Яохуа оглядела присутствующих и недовольно произнесла:
— Кто этот человек? Откуда у него наглость идти против главы секты?
Хотя быть главой Павильона Парящих Облаков — задача не из легких, обязательным условием для этой должности было положение личного ученика, так что талант у такого человека точно не мог быть низким.
Те, кто соглашался занять место главы, по сути, приносили свое бессмертное будущее в жертву ради нужд секты.
В Павильоне Парящих Облаков, вне зависимости от уровня совершенствования, все обязаны были оказывать главе величайшее почтение.Когда в роли главы выступала Яохуа, даже её старшие братья и сестры, чьи уровни совершенствования далеко превосходили её собственные, относились к ней крайне уважительно. А этот субъект, достигший всего лишь пика Зарождения Души, осмелился помыкать главой секты.
Довести пост главы до такого позора, как это сделал Мужун Лу, — что ж, это действительно унизительно.
— Старый предок, этот человек — Сюй Цинъян, сын бывшего главы Секты Сюй Юньбиня, — представил его Лу Тунмин.
— Сюй Юньбинь? — Яохуа призадумалась. — Не припомню такого.
В её памяти действительно не было этого имени, но это было неудивительно! Те элитные ученики, чьи имена она могла запомнить, обычно не становились главами.
В этот момент Сюй Цинъян, переживший давление стадии Пустоты, уже весь дрожал, и от его былого высокомерия не осталось и следа.
— Старый предок, это была лишь случайная оговорка, прошу, простите меня!
О том, была ли это случайная оговорка, каждый в зале прекрасно знал. Люди не могли не вздыхать: Сюй Цинъян столько лет издевался над Мужун Лу, и вот наконец нашелся кто-то, о кого он обломал зубы!Все понимали, что дальнейшее развитие событий зависит исключительно от позиции Мужун Лу.
Увидев, что Мужун Лу молчит и не просит о милости, Лу Тунмин понял, что тот затаил обиду.
Тогда Лу Тунмин обратился к Яохуа:
— Старый предок, этот Сюй Цинъян перешел все границы. Как вы прикажете с ним поступить?
— Поведение этого мальчишки невоспитанно, а сам он вызывает омерзение.
Яохуа накрутила на палец прядь волос и небрежно бросила:
— Убей его.
Невоспитанность и неприятная внешность — разве это причины для смертной казни?
Главы пиков и старейшины занервничали, начав лихорадочно вспоминать, не проявляли ли они сами неуважения к Мужун Лу в последнее время.
Хотя действия Яохуа внушали страх, они полностью соответствовали образу сильного человека в глазах молодежи.
Внутренние ученики, наблюдавшие за всем от начала до конца, замерли в восторге.
Оказывается, легендарная личность сейчас стояла прямо перед ними!
Настолько молодая, настолько холодная и настолько могущественная!
Людям свойственно преклоняться перед силой. Раньше Сюй Цинъян казался им мастером высшего уровня, а теперь этот вечно заносчивый мужчина униженно ползал перед Старым предком, вымаливая прощения.
— Старый предок, пощадите! Цинъян больше никогда не посмеет!
Мужун Лу, увидев, что Сюй Цинъян разбил лоб в кровь, а его прическа растрепалась, вспомнил, каким опрятным он бывал обычно, и почувствовал укол жалости.
Поскольку Яохуа оставалась непреклонной, Сюй Цинъян обратился к Мужун Лу, жалко прозвенев:
— Старший брат.
Этот зов сломил Мужун Лу.
— Матушка, младший брат совершил ошибку, но не настолько тяжкую, чтобы заслуживать смерти. Может, пощадите его на этот раз?
— Ты пытаешься учить меня, что делать? — приподняла бровь Яохуа.
— Сын не смеет, — опустил голову Мужун Лу. — Просто наставник спас мне жизнь, и я давал клятву у его могилы, что буду хорошо заботиться о младшем брате.
Ах, какой верный своим чувствам ребенок, подумала Яохуа.
За восемьсот лет затворничества она совсем не участвовала в его взрослении.
Яохуа ощутила вину и легкое сожаление.
Наверное, в его сердце этот наставник значил куда больше, чем она сама.
Ладно, сын стал взрослым, нужно сохранить лицо перед ним.
Яохуа взмахнула рукавом:
— Раз уж мой сын просит за тебя, пощажу твою жизнь. Отправляйся на Пик Раскаяния и десять лет просиди в затворе.
— Матушка…
Заметив выразительный взгляд Мужун Лу, Яохуа вдруг вспомнила, что Пика Раскаяния больше нет.
Как же ей теперь его наказать? Нельзя же применять пытки — Мужун Лу будет только больнее.
Яохуа досадно вздохнула:
— Забудь. Сейчас как раз нужны люди, пусть искупит вину делом. Если не раскается, в следующий раз накажу строже.
— Благодарю за милость, старый предок! Благодарю!
Всего за несколько фраз Сюй Цинъян прошел путь от смертной казни до тюремного заключения и условного срока, чуть не поседев от страха.
Получив прощение, он, тысячу раз поклонившись, поспешил в дальний угол.
С рождения Сюй Цинъян не чувствовал такого позора! Взгляды окружающих жгли его лицо, как раскаленный металл.
Стоя в углу, он одновременно хотел отомстить и дрожал от страха перед силой стадии Пустоты! Одно только выпущенное давление лишило его возможности сопротивляться!
Яохуа же совсем не интересовали его мысли.
Сегодня пятнадцатое число, эти люди собрались здесь, видимо, на совет секты.
Вспомнив, с каким величием она сама заседала в главном зале, когда была главой, а затем взглянув на нынешнюю убогую картину, Яохуа испытала слабый укол совести.
— О чем вы тут спорите? Расскажите и мне.
Увидев, что Яохуа проявила интерес к делам секты, Мужун Лу и остальные были только рады.
Мужун Лу пересказал содержание спора и мнения каждого из присутствующих.
Яохуа с явным пренебрежением посмотрела на них:
— И это всё?
Неприязнь Старого предка была настолько очевидна, что все это почувствовали.
Лу Тунмин с заискивающей улыбкой спросил:
— У вас есть мудрое решение, старый предок?
— Эти две задачи, о которых вы говорили, вполне можно объединить в одно дело.
Яохуа спросила:
— Как вы считаете, что сейчас нужнее всего для восстановления Павильона Парящих Облаков?
— Разумеется, деньги, — ответили присутствующие.
— Ошибаетесь!
Яохуа погрозила пальцем:
— Сейчас нам больше всего нужны люди! Только люди — это главная производственная сила!
Мужун Лу, беспокоясь о здоровье матери, достал из кольца хранения кресло и помог ей сесть.
— Матушка, объясните подробнее.
Яохуа приняла удобную позу и неторопливо произнесла:
— Хотите что-то построить — нужны рабочие руки. Будут люди, разве можно сомневаться в успехе? Поэтому мы не только проведем испытание в этом году, мы проведем его с небывалым размахом!
— Старый предок говорит верно, но у нас сейчас трудности с отбором учеников.
Раньше была Лестница Поиска Бессмертия, отсеивающая людей с плохим характером, а теперь её нет.
Как же нам быть с качеством набора? — Сказал старейшина Зала Вхождения в Путь Чжан Мяо, обычно отвечавший за обучение новых учеников.
— Раз нет порога, значит, мы его не ставим! Любой, у кого есть желание вступить в Павильон Парящих Облаков, принимается к нам!
Яохуа подчеркнула:
— Сделать способного человека еще лучше — не подвиг. Сделать посредственность или даже человека с изъянами выдающимся мастером — вот это истинное мастерство! Пусть весь мир увидит способности и амбиции Павильона Парящих Облаков как первой секты!
Мужун Лу не решался признаться, что от былого величия секты не осталось и следа, и теперь они занимают лишь третье место среди четырех великих сект.
Он лишь робко заметил:
— Но как нам разместить огромное число новичков при нынешних условиях? Как они будут практиковаться, если вы прикажете им только строительством заниматься?
И в наших условиях, даже без вступительных испытаний, боюсь, мы не сможем удержать людей!
— Ученики приходят в секту учиться и постигать Путь, а не наслаждаться комфортом.
Нет крова, нет земли, нет духовных камней и пилюль — что же, теперь не совершенствоваться? Разве кто-то из великих мастеров прорывался, лежа в кровати? Все они проходили через невзгоды и озарения!
Вы ставите всё с ног на голову!
Как вам не стыдно жаловаться на отсутствие комфортных условий?
Нам должно быть стыдно, если мы не можем обеспечить суровых условий!
Яохуа схватилась за грудь с выражением глубокой скорби:
— Твое мышление крайне опасно, сынок, сердце матери обливается кровью!
Яохуа так убедительно излагала свои искривленные истины, что Мужун Лу даже стало немного стыдно.
— Тогда что вы предлагаете, матушка?
— Запомните этот момент. С этой секунды Павильон Парящих Облаков вступает в лучшую эпоху!
Яохуа широким жестом указала на бескрайние выжженные земли позади них:
— Что вы видите?
Все хранили молчание.
— Это наше бесценное сокровище, неограниченное будущее нашего Павильона! Бедность закаляет дух, трудности толкают нас вперед. Уют ведет к деградации, отсталость заставляет развиваться. Чем мы слабее сейчас, тем шире возможности для роста!
— Другие секты смогут обеспечить такие суровые условия совершенствования? — спросила Яохуа.
— Нет, не смогут! — ответил Мужун Лу.
Здесь не было ни травинки, ни целого кирпича. Таких условий точно нигде не было — даже самая крошечная секта не могла себе позволить настолько «суровой» базы.
Яохуа похлопала Мужун Лу по плечу:
— Не будьте слишком гордыми. У нас есть преимущество, но нужны и действия. Работайте усердно, я вас поддержу!
— Слушаемся!
А что им оставалось делать? Не могли же они сказать предку, что отказываются слушать пустые обещания?
Яохуа осталась довольна их поведением. Она поднялась, окинула взглядом весь зал, лицо её было спокойным и решительным:
— Ученики Павильона Парящих Облаков, путь впереди тернист, но трудности временны. Проявите решимость и упорство, будьте подобны тем, что прокладывают дороги через горы и строят мосты через реки! Пусть нас не покидает мужество!
Вперед, юноши, будущее Павильона будете писать вы сами!
Речи Яохуа сильно озадачили Мужун Лу и старейшин, но зато привели учеников в полный восторг.
Собрание закончилось под громкие возгласы учеников.
Яохуа решила, что детали они обсудят сами.
Мужун Лу и остальные понимали: слова Яохуа — утопия.
Юноши приходят в секту, чтобы летать и стать бессмертными! А им предлагают стать плотниками и каменщиками — неужели те дети настолько глупы?
Но Яохуа знала: без неё этот Павильон просто развалится!
Все, от старейшин до рядовых учеников, застряли в старых догмах и не могли мыслить гибко.
Пришлось помогать.
Наставник, братья и сестры перед вознесением доверили секту ей, она не могла позволить традиции прерваться на их поколении.
Яохуа искренне любила Павильон, но больше её заботили собственные непутевые дети.
Из-за них последние полмесяца она не могла нормально войти в медитацию. Решив покончить с делами секты, она собралась наконец уйти в глубокое затворничество.
Вернувшись в Пагоду Линлун, Яохуа достала бумагу и тушь.
Она долго писала и зачеркивала, пока весь пол не оказался усеян свитками.
Ей было все равно — всё равно местные не поймут упрощенных иероглифов.
Наконец она составила список первоочередных задач.
План первый: воскресить Мужун Яо.
Она обыскала свое кольцо хранения — большая часть материалов для Массива Воскрешения Души была готова. Самой оставалось только дождаться Мужун У, чтобы та провела ритуал, так как только они с Мужун Лу были мастерами Массивов.
Этот ритуал можно было провести лишь раз, права на ошибку не было.
Но Мужун У пропала — план временно заморожен.
План второй: найти Мужун У.
Тайное царство Сэньло откроется лишь через десять лет, искать в нем человека — словно иголку в стоге сена.
Если бы был жив Мужун Сы! У них были близнецовые узы. Но Мужун Сы в заточении — план заморожен.
План третий: спасти Мужун Сы.
Он был захвачен Мужун Анем. Чтобы спасти его, нужно вторгнуться в Мир Кровавых Духов и убить этого негодника!
Но Яохуа не хотела втягивать секту в семейные распри. Справится ли она одна?
К тому же мир совершенствующихся и Мир Демонов не враждовали уже сотни лет — неизвестно, чем обернется такое вмешательство.
План пришлось отложить.
План четвертый: убить Мужун Аня.
Он предал родину, подался в демоны, убил брата, похитил сестру. Его преступления заслуживали смерти!
Но когда дело доходило до исполнения — рука не поднималась.
Это же был её самый заботливый второй ребенок! Тот, что плакал, если её кусал комар. Как она может поднять на него меч?
Единственный, кто мог бы это сделать, был Мужун Яо. Но его не было в живых.
Замкнутый круг. Одно завязано на другом, и на данный момент решить ни одну из задач она была не в силах.