Слова Виктора пробрали Винсента холодом, что стремительно расползался от позвоночника. В этот миг Винсент словно очнулся от сна, осознав жестокую правду: Виктор вышел из-под его контроля, нет, возможно, с самого начала Виктор никогда по-настоящему не был в его власти.
Винсент глубоко вздохнул, словно пытаясь вместе с воздухом вобрать в лёгкие всю свою тревогу и страх, чтобы унять внутреннюю дрожь. Его сжатые кулаки побелели от чрезмерного напряжения, и даже выступил мелкий пот.
Но он всё ещё стискивал зубы, отчаянно пытаясь переломить ход событий и исправить невыгодное положение. Он вперил взгляд в Виктора, в глазах его читались угроза и последняя надежда:
— Виктор, не думай, что ты можешь прикрыть небо одной ладонью. Да, признаю, ты умён, и знаю, что твои методы необычны, но не забывай: здесь графство Дорен, моя вотчина, Винсента!
— Здесь стоит мне только слово сказать — и ты рта раскрыть не сможешь, не то что найти смельчака, который осмелится дать показания в твою пользу!
Виктор перевёл взгляд на разгорающийся за окном рассвет. Его глаза были спокойны, как вода, и, казалось, слова графа его не задевали:
— Указать на меня? Нет проблем, если только... вы не решите вместе со мной рухнуть в эту бездонную пропасть.
— Что ты хочешь этим сказать?
Граф Винсент нахмурился, тревога мгновенно захлестнула его. Он впился взглядом в этого кажущегося невозмутимым человека.
— Что сказать? — с деланым непониманием переспросил Виктор, словно насмехаясь над глупостью Винсента. — Если бы вы и правда могли это сделать так легко, зачем бы вам тратить время на пустые разговоры со мной?
— К тому же, где я и мои люди провели последние семь дней и чем занимались, разве не вы, явившийся сюда ради видимости, лучший тому свидетель?
Выслушав эти слова, граф Винсент помрачнел ещё больше, чем прежде. Каждое слово Виктора было подобно острейшему лезвию, что вонзалось прямо в его психологическую защиту.
— Ты... ты использовал мой визит?
Хотя в душе уже кипела ярость, Винсент изо всех сил сдерживал эмоции, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твёрдо. Однако едва заметная дрожь в тоне выдавала его истинные мысли — в глубине души он уже начал колебаться.
— Использовал? Не думаю, что это так. В лучшем случае мы просто взяли друг у друга то, что было нужно. В конце концов, не всё же блага вам одному забирать, верно?
Виктор пожал плечами, как победитель, глядящий на поверженного врага. Затем, словно вспомнив что-то, произнёс:
— Ах да. Уберите все пятнадцать наблюдательных пунктов, что вы расставили вокруг моего дома, и двадцать четыре шпиона, внедрённых на фабрики. Хватит тратить время и силы — они не добудут никакой полезной информации.
— Все просмотренные данные и документы я не оставляю, эти секреты хранятся в моей голове, и никому их не выведать. — Виктор легонько постучал указательным пальцем правой руки по виску, на лице его появилась презрительная усмешка, а в голосе звучала неприкрытая издевка.
— Хватит! — Винсент, что до сих пор сдерживал гнев, больше не мог терпеть. Он резко ударил ладонью по столу, раздался глухой и звонкий удар, и внезапный грохот эхом разнёсся по всей комнате.
Винсент попытался взять себя в руки. Спустя долгое время ему удалось успокоиться, и он, насколько возможно, ровным тоном медленно спросил:
— Виктор, раз уж дело дошло до этого, скажи прямо: чего ты на самом деле хочешь?
Увидев, что Винсент сам предложил сотрудничество, Виктор понял, что его манипуляции и психологическая игра удались. Отныне Винсент навсегда останется в переговорах в роли пассивной стороны.
— Всё просто. Мне нужно, чтобы ты выступил публично и открыто выразил свою поддержку. А также подделал для меня записи о въезде и выезде из графства Дорен, приведя их в соответствие с моими требованиями. И наконец, окажи поддержку и содействие планам по расширению всех моих предприятий. Как тебе такие условия? Думаю, для тебя это не составит труда?
— Ты хочешь, чтобы я дал за тебя ложные показания! И сам стал, как и ты, бельмом на глазу у герцога Кавендиша, костью в горле? Ты же прекрасно понимаешь, что этим делаешь меня его заклятым врагом, он ни за что не оставит нас обоих в покое!
— Не нужно высказывать никаких суждений или мнений по этим вопросам, найди просто фактические доказательства. Например, что у некоторых из погибших действительно были со мной открытые конфликты интересов и разногласия, но не у всех. А как не прогневить Кавендиша, ты, думаю, уже знаешь, не так ли?
Граф Винсент крепко сжал кулаки, так что ногти впились в кожу ладоней. Струйки алой крови медленно стекали по костяшкам пальцев, падая на холодный пол капля за каплей и разбиваясь мельчайшими кровавыми брызгами.
Он уже собирался было потребовать больше уступок, но Виктор, заранее предугадав это, опередил его, решительно отказав:
— Я должен напомнить вам: это не торговая сделка, где можно торговаться, и уж точно не дружеский совет, который можно принять к сведению или проигнорировать.
— Если вы согласитесь помочь мне пережить этот кризис, то не только сами выберетесь невредимым из надвигающейся грандиозной бури, но и, вполне вероятно, получите от этого немыслимо щедрые выгоды.
— Но если вы всё же решите отвергнуть мою просьбу... что ж, тогда, к сожалению, то, в каком направлении станет развиваться эта буря, окажется целиком вне вашего контроля.
Винсент глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, что дороги перед ним сузились до предела и выбора почти не осталось. Слова Виктора были туманны, но намёк более чем прозрачен.
— Ты — законченный оппортунист. Остаётся надеяться, что это не станет самым худшим решением в моей жизни, — ледяным тоном произнёс Винсент; казалось, сам воздух вокруг него мог превратиться в ледяную крошку.
— Я просто улучил верный момент и сделал то, что нужно. К тому же, ждать подходящего случая по большей части не так эффективно, как создать его самому, — невозмутимо ответил Виктор, словно всё это было само собой разумеющимся.
— Поверьте, это будет самое мудрое решение в вашей жизни, ведь оно напрямую спасёт вашу вторую половину.
Осознав, что выжать из этого разговора дополнительные блага ему уже не удастся, Винсент поднялся, поправил воротничок, пристально взглянул на Виктора, затем повернулся и вышел из палаты.