Пальцы Чу Сюаньсяо слегка подтолкнули край чашки, и кипяток наконец заполнил её. Звук воды был отчётливым и ясным, словно удар медного колокольчика.
Женщина у входа в переулок всё ещё улыбалась, но не двигалась с места. Она лишь продолжала стоять там, подтянув сумку повыше на плечо.
В этот самый миг из-за её спины вышла другая фигура. Походка была уверенной, и он остановился в пяти шагах. Это был тот самый мужчина.
Три дня назад он уже приходил и был отброшен силой чайного пара. Тогда он был в тренировочном костюме, а сейчас сменил его на тёмно-синий халат с плотно стянутыми у запястий рукавами. На поясе у него висела сабля, но руки он на рукоять не клал.
Он сложил ладони в приветственном жесте, и его голос прозвучал негромко:
— Три дня назад чашка чая разрушила моё Меч-намерение, сегодня пришел попросить совета.
Зеваки вокруг затихли. Несколько стримеров, держащих телефоны, тут же развернули камеры, а в чатах побежали сообщения:
— Это он! Тот самый из секты Цинмин!
— В этот раз это не просто поединок, он пришел с заданием, что ли?
— Только что ушел Чжан Тешань, а теперь пришел кто-то ещё более опасный?
Чу Сюаньсяо не поднял головы. Он дунул на чашку, на поверхности чая пошла рябь, и он сделал маленький глоток.
— Ты уже проиграл однажды, зачем приходить снова?
— Проиграл, не понимая как, и смириться не могу, — покачал головой тот. — Если сегодня снова проиграю, я готов именем своей школы назвать вас Мастером чайного пути.
Толпа взорвалась этими словами:
— Первый ученик секты Цинмин лично признает наставника? Подобное заявление дорогого стоит!
— У них строгие правила, чужакам даже к воротам секты не подойти, а теперь он называет продавца чая Мастером?
Чу Сюаньсяо поставил чашку, кончики его пальцев коснулись столешницы. Там остался круг засохшего чайного пятна, оставленный ещё вчера. На солнце его края отливали тёмно-синим.
Он нажал большим пальцем.
Щелчок.
Трещина поползла от кончика пальца, чайное пятно рассыпалось, взвилась тонкая чёрная отметина, растягиваясь в воздухе в тонкую нить. Нить растягивалась всё дальше, внезапно замерла и превратилась в призрачный образ — форму меча. Без рукояти, без гарды, лишь очертание клинка, сотканное из чайного пятна, зависло в воздухе, указывая прямо на грудь того мужчины.
Лицо мужчины изменилось. Он ещё не успел вытащить саблю, но тело уже сковало. Холод пополз вверх по меридианам, словно бесчисленные иглы вонзились в его Даньтянь. Он заскрежетал зубами, на лбу выступил пот, ноги задрожали.
— Это... не приём... — его голос сорвался, — это намерение... чистое Меч-намерение... способное разрубить Душу...
Чу Сюаньсяо молчал. Он убрал палец, чайные пятна упали на землю и рассыпались в пыль. Тот мужчина опустился на одно колено, перевел дыхание и медленно поднялся. Он больше не смотрел на лицо Чу Сюаньсяо, а уставился на каменный стол: на том месте, где прошла трещина, остался тонкий след, напоминающий сломанную саблю. Он глубоко вдохнул, снова сложил ладони в жесте глубокого почтения:
— Ученик прощается.
Он развернулся и ушел. Шаги были нетвердыми, но он не оглянулся. Переулок снова погрузился в тишину.
Через несколько секунд чаты трансляций окончательно взорвались:
— Черт, я это записал!
— Чай превратился в меч? Что это за божественная способность?
— Он даже не пошевелился, а соперник сразу встал на колени!
— Брат Сюаньсяо крут! Доначу! Хочу подарить тебе ракету!
Дроны с жужжанием подлетели ближе, одна из камер буквально вплотную прижалась к столу, пытаясь заснять трещину. Чу Сюаньсяо протянул руку и взял метлу. Он низко склонился, подметая пол, движения были медленными, но каждая порция сора собиралась вместе. Дойдя до края стола, он взглянул на деревянную табличку, но так и не тронул её.
Древесный уголь догорал. Он наклонился и подбросил в печь свежего угля. Пламя ярко вспыхнуло.
В Море сознания раздалось уведомление системы:
— Обнаружено, что Совершенствующийся, увидев превращение пятна чая в меч, испытал сильный когнитивный шок. Запущено глубокое возмещение — понимание Меч-намерения +100%, разблокирован прототип Области незримого меча, можно устанавливать ловушки Меч-намерения с помощью остатков любой жидкости в радиусе десяти шагов.
Уголок рта Чу Сюаньсяо приподнялся. Хорошо, что они приходят. Чем больше, тем лучше. Эти люди думают, что бросают ему вызов, а на самом деле они подпитывают его. Придешь один раз — я стану на ступень выше. Снимешь ролик — я получу очередную порцию веры. Чем меньше веришь и больше пытаешься разузнать, тем сильнее я становлюсь.
Он снова сел и поднял чайник. Носик был направлен к чашке, горячая вода медленно лилась вниз. Новое чайное пятно расползалось по столу кругами, как годовые кольца дерева, напоминая начало некой формации.
Издалека послышались шаги. Не того человека. В этот раз шли двое, быстро направляясь к входу в переулок. Один из них был в серой куртке, в руках он держал термос и на ходу кричал:
— Старик Чу! Старик Чу, ты здесь? Случилась беда!
Это был Чжан Сань. Следом за ним шел молодой человек, лицо его было бледным, он немного прихрамывал. Чжан Сань подбежал к прилавку, поставил термос на стол и выпалил:
— Одноклассница моей дочери вчера вечером пропала, а сегодня утром её нашли на заброшенном заводе на западной окраине города. Она вся в ранах, говорит, её кто-то полосовал саблей, но крови нет, словно... словно это ветер оставил следы.
Юноша вставил слово:
— Я сам видел... там был человек в белых одеждах, с флейтой в руках, он стоял на крыше... Он взмахнул рукой, и на земле появилась трещина, будто от удара мечом.
Чу Сюаньсяо слушал, продолжая наливать чай. Вода дошла до краев, и он, закрыв крышку чайника, поднял чашку и сделал глоток.
— Вы в полицию заявили?
— Да! — ответил Чжан Сань. — Полиция приезжала, но на месте ничего не нашли, даже следов. Но моей дочери очень страшно, она сказала, что трём одноклассникам уже снятся кошмары, им снится одно и то же место, черная пагода и звук колокола.
Чу Сюаньсяо опустил чашку. Он смотрел на новое пятно чая на столе. Края водяного следа слегка искажались, словно их тянула какая-то сила. Он внезапно спросил:
— Как зовут твою дочь?
— Линь Сяоюй, — ответил Чжан Сань. — Ей шестнадцать, учится в десятом классе.
Чу Сюаньсяо кивнул. Он больше не проронил ни слова, лишь протянул руку и обмакнул палец в воду на краю чашки, после чего нарисовал на столе короткую линию. Как только след от воды коснулся поверхности, весь каменный стол слегка завибрировал. Все пятна чая вокруг устремились к этой линии, словно их притянуло, и в итоге они сложились в крошечный символ. Символ сверкнул полсекунды и исчез.
Чу Сюаньсяо на секунду закрыл глаза. Когда он открыл их снова, золотые зрачки сверкнули в лучах солнца.
— Нашел, — негромко сказал он.
Чжан Сань застыл:
— Что нашел?
Чу Сюаньсяо поднялся и взял грубый глиняный чайник, висевший на спинке стула.
— С твоей дочерью всё будет хорошо, — сказал он. — Но место, которое ей снится, реально.
— Кто-то использует Меч-намерение, чтобы сеять сны.
— Эти сны заставляют человека постепенно терять сознание и в конце концов стать марионеткой.
— Еще не поздно.
Он повесил чайник обратно на пояс и закатал рукава.
— Сегодня ночью не оставляй её спать одну.
— Если она проснется в слезах, пусть выпьет этот чай.
Он взял со стола термос Чжан Саня, налил туда полчашки горячего чая и вернул ему. Чжан Сань принял термос, его руки немного дрожали.
— Тогда... может, стоит заявить в полицию? Или уведомить Ассоциацию совершенствующихся?
Чу Сюаньсяо покачал головой:
— Не нужно. Они не смогут с этим справиться. Подождем, пока он сам придет.
Он снова сел на стул и начал кипятить воду. Уголь затрещал. Вода закипела. Он поднял чайник, готовясь заварить новую порцию. Женщина у входа в переулок всё ещё была там. Она не ушла. Глядя на Чу Сюаньсяо, она внезапно произнесла:
— Ты знал, что он придет?
Чу Сюаньсяо не поднял головы:
— Не знал. Но я долго его ждал.
Женщина улыбнулась. На этот раз это было не притворство. Она засмеялась в голос. Она сделала шаг вперед. Каблук цокнул о каменную плиту. Звук был негромким, но его услышали все.