На южном берегу реки Пушуй стояли войска левого генерала Юань Шу, на северном — войска инспектора Яньчжоу Цао Цао. Изначально две армии находились в противостоянии, разъезды вели разведку, мелкие стычки заканчивались с переменным успехом. Но однажды Юань Шу получил донесение от сюннуского дозорного, что Цао Цао во главе главных сил тайно переправился через реку Пушуй к востоку и направился к уезду Чанъюань. Если Чанъюань падёт, пути подвоза провианта Юань Шу будут отрезаны, и десятки тысяч людей разбегутся за десять дней.
Юань Шу воскликнул: «Хорош же ты, Цао Амань!» — оставил Цяо Жуя с частью войск, а сам повёл армию на юг, прямо к Чанъюаню. Он спешил изо всех сил и перехватил Цао Цао у Куантина, к северу от города Чанъюань.
Юань Шу, не говоря ни слова, привёл войска в боевой порядок. Авангардом командовал старший генерал Лю Сян с десятью тысячами отборных наньянских солдат: впереди щитоносцы в доспехах, за ними бездоспешные лучники и копейщики. Десять тысяч пехотинцев Юань Шу составляли центр. На левом фланге расположились более трёх тысяч южных сюннуских всадников под командованием Юй Фуло. Эти сюннуские всадники не имели приличных доспехов, но были искусны в конной стрельбе и любили носиться по равнинам, совершая массовые атаки. Неподалёку позади конницы были рассредоточены четыреста-пятьсот сюннуских всадников, присматривающих за несколькими табунами лошадей — это были запасные кони для сюннуских наездников. На первый взгляд табуны покрывали все холмы, в каждом насчитывалось до тысячи лошадей.
Правый фланг занимали восемь тысяч воинов Чёрных гор под командованием Го Дасяня и Ли Даму. Главарь Чёрных гор Юй Ду послал их в подмогу Юань Шу. Армия Чёрных гор состояла из беженцев, не прошедших надлежащей подготовки, без приличных доспехов; их оружие было разношёрстным: мечи, копья, палки, серпы, вилы. В успешном наступлении они ещё могли действовать, но при внезапных осложнениях разбегались. Юань Шу знал это, поэтому поставил Чёрных гор в простые укрепления на правом фланге для обороны, не требуя от них больших усилий — лишь для создания видимости силы. В этой битве главный удар наносили наньянские войска Лю Сяна и сюннуские всадники Юй Фуло.
По сравнению с тридцатью с лишним тысячами войск Юань Шу армия Цао Цао выглядела малочисленной. Он планировал малыми силами ввести противника в заблуждение, а главными силами совершить обход и внезапно ударить, отрезав пути снабжения. Но у противника оказалось слишком много разведчиков — невозможно было защитить всё сразу. Сказалась нехватка конницы, и замысел раскрыли.
И без того численный перевес был не в пользу Цао Цао, а после разделения войск стал ещё заметнее. Узкая дорога столкнула армии, избежать боя было нельзя — пришлось идти напролом. В час смертельной опасности Цао Цао не мог позволить себе слабости. Сяхоу Дунь с восемью тысячами пехотинцев встал слева против Чёрных гор. Сам Цао Цао лично возглавил шесть тысяч циньчжоуских воинов в центре против Лю Сяна. Чтобы защититься от внезапного нападения сюннуских всадников, Цао Цао отдал все свои тысячу конников Цао Жэню, объединив их с четырьмя тысячами пехоты для противостояния Юй Фуло.
Замысел Цао Цао был очевиден: используя превосходство в силах, разгромить слабую армию Чёрных гор и уничтожить правый фланг Юань Шу, сковать Юань Шу так, чтобы он не мог использовать центр для охвата с фланга. Тогда огромная армия Юань Шу не сможет полностью развернуться и будет вынуждена тяжёлой ценой сражаться с Цао Цао. Это был вынужденный выбор после того, как план обходного удара раскрыли. Ведь даже для отступления нужно было сначала продержаться до темноты, а там искать возможность.
Хотя армия Чёрных гор была нестойкой, она представляла собой живую силу в восемь тысяч человек. В ситуации «восемнадцать тысяч против тридцати одной тысячи» Цао Цао не был полностью уверен, что продержится до темноты. Однако была ещё одна причина, побуждавшая его на изнурительный бой: он ждал подкрепления, которого Юань Шу не ожидал. По расчётам времени, пять тысяч войск князя Чэнь Чэнь Лю Чуна из княжества Чэнь уже должны были быть рядом с полем боя.
Князь Чэнь Лю Чун был потомком императора Гуанъу в пятом поколении. Он был силён и искусен в стрельбе из лука с коня: из десяти выстрелов все десять попадали в цель. Его можно было назвать лучшим среди императорского рода. К тому же князь Чэнь был честолюбив и обладал волей, подобной воле императора Гуанъу. В отличие от междоусобиц в других уделах, князь Чэнь Лю Чун и канцлер удела Ло Цзюнь находили общий язык и считали друг друга единомышленниками. Ло Цзюнь всемерно помогал князю Чэнь, охотно становясь его стратегом.
Со времён восстания Жёлтых повязок князь Чэнь и Ло Цзюнь, один в военных делах, другой в гражданских, усердно управляли княжеством Чэнь. Оно не только не пострадало от смуты, но и приняло более ста тысяч беженцев. Князь Чэнь набирал среди беженцев молодёжь для пополнения окружных войск. Он сам присвоил себе титул «Великий генерал, помогающий Хань» и участвовал в походе против Дун Чжо. Незадолго до этого он заключил соглашение с Цао Цао, ставленником Юань Шао: в смутные времена поддерживать друг друга и сообща преодолевать трудности.
Юань Шу давно зарился на богатства княжества Чэнь. Во-первых, князь Чэнь был отважен, а силы княжества немалы. Во-вторых, мешала растущая мощь враждебного Цао Цао. В-третьих, со стороны Юань Шао был Лю Бяо из Цзинчжоу, который, неизвестно по чьей подсказке, изменил прежнюю тактику на прочную и методичную, шаг за шагом откусывая опорную базу Юань Шу — коммандерию Наньян. При этом Юань Шу не имел эффективных мер противодействия.
На сей раз Юань Шу, взвесив всё, двинулся на север атаковать Яньчжоу. Если Яньчжоу падёт, можно будет отсечь от Юань Шао его опору Цао Цао. Затем, продвинувшись дальше на север, соединиться с сюнну и армией Чёрных гор, чтобы взять заклятого врага Юань Шао в клещи. Если же отступать, то даже отдав Наньян Лю Бяо, он сможет полностью овладеть Яньчжоу и соединиться с Жунанем — родной землёй рода Юань. С такими силами, освободив руки, уничтожить княжество Чэнь будет проще простого.
Даже в худшем случае, при затяжном противостоянии Юань Шу не боялся. В крайности он мог уйти в Юйчжоу. Но прежде необходимо было использовать преимущество и нанести Цао Цао ощутимый урон, чтобы тот перестал быть реальной угрозой. Тогда Юань Шу сможет спокойно обустроиться в Юйчжоу, а затем завладеть Сюйчжоу и Янчжоу. Таков был расчёт Юань Шу — он ясно продумал все выгоды и невыгоды, пути наступления и отступления.
На этот раз Цао Цао отправил гонца с просьбой о помощи против общего врага. Лю Чун согласился, почуяв выгоду. Он поднял пять тысяч окружных войск и двинулся на север на подмогу. Это были постоянные войска княжества, не занятые в хозяйстве. Они были вооружены табельным железным оружием — мечами, копьями, арбалетами, — и почти тысяча из них имела доспехи.
Мобилизовать разом пять тысяч постоянных солдат было большим достижением. В те времена только не тронутое войной княжество Чэнь могло себе это позволить. Лю Чун вёл армию, извиваясь, словно змея. Проходя через Цзиян, он случайно встретил Лю Гуя и других, которые из-за войны между Юань Шу и Цао Цао не могли двинуться на север. Лю Чун был потомком императора Минди Лю Чжуана, а Лю Вань — потомком Лю Цяна, старшего брата Лю Чжуана. Выходило, что Лю Чун приходился Лю Ваню дядей в пределах пятой степени родства.
Встретившись с Лю Ванем и его спутниками, Лю Чун расспросил их и узнал подробности. Лю Гуй и Лю Вань вместе с Лю Хэ, сыном инспектора Ючжоу Лю Юя и младшим казначеем, направлялись на север, чтобы попросить у Лю Юя войска для похода в Чанъань для спасения императора. В пути они наткнулись на армию Юань Шу. Юань Шу, увидев в Лю Хэ выгодный залог, задержал его. А Лю Гуй и Лю Вань, которые как раз направлялись в Бочэн за А Шо, избежали этой участи.
После расспросов выяснилось, что Лю Вань лишь хвастун, а Лю Гуй (по прозвищу Вэйко) был близким родственником князя Чжуншань. В юности он скитался в землях к северу от Великой стены. Его тётя была второй женой князя Дунхая, поэтому с Лю Ванем они были троюродными братьями по этикету. Его сестра была второй женой маркиза Сяояна, близкого родича князя Ляна. Из-за частых поездок на север он имел связи с инспектором Ючжоу Лю Юем.
Князь Чэнь знал, что императорскому роду тоже нужно зарабатывать деньги, и многие дела неудобно поручать чужакам. Семейные тайны нельзя выносить на свет, но внутри рода — можно. Обычно они нанимали не имеющих права наследования отпрысков рода для грязных тёмных делишек. Все были одинаково черны, так что нечего было смеяться друг над другом. Лю Гуй оказался дельным: он не только хорошо владел луком и конём, но и разбирался в военном деле. А князю Чэню как раз нужны были такие люди для некоторых тёмных предприятий, поэтому он очень хвалил Лю Гуя и хотел привлечь его к себе. Как раз в это время он узнал, что обоз союзников находится неподалёку. По своему характеру князь Чэнь не заботился о том, чей это обоз и куда его везут. Он издал приказ, чтобы Лю Гуй сопроводил маркиза Вэньяна при приёме обоза. Это и привело к встрече брата и сестры Лю Гуя.
Войдя в лагерь князя Чэня, Лю Вань словно преобразился. Он гордо шёл впереди, указывая путь для аудиенции. Его поведение было достойным, манеры изысканными — настоящий аристократ. Семья Лю Гуя была ветвью цзяньского князя Чжуншаня, а его мать происходила из рода Мо из Яньмэня. Семья Мо имела тесные связи с Западным краем, поэтому в крови не могло не быть чужеродных генов. Голубые глаза были редким проявлением атавизма. Лю Янь не была важной персоной. По характеру князь Чэнь сосредоточил бы внимание на заданиях Лю Гуя и Лю Ваня. Как князь, он только взглянул бы на неё и разве что кивнул — вот и вся встреча.
При первой встрече с Лю Янь князь Чэнь был крайне удивлён. Он подумал: «Вот это лицо! Жаль только, не хватает красивой бороды. Голубоватые глаза мерцают с кокетством, но недостаёт величественности». Однако люди с необычной внешностью могут обладать необычайными талантами. Из любопытства он заговорил с ней с семью долями доброжелательности: — Скажи, племянник, сколько тебе лет?
— Моему младшему брату только что исполнилось пятнадцать, — поспешно ответил Лю Гуй.
Князь Чэнь был недоволен дерзким вмешательством Лю Гуя: «Я же спрашиваю младшего брата. Даже если я задал вопрос прямо, что с того? Я назвал его племянником, значит, проявляю заботу как старший. Зачем же старший брат встревает с ответом?» Князь Чэнь поднялся и медленно направился к Лю Янь. Лю Гуй и другие двое тотчас низко склонились, уткнувшись лбами в пол. Лю Вань, ещё минуту назад чувствовавший себя хорошо, теперь выглядел испуганным и дрожащим. Когда князь Чэнь подошёл к Лю Янь, Лю Вань затрясся.
Князь Чэнь, раздосадованный, прошёл мимо Лю Янь к Лю Ваню. Увидев туфли князя Чэня перед собой, Лю Вань пригнулся ещё ниже, почти лёжа на земле. Князь Чэнь некоторое время внимательно смотрел на него, затем медленно спросил: — Отчего ты в поту?
Лю Вань в душе горько сожалел, но изо всех сил старался подавить панику: — Тре-тре-трепещу, бо-бо-боюсь, в по-по-пот бросает, словно, словно из лейки.
Князь Чэнь разочарованно покачал головой, повернулся и подошёл к Лю Янь: — А ты отчего не в поту?
Лю Гуй снова поспешно ответил: — Трепещу в страхе…
— Замолчи! — гневно прервал его князь Чэнь, возмущённый наглостью Лю Гуя.
Любой князь, даже если он очень ценил Лю Гуя, не мог допустить такого оскорбления. «Я спрашиваю — пусть отвечает тот, кого я спросил. Остальные пусть держат язык за зубами». Обычно из-за положения приходилось говорить с достоинством, что для прямого характера было сущей мукой. Чаще он притворялся, как все, но когда выходил из себя, не сдерживался и проявлял свою грубую натуру.
Лю Янь боялась открыть рот, опасаясь разоблачения. Из предыдущих слов было ясно, что князь Чэнь — человек, который меняет лицо быстрее, чем переворачивают книгу. Если его разоблачат в обмане князя, то все трое братьев пропадут. Но молчать тоже было смерти подобно.
— Трепещу в страхе, по-по-пот… не смею выступить, — проговорила она. Она уже было успокоилась, но свой голос слышала отчётливо. О какой-либо борьбе не могло быть и речи — сейчас всё равно пропадать. Слова срывались с языка, и хотя она старалась сдерживаться, не могла скрыть страха виновного. Если бы Лю Гуй не произнёс «трепещу в страхе», она не знала бы, что ответить.
Нежный голос заставил князя Чэня опешить. Он присел, протянул руку, приподнял подбородок Лю Янь и внимательно всмотрелся. Видя это, Лю Вань побледнел, как мертвец, и рухнул без сознания.
Князь Чэнь смотрел некоторое время, затем, заметив слезинку под глазом, ощутил полное разочарование: «Пропало прекрасное лицо из-за голоса. У мужчины — и слезинка под глазом! Даже не вглядываясь, ясно, что это женщина». Но он и не думал о женщине. Даже если бы он размышлял о первых императорах и сотворении мира Паньгу, он бы не додумался, что кто-то использует столь грубый трюк для обмана. Женщине место за пределами лагеря. Смутное время — боишься, что украдут? Потеряешь — Лю Гуй, тебе разве трудно найти женщину? Сколько же мозгов надо выпить, чтобы устроить такое? Да и меня обманывать — приклеил бы хоть усы, что ли». В общем, он был глубоко разочарован в так называемом младшем брате Лю Гуя. «Я думал, у военачальника и сын герой. Если старший брат — само совершенство, то младший не должен быть намного хуже». Князь Чэнь не интересовался тонкими и бледными лицами. Это не было ни достоинством, ни недостатком. Если бы у человека был талант, это можно было бы счесть за похвалу. Но сейчас — нет. Ей уже шестнадцать, а голос остаётся женственным, лицо — кокетливым. Даже если бы у неё были способности, даже если бы в будущем у неё выросла красивая борода, это было неприемлемо. Он боялся не того, что скажут, а того, что его заподозрят в противоестественных наклонностях. Князь Чэнь гнушался подобным и потому очень это ценил.
Быстро вернувшись на главное место, князь Чэнь, потеряв интерес, не имел желания обсуждать что-либо с Лю Гуем. Он махнул рукой и бросил небрежно: — Ступай вместе с Чэнь Шучжи принимать обоз. — С этими словами он окинул всех недобрым взглядом, неведомо о чём думая.
Каждый раз, когда острый взгляд князя Чэня падал на неё, Лю Янь напрягалась до предела. Время словно замедлялось, становилось невыносимо долгим. В ушах только гулко стучало сердце — тук-тук-тук, всё чаще и сильнее, казалось, вот-вот выпрыгнет из горла. Смерть не страшна, страшно ожидание смерти. Неведомо сколько прошло времени, Лю Янь больше не могла выдержать: пот пропитал всю спину, ещё несколько мгновений — и она упадёт в обморок.
Князь Чэнь заметил лежащего без сознания Лю Ваня. В гневе он с силой ударил по стоящему перед ним столу. Хлопок заставил Лю Янь вздрогнуть всем телом. Она села, несколько раз дёрнулась, вся раскраснелась, зажмурилась и опустила голову.
Лю Вань внезапно очнулся и, стоя на коленях, беспрерывно бил поклоны: — Пощадите, князь! Пощадите!
Глядя, как Лю Вань кланяется, словно пестик в ступе, князь Чэнь внезапно перестал гневаться. Сидя с бесстрастным лицом, он вымолвил одно слово: — Вон.
Проводив взглядом, как Лю Гуй поддерживает двоих уходящих, князь Чэнь в душе был сильно озадачен. В сравнении с хладнокровием Лю Гуя он не понимал, как одна и та же императорская родня может так различаться. Взгляд его скользнул по месту, где только что сидела Лю Янь, и увидел мокрое пятно, поблёскивающее влагой. Вспомнив о предстоящем сражении и о смуте в Поднебесной империи Хань, он нахмурился и тяжело вздохнул, излив всю досаду и разочарование.
В тот же вечер обоз прибыл в лагерь князя Чэня. Цинь Шао сдал его и ушёл. На рассвете следующего дня армия выступила. Лю Вань как маркиз Вэньяна и канцлер Пинюаня участвовал в сражении, а Лю Гуй следовал за ним в качестве пинюаньского чиновника. Князь Чэнь выделил Лю Гую двести человек — разумеется, не солдат, а носильщиков и ремесленников. Их задачей было перевозить обоз в хвосте главных сил. Прежняя повозка принадлежала князю Чэню, поэтому Лю Вань уже не мог её использовать. Кроме того, Лю Гуй ехал на своём боевом коне, и ему дали двух вьючных лошадей для Лю Янь и Лю Ваня.
В те времена не было стремян в современном понимании — по крайней мере, у князя Чэня их не было. Лю Янь впервые ехала верхом. Дважды упав, она с трудом удерживалась на лошади, сжимая её бока ногами. Когда она привыкла к верховой езде, кожа на бёдрах стёрлась до крови. Хорошо ещё, что на ней были штаны. А Лю Ваню пришлось ещё хуже: он терпеть не мог верховую езду. Видя, как Лю Янь корчится от боли, он предпочёл идти пешком, чем сидеть на лошади.
Через два дня пути Лю Гуй кое-как раздобыл разбитую телегу-платформу. Неизвестно, где он её откопал — остались только колёса и несколько досок. Он нашёл плотника среди носильщиков, починил и укрепил её, сколотил из брусьев подобие клетки, водрузил на телегу, сверху приладил овальную крышу из распиленного пополам деревянного котла, обтянул тёмной холстиной вместо занавесок, запряг старую вьючную лошадь, приписанную к Лю Ваню. Лю Вань, увидев это, с кислой миной кивнул. Приходилось довольствоваться тем, что есть. Убогую телегу и клячу могла искупить только гордая осанка маркиза Вэньяна.
Теперь Лю Янь тоже не ехала верхом — сидела на краю телеги и растирала бёдра, бездельничая. Палящее полуденное солнце заставило её поднять голову к небу и дать себе тайную клятву: если будет возможность, она в жизни больше не сядет на лошадь.
Впереди поднялась пыль. Лю Гуй бежал, крича на бегу: — Стой! Стройся!
Услышав это, носильщики начали составлять свои тачки в круг, образуя оцепление. Они сняли с телег мешки с провизией и прочие припасы, разложили их на земле. Кто-то принялся копать землю и присыпать припасы, чтобы уберечь от огня.
Лю Гуй подбежал к телеге и крикнул Лю Ваню: — Впереди войска Юань Шу! Они уже вступили в бой с инспектором Цао. Князь Чэнь приказал нам идти в центр на соединение и наблюдать за битвой.
Лю Вань в ответ неопределённо хмыкнул. Внутри телеги он покрепче завязал на поясе фиолетовую ленту маркиза Вэньяна — это было его, как он считал, средством спасения: живой маркиз ценнее мёртвого с отрубленной головой.
Помедлив некоторое время, он снова туже затянул ленту, отдёрнул занавеску и, скорчив жалобную гримасу, замахал руками: — Ты и Лю Янь ступайте. Скажите, что я заболел.
Для убедительности он пару раз жалобно охнул. Лю Янь покачала головой и спрыгнула с телеги, чтобы взять свою лошадь. Лю Гуй понимающе отнёсся к этому и не стал торопить. Он приказал нескольким носильщикам стоять у телеги и ждать распоряжений, а сам с Лю Янь поскакал к главному знамени князя Чэня. Вокруг носильщики рыли землю, поднимая тучи пыли. Клубящаяся пыль вызвала у Лю Ваня отвращение. Он фыркнул и поспешил задёрнуть занавеску.
В это время армия Цао Цао располагалась на востоке, армия Юань Шу — на западе, а Лю Чуна — на юге. Три армии на равнине образовали треугольник. Левый фланг Цао Цао под командованием Сяхоу Дуня атаковал лагерь Чёрных гор. Чёрные горы, опираясь на земляные стены и частокол, поначалу держались, но с течением времени начали сдавать.
Из центра Юань Шу то и дело выходили подкрепления по тысяче человек. Каждый раз, когда Сяхоу Дунь прорывался, свежие силы Юань Шу останавливали его. Сяхоу Дунь не мог закрепиться на позиции, и когда Чёрные горы оправлялись, он был вынужден отходить. Так Сяхоу Дунь раз за разом водил отчаянные атаки, но ничего не мог поделать с противником.
На севере, на левом фланге Юань Шу, тоже шёл упорный бой. Южные сюннуские всадники не шли в ближний бой, а непрерывно обстреливали конницу и пехоту Цао Жэня на расстоянии. Цао Жэнь приказывал пехоте выстроиться для обороны, а коннице под командованием Цао Чуня быть наготове. В отличие от флангов, в центре схватка была особенно жестокой: земля была устлана телами, раненые стонали и ползли — всё говорило о том, что обе стороны сражаются из последних сил.
У Юань Шу впереди шли латники, за ними — копейщики. Волна за волной они атаковали неустанно. Лю Сян, используя численное преимущество, раз за разом обрушивался на циньчжоуские отряды Цао Цао. Цао Цао понимал, что в такой ситуации нельзя показывать слабость. Он приказал солдатам держаться изо всех сил. Несмотря на меньшую численность, благодаря умелому командованию они даже провели несколько удачных контратак.
Князь Чэнь Лю Чун стоял на небольшом холме, глядя, как Лю Янь, держа лошадь под уздцы, хромая, приближается. Он заметил хаотично наклеенную на подбородке животную шерсть и невольно усмехнулся. Конской плёткой он указал на Лю Гуя: — Сюнну на севере явно не хотят прилагать усилий. Центру Мэн Дэ долго не продержаться. Единственное уязвимое место — в правом фланге Юань Шу, то есть в Чёрных горах перед нами. Но центр Юань Шу слишком силён, это угроза.
Лю Гуй приставил ладонь козырьком ко лбу и, прищурившись, сказал: — Чёрных гор много, но они нестойки. Помощь Юань Шу Чёрным горам — как масло в огонь. Возможно, он хочет сохранить силы, чтобы после прорыва центра свежими войсками добить врага. Это надёжный способ при численном превосходстве.
— Масло в огонь? Хорошее сравнение, — кивнул князь Чэнь и махнул рукой, приглашая Лю Гуя продолжать.
Лю Гуй сначала оглядел своё войско. После первоначального беспорядка строй постепенно выровнялся. Соответственно, Чёрные горы тоже выделили половину сил и выстроились напротив. Офицеры с обеих сторон ходили вдоль рядов, громко отдавая приказы, изредка перемежая их руганью.
Собравшись с мыслями, он наконец заговорил: — Сейчас же навалиться всеми силами. Яньчжоусцы не будут сидеть сложа руки. При ударе с двух сторон, даже если Юань Шу вышлет подкрепление в тысячу человек, это не поможет. Как только мы пробьём Чёрных гор и соединимся с яньчжоусцами, правый фланг Юань Шу рухнет.
— А потом? — спросил князь Чэнь.
— А потом… — Лю Гуй покачал головой, — центр Юань Шу развернётся для боя. Нам вместе с яньчжоусцами придётся создавать новую линию обороны. Но это тоже будет непросто.
Лю Чун громко рассмеялся, указал на Чёрные горы перед собой и проговорил как бы сам с собой: — Не соединяться с яньчжоусцами, а сразу разгромить Чёрные горы, заставить их бежать к центру Юань Шу. Для этого нужен отважный командир, который сможет блокировать западную сторону Чёрных гор. — Он повернулся к Лю Янь и указал на строй Сяхоу Дуня: — Ступай передай мой приказ: немедленно атаковать. Разрешаю тебе подзаработать голов.
Сказав это, не обращая внимания на смущённую Лю Янь, он повернулся и крикнул: — Передай Чэнь Шучжи: пусть немедленно атакует с запада, вместе со мной прижать вражеский строй к центру!
Вскоре с западной стороны строя засвистели сигнальные стрелы — Чэнь Дао был готов. Лю Чун выхватил длинный меч, поднял его над головой, замер на мгновение, а затем резко рубанул вниз. Барабанщики ударили в барабаны. Под гром боевых барабанов все отряды единым порывом двинулись на Чёрные горы.
Юань Шу стоял на большой повозке в центре войска и вглядывался в армию Лю Чуна. Рядом с ним главный секретарь Янь Сян тихо спросил: — Не поддержать ли, господин? — Юань Шу кивнул, затем глянул на войска Цао и покачал головой: — Скажи Лю Сяну, пусть нажмёт. Я прикажу Ян Хуну отправить ему ещё две тысячи из центра. После ещё одного натиска они рухнут. — Он опустил голову, подумал и строгим голосом добавил: — Скажи сюнну: надо атаковать. Немедленно. Сейчас же. Если победим — Пуян их, пусть грабят!
Янь Сян в изумлении спросил: — Господин, центр не раз поддерживал. Бодрых солдат осталось меньше половины. А если Чёрные горы…
Юань Шу резко махнул рукой: — Ничего. Князь Чэнь сначала будет разведывать. Час-другой у Чёрных гор есть. Даже если не выдержат, хм, ничего страшного.
Янь Сян не стал больше возражать. Как и Юань Шу, ему было всё равно на судьбу Чёрных гор. Но почему-то на душе у него было неспокойно. Он чувствовал, что что-то пойдёт не так. Это чувство тревожило его. Однако внешне он должен был подавить беспокойство. Он больше верил в суждение Юань Шу, чем в беспричинную тревогу. Успокоившись, Янь Сян перевёл внимание на фронт.
На фронте авангарды обеих сторон уже вошли в решающую фазу. Лю Сян разделил десять тысяч человек на четыре эшелона. Каждый раз он посылал два эшелона: один для главного удара, другой для вспомогательного. Остальные два эшелона готовились к смене. Так он создавал непрерывный натиск, в каждый момент шёл ожесточённый бой. По логике, после нескольких таких смен армия сама придёт в беспорядок. Но почему Лю Сян поступал именно так? Во-первых, как лучший генерал Юань Шу, он обладал отличными командными способностями. Во-вторых, его войска были элитными наньянскими — личной армией Юань Шу, лучшей по вооружению и подготовке.
Так называемая наньянская армия — это не просто воины из Наньяна, а сборное название элитных отрядов, включая тайшаньских и даньянских воинов. Поскольку они были расквартированы вместе с Юань Шу в коммандерии Наньян, их и прозвали наньянской армией. Именно благодаря этой отборной силе под командованием Лю Сяна Юань Шу мог беспрепятственно действовать по всем направлениям.
В условиях такой непрерывной атаки войска Цао Цао оказались в самом тяжёлом положении. На линии фронта обе армии плотно сжались. Щитоносцы первого ряда в основном выбились из сил — они только толкались щитами, не смея рубить мечами. Любая оплошность — и их пронзали копьями сзади. Лучники с тыла то и дело пускали стрелы. Хотя большинство падавших было лишь ранено, в хаосе боя никто не оказывал им помощи. Тяжелораненые медленно умирали, лёжа на земле.
Юй Цзинь командовал своими тайшаньскими воинами, которые сновали туда-сюда по строю. Это войско отличалось от циньчжоуского: оно было набрано Бо Синем в коммандерии Тайшань. Ещё при Бо Сине им командовал Юй Цзинь. Тайшаньские воины были известны по всей стране как отличные пехотинцы — не только сильные в бою, но и очень стойкие.
Только благодаря тому, что тайшаньцы держались в первых рядах, удалось продержаться до сих пор. Юй Цзинь с личными телохранителями ходил по строю, заполняя собой опасные участки, подбадривая солдат и корректируя построение. Первоначально у него было около сотни телохранителей, но к тому времени почти все были ранены. Полностью убитых было не так много — тяжелораненых уносили в тыл для лечения. Такова была реальность древних войн с холодным оружием: в бою погибали немногие, большинство умирало от ран, полученных при неоказании помощи, или от рук победителей после пленения.
Стоявшие позади циньчжоусцы также всё время поддерживали тайшаньцев. Вся армия Цао в этой жестокой изнурительной войне постепенно теряла элиту — латников-щитоносцев и младших командиров, то есть опытных и умелых ветеранов. Сделать доспехи в древности было трудно, ещё труднее их обслуживать. Если в армии до двух десятков процентов воинов имели доспехи, она уже считалась основной силой.
Эти закованные в броню воины — авангардные щитоносцы и командиры отрядов. Эти бойцы низшего звена являются костяком всей армии. Пока они есть, войско не рассыплется легко; потерять их — значит нанести армии удар по самому хребту. Если не захватить у противника больше доспехов и не перевооружиться заново, восстановление боеспособности после поражения станет долгим процессом. В эпоху междоусобиц полководцев побеждённая армия в большинстве случаев попросту исчезает из истории.
Цао Цао отдал приказ, не терпящий возражений: Юй Цзинь должен удерживать линию обороны и не отступать. Сейчас Юй Цзинь вместе с несколькими личными воинами тоже сражается на передовой — держит щит, рубит мечом, и хотя с каждым ударом силы убывают, он всё равно держится. Если он дрогнет, вся линия фронта окажется под угрозой развала.
Бой затянулся, и выбора уже ни у кого нет. Юй Цзинь не смеет — да и не в силах — думать об исходе этой битвы. Он может только продолжать держаться, держаться инстинктивно. Чего Юй Цзинь не ожидал, так это того, что вскоре с севера сюннуские всадники Юй Фуло ударят в лоб по Боевому строю Цао Жэня. Вся армия Цао Цао будет втянута в сражение, и резервов для поддержки уже не останется.
Тем временем Лю Сян, получив подкрепление от Ян Хуна, немедленно приказывает всем воинам надеть доспехи и выступить вперёд. Лично командуя двумя фалангами, он давит на линию фронта, одновременно приказывая прекратить ротацию отрядов — он готовится нанести последний удар.