Видя, что никто не обращает на него внимания, он снова посмотрел на Чжао Дажэня и сказал:
— Глава зала Чжао, за совершенную ошибку должно последовать наказание. Даже если Чэнь Цзуй готов покинуть горную обитель, я считаю, что он должен сначала понести наказание, прежде чем уйти. Нельзя позволять ему делать что вздумается. В конце концов, он все еще ученик секты Цинлун.
— Юйвэнь Чэн, — Сунь Тао пришел в ярость и рявкнул на него, — закрой рот! Завтра у тебя поединок с моим учеником, уж не смерти ли его ты сейчас желаешь?
— Это… какое это имеет ко мне отношение? Я просто рассуждаю по фактам, — Юйвэнь Чэн почувствовал себя неловко.
В этот момент небо замерцало, то светлея, то темнея, и над вершинами всех деревьев появился силуэт.
Да, хотя его фигура не была особо высокой, казалось, что он стоит выше всех деревьев.
Его лицо было окутано едва заметным сиянием, из-за чего оно выглядело нечетким и окутанным тайной.
Однако золотистая борода была особенно броской, позволяя с первого взгляда узнать в нем главу секты Цинлун, старейшину Иня.
Глава зала Чжао первым сложил руки в приветственном жесте:
— Глава секты!
Остальные тоже поклонились.
Старейшина Инь слегка взмахнул рукой и перевел взгляд на Чэнь Цзуя. Сердце Чэнь Цзуя замерло от беспокойства, он почувствовал, что пропал.
Старейшина Инь медленно произнес:
— Все, что только что произошло, мне известно. Раз ты уже сделал выбор, мы уважаем выбор каждого.
Он действительно пришел, чтобы подлить масла в огонь.
— Учитель… — Хань Дун хотел было прервать его, но старейшина жестом остановил его.
Юйвэнь Чэн усмехнулся, улыбаясь с нескрываемым торжеством.
Чэнь Цзуй тоже усмехнулся, но его улыбка была бесконечно горькой.
— Не знаю почему, но сегодня вечером я вдруг стал не нужен секте Цинлун. Что ж, раз так, то я исполню ваше желание, — Чэнь Цзуй окинул взглядом окружающих. — Если сегодня я умру, так тому и быть. Но если останусь в живых, то обязательно отомщу за эту обиду.
— Не волнуйся, ты точно умрешь, и ты сам навлек это на себя, — усмехнулся Юйвэнь Чэн.
Чэнь Цзуй не хотел больше слушать его пустую болтовню и смотреть на злорадные лица этих людей, поэтому он сложил руки перед Хань Дуном в знак прощания:
— Учитель, прощайте!
Сказав это, он развернулся и ушел.
Хань Дун, пытаясь предпринять последнюю попытку спасти положение, крикнул ему в спину:
— Подумай хорошенько! Если ты посмеешь войти в Черную бамбуковую рощу, я разорву наши отношения учителя и ученика!
Чэнь Цзуй, словно не расслышав, продолжал быстро шагать в сторону Черной бамбуковой рощи.
Юйвэнь Чэн бросился следом:
— Я буду следить за тобой, не надейся сбежать под шумок.
На самом деле в этом не было нужды, ведь люди, уставшие от повседневных практик, вряд ли упустили бы редкую возможность поглазеть на такое зрелище.
Толпа огромной массой двинулась следом, зрелище было даже более грандиозным, чем недавний поединок.
Тем временем Цянь Идо нашел Хань Линъэр на Пике Лотоса.
Слезы блестели в уголках глаз Хань Линъэр. Она стояла в беседке на краю горы, в одиночестве глядя вдаль. Легкий ветерок шевелил ее платье, она напоминала цветок лотоса на ветру — прекрасная и одинокая.
Цянь Идо взял себя в руки, медленно подошел и тихо спросил:
— Младшая сестра, что же в конце концов произошло?
Хань Линъэр не обернулась и продолжала смотреть вдаль:
— Как все и видели, он приставал ко мне.
Цянь Идо замешкался, а затем произнес:
— Я много времени проводил рядом с младшим братом и знаю его натуру. Он не способен на подобное.
Хань Линъэр внезапно покосилась на Цянь Идо, отчего у того внутри всё сжалось:
— Ты хочешь сказать, что я лгунья?
— Нет, я не это имел в виду… — Цянь Идо смешался, запинаясь, он добавил: — В любом случае, мне кажется, тебе стоит пойти и посмотреть, через что сейчас проходит твой младший брат.
Хань Линъэр тяжело вздохнула:
— Через что бы он ни проходил, это его судьба!
Тем временем у входа в Черную бамбуковую рощу по распоряжению старейшины Иня ученики сняли печати. Мгновенно повеяло жутким холодом.
Чэнь Цзуй посмотрел на клубящуюся внутри черную дымку и наводящий ужас мрак, и невольно вздрогнул.
Юйвэнь Чэн рядом не переставал торопить:
— Заходи быстрее, испугался? Даже если так, ничего не поделаешь, сегодня ты точно умрешь, никто тебя не спасет.
Чэнь Цзуй пришел в ярость. Это именно он все подстроил, а теперь еще и насмехается. Истинно говорят: есть путь на небо — ты не идешь, нет пути в ад — ты сам туда рвешься.
Если сегодня смерти не избежать, тогда я утащу кого-нибудь с собой.
Конечно, тащить кого попало нельзя, это должен быть человек, совершивший злодеяние, чья смерть никого не опечалит.
Ты сам меня вынудил.
Чэнь Цзуй резко метнулся, оказавшись за спиной Юйвэнь Чэна, обхватил его с двух сторон и, мощно оттолкнувшись, подобно прыгающей лягушке, вдруг взмыл вверх и в мгновение ока влетел в Черную бамбуковую рощу.
Юйвэнь Чэн не успел даже вскрикнуть, как оказался в чуждом месте.
Все произошло так внезапно, что сопровождавшие их ученики едва поняли, что случилось.
Даже старейшина Инь оказался не в состоянии предотвратить эту неожиданную перемену.
К тому времени, как он среагировал, Чэнь Цзуй и Юйвэнь Чэн уже исчезли в гуще леса.
Лишь инстинктивный крик о помощи Юйвэнь Чэна долго разносился в воздухе.
Сунь Тао захлопал глазами и робко спросил Хань Дуна:
— Скажи, Юйвэнь Чэн был унесен внутрь?
Хань Дун кивнул и, словно его это никак не касалось, равнодушно ответил:
— Да.
Остальные переглянулись, не зная, что сказать.
Спустя долгое время кто-то с сожалением промолвил:
— Хоть кто-нибудь, спасите его!
Но люди лишь оглядывались друг на друга, никто не сдвинулся с места.
Старейшина Инь был в ярости. Не из-за того, что Чэнь Цзуй утащил Юйвэнь Чэна, а из-за того, что он сделал это прямо у него на глазах. К тому же Юйвэнь Чэн был сыном Юйвэнь Цо, хозяина Пика Персиковых цветов и его младшего брата.
Юйвэнь Цо был в отъезде,