В огромном главном зале, где еще мгновение назад царила скорбь, воцарилась полная тишина.
Взоры всех собравшихся устремились на того, кто произнес эти слова, и в итоге остановились на Лу Шаоюне.
Честно говоря, Лу Шаоюнь внезапно почувствовал себя не в своей тарелке: пара за парой сверкающих, словно лихорадочным блеском, глаз смотрели на него так, что по спине пробежали мурашки.
— Может, вы продолжите?
Он сам не понял, зачем брякнул эту нелепую фразу, от которой ему тут же стало неловко.
Продолжить? Разве это вообще можно было назвать человеческими словами? Разве можно было продолжать в такой ситуации?
— Шаоюнь, ты только что сказал, что Девятнадцатый предок не умер?
Лу Тяньмин первым пришел в себя и с некоторой тревогой задал вопрос.
Остальные тоже смотрели на него с сомнением. Раз так сказал сам глава клана, он же не мог их обманывать?
— Верно. Девятнадцатый предок ушел по делам, никакого Вознесения не было. Если бы он вернулся и узнал, что все устроили ему поминальную службу, боюсь, это было бы...
Он осекся, не договорив, и стал тревожно оглядывать толпу. Если предок еще жив, а они устроили похороны, это что же, все только и ждали его смерти, чтобы прийти на поминальный обед? Если Девятнадцатый предок узнает, не раздаст ли он каждому по увесистой оплеухе?
Мужчины и женщины клана Лу переглянулись, пребывая в полном замешательстве. Их мозг отказывался воспринимать происходящее, и они невольно повернули головы в сторону Лу Тяньмина.
Тот почувствовал себя еще более неуютно. Он ведь сам не проверил Фонарь Души предка, а вдруг ошибся? Он не осмелился думать об этом дальше.
— Тяньмин, разве ты не говорил, что Девятнадцатый предок совершил Вознесение?
— Ты сверялся с Фонарем Души?
Один из старейшин с очень высоким положением в иерархии был явно недоволен. Разве можно играть такими вещами? Если бы он действительно скончался — это одно, но если нет — за подобное кощунство Девятнадцатый предок по возвращении живого места не оставит!
— Да, Тяньмин, Фонарь Души предка нужно обязательно проверить!
В этот момент женщина средних лет в богатом придворном наряде, стоявшая рядом с Лу Тяньмином, тоже обеспокоенно подала голос. Она была супругой Лу Тяньмина, нынешним главой женской половины дома Лу.
На самом деле, еще когда Лу Шаоюнь произнес свои первые слова, у Лу Тяньмина уже начали дрожать колени. В тот момент он был настолько подавлен горем, что голова шла кругом, и он ни о чем другом думать не мог!
— Я... я не проверял, — с трудом сглотнув, ответил он, чувствуя, как пересохло в горле.
Как только эти слова прозвучали, некоторые старейшины пришли в ярость.
— Безобразие! Просто чистой воды безумие!
— Тяньмин, как же ты мог оказаться настолько бестолковым!
Это были самые высокопоставленные старейшины, и остальные притихли, боясь даже вздохнуть, сочувственно поглядывая на Лу Тяньмина.
— Я... — хотел было оправдаться Лу Тяньмин, но, увидев, как старейшины взъерошились, словно разъяренные старые львы, проглотил слова, готовые сорваться с языка. Лучше промолчать, иначе его точно разорвут на куски.
Увидев, что атмосфера накаляется, Лу Шаоюнь тихонько отступил назад и скрылся в толпе.
— Чего «я»? Живо проверять Фонарь Души, ты меня до инфаркта доведешь!
Один из старейшин, у которого почти не осталось зубов, схватился за сердце и чуть не задохнулся от гнева, пока помощники не начали хлопать его по спине.
— Хорошо, хорошо... — поспешно отозвался Лу Тяньмин.
Он обвел взглядом присутствующих и, указав на одного из учеников клана, бросил:
— Лу Даню, чего стоишь? Беги и проверь!
Названный по имени Лу Даню был в полном замешательстве. Ему страшно хотелось возразить, что это вовсе не его вина, но в итоге он промолчал и поспешно бросился к комнате, где хранились Фонари Души.
Через десять с лишним минут он вернулся запыхавшись:
— Глава, Фонарь Души Девятнадцатого предка в полном порядке! С ним ничего не случилось!
Как только это было сказано, многие в толпе были готовы разорвать Лу Тяньмина на части. Что за цирк они здесь устроили!
Лу Тяньмин побледнел от страха, чувствуя горечь в душе. Быть главой клана в наше время — неблагодарное дело, к тому же это вышло не специально. Чуть позже старейшины наверняка потащат его на собрание, чтобы читать нотации! Все из-за этого сорванца Шаоюня, не сказал раньше и втянул его в такую грандиозную ошибку.
Он посмотрел туда, где стоял Лу Шаоюнь, и остолбенел. Его и след простыл. Он начал искать его в толпе, но не нашел ни малейшего следа!
Хорош малец, отлично замел следы! Думал было прихватить его с собой, а теперь придется расхлебывать всё в одиночку.
Он опустил голову и молчал. Он покорно слушал яростные крики старейшин, один из которых не выдержал и потянул его за ухо, отчего тот скривился от боли.
— Скажи на милость, как ты мог допустить такое? Ты ведь проклинаешь нашего предка, это великое непочтение!
Правила клана Лу были строгими, особенно в вопросах этикета, где сыновняя почтительность стояла на первом месте. Из-за такой нелепицы над ними теперь будут смеяться всю жизнь, а сам клан Лу потеряет лицо!
Лу Тяньмин не смел пререкаться, остальные старейшины тоже отвели глаза, боясь, что их втянут в этот позор. Даже его супруга отодвинулась, показывая всем своим видом, что с ней это никак не связано и во всем виноват только Лу Тяньмин. В конечном счете, ему пришлось нести ответственность в одиночку.
В самом конце толпы Лу Шаоюнь, стоя за спинами двух людей, оказавшихся выше его ростом, через щель между ними наблюдал, как отчитывают Лу Тяньмина, не в силах скрыть улыбки.
— Старый ты хрыч, хотел меня втянуть во все это, так тебе и надо!
В этот момент оглушительный голос, подобно грому, прокатился по всей территории клана Лу:
— Лу Тяньмин, выходи сюда! Сегодня ты обязан дать нам ответ!
— Иначе завтрашний день станет днем поминовения вашего клана!
Лица присутствующих изменились. Люди из нескольких великих семей наконец пришли!
В одно мгновение клан Лу перешел в режим полной боевой готовности.
...
Над воротами клана Лу на горе Улин повисла напряженная тишина.
Бесчисленные летающие лодки духов пронзали небо, на них развевались древние боевые знамена, слышался гул барабанов, окутанный аурой убийства. Вокруг лодок кружили различные редкие Духовные звери; их рев сотрясал небеса, заполняя всё пространство вокруг.
На самой земле, поднимая столбы пыли, бесчисленная конница Божественных коней, дисциплинированная, словно кадровая армия, мощным потоком двигалась к горе, заставляя почву дрожать.
На всех близлежащих холмах собралось множество зевак. Вскоре все склоны были заполнены людьми, собравшимися посмотреть на грядущее сражение!
— Смотрите, это семья Ван, какой устрашающий строй!
Кто-то заметил на черном знамени в небе огромный золотой иероглиф Ван, а рядом — золотые летящие птицы, символы семьи Ван.
— Не только они, смотрите, семья Ло тоже здесь! — воскликнул другой наблюдатель.
— Ха, чему тут удивляться? Разве вы не видите знамена семей Чжао, Мэн, У и Яо? — усмехнулся человек, знавший подоплеку конфликта.
— Глядите, даже кавалерия Божественных коней из поместья Ухоу прибыла! Кажется, на этот раз клану Лу конец!
Раз такое количество могущественных кланов объединилось, значит, они твердо намерены уничтожить дом Лу!
На горе Улин стометровая мощная стена клана Лу выглядела словно непреодолимая застава, отрезанная от внешнего мира. Все члены клана, услышав призыв, приготовились к обороне.
На вершине стены Лу Тяньмин смотрел на небо, которое целиком закрыли лодки духов и Духовные звери, выстроенные плотными рядами. А внизу их окружила конница, чья жажда крови стремилась в небеса.
— Ссс...
Все невольно ахнули. Ситуация оказалась куда страшнее, чем они представляли. Неужели эти семьи намерены биться до последнего?
— Действительно, положение клана Лу куда хуже, чем я предполагал, — Лу Шаоюнь, глядя на эту сцену, втайне содрогнулся.
Это будет тяжелая битва!