Энергетический шар погрузился в живот.
В следующее мгновение тело Лилис внезапно окуталось сгустком тёмной энергии, почти материальной на ощупь, и в мгновение ока превратилось в огромный чёрный световой кокон.
На поверхности кокона мерцали и гасли бесчисленные глубокие фиолетовые руны, и от него исходила мощная аура, раздувавшая кончики волос Айлины.
— Это… эволюция?
Айлина отступила на два шага под напором этой силы, её глаза были полны изумления.
[Предупреждение: Цель «детёныш Теневого волка» проходит первую трансформацию роста.]
[Предполагаемая длительность: 24 стандартных часа.]
[Во время трансформации цель находится в состоянии абсолютной защиты, любое внешнее вмешательство прервёт процесс.]
Двадцать четыре часа.
Айлина смотрела на огромный чёрный световой кокон, её пальцы слегка сжались.
Она коснулась поверхности кокона — на ощупь он был не холодным, как камень, а скорее странно тёплым и гладким, и она ясно чувствовала ровное биение жизни внутри.
Она наконец успокоилась.
Лилис в уединении, но и она сама не могла останавливаться.
Эта пещера сама по себе была неоткрытой сокровищницей.
Помимо преобразованного ядра, стены пещеры были усеяны обычными Теневыми камнями — стратегическим ресурсом огромной ценности.
Айлина вытащила каменный нож и с усилием отковырнула несколько штук.
[Получено Теневой камень x3.]
Она сжала руду в руке, ощутив прохладу и вес, и её планы на будущее стали чётче.
Из этой руды можно создавать магические артефакты, усиливать тёмную энергию.
Если в будущем у неё появится Кузнец, возможно, удастся выковать оружие, превосходящее всё, что известно в эту эпоху.
Она не жадничала — добыла всего десяток с лишним камней, наполнив свой небольшой кожаный мешок.
Местоположение жилы уже определено, дело не к спеху. Сейчас она одна, жадность станет лишь обузой.
Нужно как можно быстрее вернуться в лагерь.
Айлина бросила последний взгляд на тихий световой кокон и развернулась, чтобы уйти.
Без Лилис, служившей «живым радаром», путь назад стал полон опасностей.
Айлина сосредоточила всё своё внимание на восприятии, постоянно следя за любыми красными точками, которые могли появиться на карте Системы.
К счастью, всё обошлось.
Когда знакомые очертания входа в долину показались вдали, её напряжённые нервы на мгновение расслабились.
Но тут же она заметила необычную атмосферу в лагере.
Работы в Каменоломне и на лесоповале остановились.
Бак, Ханс и Пит, сжимая в руках грубые дубины и каменные топоры, стояли в оборонительной позе у входа в лагерь, их лица были напряжены.
Случилось что-то.
Взгляд Айлины стал острым, шаги бесшумно ускорились.
— Что случилось? — спросила она, приближаясь, в голосе слышен был холодок, не терпящий возражений.
— Госпожа! Вы вернулись!
Увидев Айлину, Бак и остальные заметно расслабились.
— Пришли чужаки, — прогудел Ханс, указывая подбородком в сторону пещеры.
Айлина перевела взгляд.
Мара и Фрейя настороженно стояли у входа в пещеру, а на пустыре перед ними сидели или лежали семь или восемь фигур.
Эти люди были едва прикрыты лохмотьями, лица их осунулись, будто голодные духи, выбравшиеся из преисподней.
Ещё одна группа беженцев.
Их состояние было даже плачевнее, чем у людей Бака, когда они пришли.
Каждый был так худ, что скулы выступали, взгляды пусты, осталось только оцепенение.
— Когда пришли? — брови Айлины едва заметно нахмурились.
— Вскоре после вашего ухода, — доложил Бак. — Они шли вдоль реки в поисках воды и увидели наши возделанные поля… Мы опасались подвоха и не подпустили их.
Айлина слегка кивнула. Бак поступил правильно.
На этой земле любая лишняя доброта может привести к гибели.
Она шагнула вперёд.
Умирающие беженцы заметили её приближение.
Когда они увидели, что «вождь» этого маленького лагеря — такая чистая, опрятная, можно даже сказать, красивая молодая женщина, в их оцепенелых глазах мелькнуло изумление.
Старик с седыми волосами, собрав последние силы, поднялся с земли и выдавил из себя самую униженную улыбку.
— Благородная госпожа… у нас нет дурных намерений, мы просто… слишком голодны.
Его голос был хриплым, как старая кузнечная гармонь, каждое слово давалось с трудом.
— Мы увидели эту зелень… просим только немного еды или чистой воды.
Взгляд Айлины спокойно скользнул по этой группе.
Трое мужчин, пять женщин и ещё один мальчик, даже более тощий, чем Фрейя, лежал без сознания на руках у какой-то женщины, едва дыша.
— Откуда вы? — спросила она бесстрастно.
— Из… лагеря беженцев на западе, — в мутных глазах старика мелькнули боль и страх. — Главарь забрал всю еду… мы не могли выжить, только сбежали… уже три дня ничего не ели.
Говоря это, взгляды всех невольно устремились к зеленеющему неподалёку Картофельному полю.
Жажда в их глазах, казалось, готова была поглотить саму землю.
Айлина молчала.
Она не спасительница. В Земле Разложения каждый день умирают от голода, всех не спасти.
Нынешних запасов продовольствия в лагере едва хватает, чтобы прокормить уже имеющихся людей. Добавление ещё восьми ртов мгновенно нарушит хрупкое равновесие.
Но…
Её взгляд упал на потерявшего сознание ребёнка.
Что важнее, в её планах больше всего не хватало людей.
Дешёвой рабочей силы, которую можно выжимать до предела.
Эти люди сами пришли — вторая партия.
— Остаться можно, — наконец заговорила Айлина, голос её был холоден, словно она оценивала стоимость товара.
— Но я не терплю дармоедов.
Эти слова, словно удар грома, прозвучали в мёртвой тишине в душе старика.
В его потухших глазах вспыхнул невероятный свет, он поспешно закричал:
— Не дармоеды! Мы ни за что не будем дармоедами! Госпожа, скажите, что делать, мы согласны на всё, у нас есть силы, мы можем делать любую работу!
— Хорошо, — кивнула Айлина. Ей нравились такие прямые сделки.
Она повернулась к Маре:
— Мара, возьми немного воды и картофельной сушки, сначала не дайте им умереть. Особенно ребёнку.
— Слушаюсь, госпожа. — Мара без колебаний развернулась и пошла.
Приказ Айлины вызвал у новых беженцев бурную радость спасшихся, они, шатаясь, попытались встать на колени.
— Не спешите благодарить.
Айлина подняла руку, останавливая их.
— Кто ест моё и пьёт моё, тот будет на меня работать. Бак!
— Я здесь, госпожа! — Бак шагнул вперёд.
— С завтрашнего дня ты — десятник «Лагеря Надежды». Эти трое мужчин в твоём ведении: работа в каменоломне, валка леса, расчистка целины — нормы удвоить. Есть вопросы?
Бак выпрямил грудь, в груди всколыхнулась тёплая волна, он громко ответил:
— Никак нет, госпожа! Задание будет выполнено!
Взгляд Айлины переместился на нескольких женщин.
— Вы — в ведении Мары. Кроме обычных дел по лагерю, ваша задача — разбить новый огород и ухаживать за ранеными. Справитесь?
Женщины отчаянно закивали, боясь, что их выбросят за ненадобностью.
— И последнее.
Голос Айлины стал ниже, взгляд — острее.
— В моём лагере нужно соблюдать мои правила.
— Первое: беспрекословно подчиняться приказам, не перечить, не лениться.
— Второе: вся продукция, включая еду и собранное, сдаётся мне для централизованного распределения.
— Третье, и самое главное: запрещены драки между собой, запрещён грабёж. Кто нарушит правила…
Она сделала паузу, взгляд стал ледяным, лишённым всякого тепла.
— Отправится туда, откуда пришёл, подыхать сам. Всё понятно?
— Понятно! Мы обязательно будем соблюдать правила! — старик закричал первым, изо всех сил.
Для этих людей, боровшихся за выживание в аду, эти три правила не были суровыми, наоборот — они стали прочной плотиной, даровав им давно забытый порядок и чувство безопасности.
Уладив всё это, Айлина почувствовала некоторую умственную усталость.
Управлять группой в полтора десятка человек и командой из пятерых — совсем разные вещи.
Чем больше людей, тем сложнее их сердца.
Похоже, нужно как можно скорее ввести более строгую и эффективную систему управления.
В тот вечер у костра в лагере восемь новоприбывших впервые в жизни попробовали горячую еду.
Несколько ломтиков картофельной сушки, размоченных в горячей воде, для них были райским лакомством.
Они смотрели на усталые, но полные сил лица Бака и его людей, на зелёное поле, символизирующее жизнь, на юную правительницу, холодную, как королева, и держащую слово, и их мёртвые сердца начинали биться вновь, наполняясь кровью, имя которой — «Надежда».