цзян Инцюэ улетел в ручей, подняв тучу брызг.
Первый наставник прищурился:
— Все еще уповаешь на Первую ступень?
Цзян Инцюэ лежал на дне ручья неподвижно. Старик на берегу сначала подумал, что это очередной трюк мальчишки, но прошли долгие минуты, а тот не шевелился.
— Вот беда, неужели удар был слишком сильным, и он потерял сознание?
Первый наставник поспешил в воду. Стоило ему войти, как вокруг взметнулись брызги: Цзян Инцюэ, опершись руками о дно, совершил резкий рывок, перевернулся в воздухе и ударил старика ногами в грудь.
Первый наставник отступил на два шага, и на лице его проступила радость:
— Мальчишка, наконец-то не удержался и сам пошел на прорыв.
Цзян Инцюэ вышел из воды:
— Наставник, по-моему, ваш удар был чересчур жестоким.
— Неужели?
Первый наставник внезапно рванулся вперед и нанес сокрушительный пинок. Цзян Инцюэ, не успев среагировать, получил удар в грудь и отлетел, пока не врезался в дерево.
Изо всех отверстий на лице у него потекла кровь, он свернулся калачиком на земле, ощущая, как внутри всё разрывается от боли. Ему приходилось из последних сил сдерживать стон.
Первый наставник хмыкнул:
— Это чтобы не пугал меня впредь!
Сказав это, он не оглянулся на лежащего Цзян Инцюэ и пошел в сторону Травяной хижины.
Цзян Инцюэ долго лежал, пока боль немного не отступила, затем, волоча тяжелое тело, побрел в ту же сторону, не забыв подобрать свою удочку.
Когда он вернулся, Третий наставник при виде того, как у него из глаз, ушей и носа идет кровь, подумал, что парень столкнулся в горах с разбушевавшимся призраком.
Попрощавшись с Третьим наставником, Цзян Инцюэ ушел к себе, умылся и упал прямо на кровать, провалившись в глубокий сон.
Первый наставник подошел к его жилищу, услышал мерное дыхание сна и улыбнулся, с гордостью подумав:
— Ну как, ведь я не ошибся, выбрав себе такого ученика.
Второй и Третий наставники в это время сидели во внутреннем дворике и только согласно кивали: оба они были очень довольны своим учеником.
Лишь Третий наставник, привыкший смотреть в будущее, выразил опасение:
— Когда начнутся военные действия в Городе Ванъюэ, нам придется уйти.
Первый наставник пренебрежительно отмахнулся:
— Когда начнется война, я вернусь один. Вашего уровня развития в Городе Ванъюэ попросту не хватит.
Оба супруга кивнули. В этот раз их увез из Города Ванъюэ этот мастер боевых искусств по фамилии Чжэн. После того как они стали парой, им только и хотелось, что найти тихое местечко и жить обычной жизнью.
В пути старик лишь твердил, что цель поездки — найти ученика. Его натура была такова, что если уж он положил глаз на кого-то, то ради своей цели готов был пойти на любые уловки и обман. Но супругов всегда мучил вопрос: что же это за ученик такой, ради которого сильнейший мастер на Четырех ступенях боевых искусств жаждет заполучить его с таким усердием?
Старик сел рядом с ними. Воспоминания о юности наполнили его грустью и тоской:
— В те годы в Городе Ванъюэ жил человек, чье мастерство владения мечом было непревзойденным.
Он посмотрел на них:
— Знаете ли вы, о ком речь?
Оба покачали головами. В Городе Ванъюэ было полно культиваторов меча и еще больше Великих бессмертных меча. Но никто не решался заявить, что его искусство — первое в мире. Пути меча безграничны, и даже если кто-то утверждал, что его сила сокрушительна, никто не смел сказать, что достиг предельного мастерства.
Старик с тоской вспоминал того человека в синем одеянии, что стоял на городской стене, обнажив клинок, указывающий в сторону Восточного моря. В тот день он, столкнувшись с десятками сильнейших врагов Расы демонов, спрыгнул со стены и ушел прочь, сражаясь мечом. А вскоре в городе взвилась белая радуга — прекрасная женщина, сжимая в руках меч, устремилась в небо вслед за тем человеком.
С тех пор в Городе Ванъюэ той ранней весной осталась лишь тень синего.
Старик очнулся от воспоминаний и медленно проговорил:
— Это был отец Цзян Инцюэ, признанный первый мастер меча Города Ванъюэ.
Супруги прожили в Городе Ванъюэ долгое время, но им и в голову не приходило, что давно погибший великий мастер был отцом Цзян Инцюэ.
Старик положил руки на колени и потирал их:
— Поэтому я здесь. Ради этого ребенка. Можно сказать, это запоздалое возмещение долга Города Ванъюэ его родителям.
Юй Шэн вздохнула, вспомнив, как парень выглядел буквально час назад, и ее охватила жалость:
— Удары были слишком жестокими.
Старик сжал кулаки и серьезно ответил:
— Я хочу, чтобы каждая его следующая ступень была самой сильной в мире.
Третий наставник был занят переработкой целебных трав, собранных сегодня. Если такие сражения будут происходить каждый день, у парня не будет спокойной жизни, и придется тратить огромное количество лекарств для заживления ран. А их секта и так была небогата, поэтому нельзя было допустить, чтобы ученику не хватило ресурсов для обучения.
На следующее утро Цзян Инцюэ проснулся рано, выдохнул и почувствовал необычайную бодрость. Боли не было и в помине, а внутри он ощущал, как энергия мастера стала гуще. Две из десяти акупунктурных точек, указанных наставником, теперь свободно проводили энергию. Цзян Инцюэ вздохнул — неужели для открытия каждой точки нужно прорываться на ступень выше?
Выйдя из хижины, он увидел Первого наставника, который смотрел на него с прищуром. Цзян Инцюэ нарочно отвел взгляд — старик наверняка снова придумал, как его помучить.
Первый наставник усмехнулся:
— Ну и каково быть на Второй ступени?
Цзян Инцюэ развел руками:
— Особой разницы не чувствую.
Первый наставник выпрямился и знаком приказал ученику сесть рядом:
— Вторая ступень — это Ступень Раскрытия Врат. На этом пути нужно вытеснить из тела всю мутную энергию и очистить первозданную истинную Ци. Мало того, на этой стадии нужно открыть главные акупунктурные точки. Энергия мастера не может циркулировать без них, и открывать их нужно в соответствии с твоим собственным путем. Кто-то делает упор на силу, кто-то на технику. Чужаки тут не советчики, нужно искать самому. И, конечно, не стоит пытаться открыть все точки до единой — это глупая трата времени. Пока ты будешь их все открывать, твое совершенствование остановится, а к старости ты уже станешь дряхлым стариком. Смысла ноль.
Цзян Инцюэ кивнул, понимая суть, но его интересовала Третья ступень:
— Первый наставник, что означает Ступень Пустоты на третьем этапе?
Тот повернулся к нему и внезапно рявкнул:
— Только до Второй ступени дошел, а уже заглядываешься на Третью? Разве не знаешь, что для мастера опаснее всего витать в облаках? Просто делай свое дело, практикуй удары каждый день.
Цзян Инцюэ понурил голову, но снова спросил:
— Первый наставник, а вы вправду сильнейший мастер Второй ступени в мире?
Тот, не успев остыть, вскочил:
— А ну иди сюда, я покажу тебе, что значит сильнейший мастер!
Только он закончил фразу, как Цзян Инцюэ отлетел в сторону. Фигура наставника мгновенно последовала за ним. Между ними завязалась схватка, в которой мастерство столкнулось с силой. Напоследок, отведя душу, Первый наставникряхнул рукавом, неспешно подошел к столу, взял чашку и сделал глоток чая.
Третий наставник, только что вернувшийся из лесу, застал эту ужасающую картину и поспешил к ним:
— Я вчера приготовил много снадобий. Сейчас, когда будешь принимать ванну с травами, это и раны залечит, и тело укрепит.
Помогая Цзян Инцюэ подняться, Третий наставник услышал, как тот подумал: *Из троих наставников только Третий ко мне по-доброму относится.*
После обеда Третий наставник, жалея своего ученика, учил его азам медицины и теории из своего Иллюстрированного атласа трав. Там были бережно отмечены свойства и ароматы каждого растения.
Третий наставник был очень дотошен: в конце концов, каждый год в Городе Ванъюэ умирало от ядов немало Великих бессмертных меча. Острые яды не так страшны — их легко почувствовать и выжечь истинной Ци. Но если яд медленного действия — тут как повезет. Если обнаружить вовремя — можно исцелиться. А если запустить и яд проникнет в ци-дворец и акупунктурные точки, то человек либо погибнет, либо навсегда останется калекой.
Пока Цзян Инцюэ отмокал в целебном отваре, Второй наставник учил его грамоте, но постоянно отвлекался на разговоры о пути меча и, никого не слушая, демонстрировал свое мастерство.
Цзян Инцюэ смотрел на него во все глаза. В тесной хижине было мало места, и после одного из взмахов меч прошел сквозь бочку, разломав ее на куски.
Цзян Инцюэ вскочил, нагишом стоя перед наставником. В этот момент зашел Третий наставник с новой порцией трав. Увидев картину, он моргнул и молча вышел.
Внутри дома раздался грохот.
За ужином все трое молча ели. Первый наставник посмотрел на опухшее лицо Второго наставника и спросил:
— Что с лицом? Снова с женой поссорились? Бьет она тебя слишком сильно, в народе говорят — людей бить можно, а по лицу — нельзя.
Цзян Инцюэ, чувствуя раздражение, прервал его:
— Это я его ударил.
Первый наставник хлопнул по столу и встал:
— Я учу тебя бою, чтобы ты на своих наставников руки распускал? Такая непочтительность к старшим! Придется мне тебя проучить.
Он направился в центр двора:
— Ну же, иди сюда, покажу тебе, что значит сильнейший мастер Четырех ступеней.
Цзян Инцюэ вздохнул и пошел за ним. Последовали удары кулаками и пинки.
Снова волоча тяжелое, избитое тело, Цзян Инцюэ вернулся в хижину и рухнул на кровать. Немного отдохнув, он взял удочку и отправился к ручью.
За все эти дни он не поймал ни одной рыбы, не зная, то ли удочка никуда не годится, то ли в ручье нет рыбы. Позади послышались шаги, и Цзян Инцюэ сказал, не оборачиваясь:
— Снова ты?
Первый наставник подошел, ухмыляясь:
— Что было днем — я знаю. Пришел извиниться, но, с другой стороны, разве можно на наставника руку поднимать?
Цзян Инцюэ закатил глаза:
— Раз уж ударил, то какие теперь оправдания?
Первый наставник хихикнул:
— Мой хороший ученик, давай забудем об этом.
Он подошел совсем близко и одним движением поднял парня с земли. Цзян Инцюэ вмиг всё понял, и в глазах его отразился ужас:
— Вы же сказали, что забудем об этом?
Глаза Первого наставника забегали, он уставился на удочку:
— Ах ты, мальчишка, лишь бы бездельничать.
— Иди сюда, сейчас я покажу тебе, что значит сильнейший мастер боевых искусств!