На площадке для боевых тренировок клана Гу в городе Цинлань сейчас было очень шумно, но атмосфера при этом оставалась пугающе напряженной.
Все взгляды были прикованы к помосту из синего камня высотой около метра, расположенному в центре. С одной стороны стоял Гу Чанкун, второй молодой господин из прямой ветви клана Гу. Он был одет в нарядный тренировочный костюм, за поясом у него висела длинная стальная сабля, а на лице читались высокомерие и едва уловимая злоба. Его окружала едва заметная аура духовной энергии: он без остатка высвободил свою мощь второго уровня стадии Основания, создавая невидимое давление, из-за которого многим ученикам из боковых ветвей, находящимся на стадии Закалки Тела, стало трудно дышать.
С другой стороны стоял Гу Синчэнь, который вернулся из Бездны иссохших костей меньше суток назад. На нем все еще была та же рваная, пропитанная кровью одежда из грубой ткани, он был бос, а все его тело покрывали переплетающиеся шрамы — старые и новые, похожие на первобытные тотемы, которые выглядели пугающе под ярким солнцем. В руке он сжимал длинную стальную саблю, добытую из тела стража бездны; клинок был покрыт зазубринами, но от него исходил ледяной холод. Его аура соответствовала лишь пику третьей ступени Закалки Тела, в ней едва прослеживалось слабое и хаотичное колебание духовной энергии первого уровня стадии Основания. Однако его взгляд, глубокий и спокойный, был пугающе безмятежным, словно замерзший лед на дне Бездны иссохших костей, в котором не было ни малейшего намека на волнение, лишь пронизывающий до костей холод.
— Жизнь или смерть... на волю судьбы! — холодные слова юноши, произнесенные вчера, все еще отдавались в умах присутствующих. Никто не ожидал, что этот юноша, которого считали обладателем никчемного корня духа и который упал в бездонную пропасть, действительно вернется живым и осмелится встать напротив Гу Чанкуна, находящегося на втором уровне стадии Основания, столь решительно и так трагично.
— Гу Синчэнь, ты не пошел по пути в рай, а решил ворваться в закрытые врата ада! — Гу Чанкун вгляделся в шрамы на теле Гу Синчэня, в глубине его глаз промелькнул страх, но тут же сменился еще более лютой ненавистью. Вчера его при всех вызвали на бой, если он не ответит — где будет его лицо? Сейчас он хотел лишь одного: полностью раздавить эту никчемную тварь, что опозорила его! — Сегодня я покажу тебе, что бывает с муравьем, решившим пошатнуть великое дерево! Я сломаю тебе руку и ногу, чтобы ты медленно гнил на дне Бездны иссохших костей!
Не успел он закончить фразу, как бросился вперед! Гу Чанкун не стал вынимать саблю, считая, что против отброса на стадии Закалки Тела нет нужды использовать оружие. Он сложил пальцы правой руки мечом, духовная энергия внутри него забурлила, и на кончиках пальцев мгновенно конденсировался огненный шар размером с кулак, пышущий нестерпимым жаром!
— Заклинание Огненного Шара! Молодой господин Чанкун, находясь лишь на втором уровне стадии Основания, уже так искусно применяет это заклинание, воистину выдающийся талант!
— Этому отбросу конец! С какими бы сильными мышцами он ни был на третьей ступени Закалки Тела, ему не сдержать атаку боевыми искусствами!
Под помостом раздались возгласы и злорадные перешептывания.
Огненный шар, сопровождаемый обжигающей волной, с воем устремился к лицу Гу Синчэня! Скорость была колоссальной, намного превышающей движения обычного воина Закалки Тела!
Однако благодаря сверхчувствительности Гу Синчэня траектория полета шара, концентрация энергии внутри него и даже мельчайшие изменения в колебаниях духовной энергии были видны ему так же ясно, как линии на ладони! Он не стал пытаться выдержать удар в лоб и в тот момент, когда шар почти достиг его, скользнул влево под невероятно странным углом!
Это было не просто уклонение, а инстинкт, отточенный за три месяца борьбы не на жизнь, а на смерть в бездне, дополненный зачатками техники Шагов Плывущей Рыбы, которую он вчера предварительно вывел и оптимизировал в Мире микрокосма! Амплитуда движения была минимальной, но этого хватило, чтобы раскаленный огненный шар с воем пронесся мимо его правого плеча, опалив лишь несколько прядей волос!
Бах! Огненный шар врезался в защитный магический барьер у края помоста, взорвавшись вспышкой ослепительного света, и барьер покрылся сильной рябью.
— Что? — в глазах Гу Чанкуна промелькнуло удивление, он явно не ожидал, что противник сможет уклониться. Но он быстро среагировал: сложил левой рукой печать, формируя еще один огненный шар, одновременно взмахнув правой рукой, и из пустоты появились несколько бледно-зеленых ветряных клинков, направленных так, чтобы отсечь Гу Синчэню пространство для маневра!
— Клинок Быстрого Ветра! В сочетании с огненным шаром, посмотрим, как ты теперь увернешься! — оскалился Гу Чанкун.
Ветряные клинки были острыми, разрезая воздух с пронзительным свистом. Огненный шар следовал за ними, закрывая пути к отступлению. Такой комбинации было более чем достаточно, чтобы справиться с обычным воином Закалки Тела.
Гу Синчэнь сосредоточился. В его восприятии траектория клинков была еще более хаотичной, чем у огня. Прорываться в лоб — значит получить тяжелые ранения! Он глубоко вдохнул и в момент, когда клинки почти достигли его, резко отклонился назад, почти параллельно земле, едва-едва избежав двух первых лезвий! Одновременно с этим он с силой оттолкнулся правой ногой от земли и, подобно выпущенной стреле, не отступил, а прыгнул вперед, прямо навстречу Гу Чанкуну! Третий ветряной клинок скользнул по его спине, оставив неглубокий кровавый след!
А огненный шар, следовавший за ними, из-за этого неожиданного рывка пролетел мимо, угодив в пустое место позади него!
— Что?! — зрачки Гу Чанкуна сузились, он совершенно не ожидал, что противник пойдет на столь саморазрушительный шаг, чтобы прорвать блокаду и сократить дистанцию! Ближний бой с воином Закалки Тела для заклинателя смертелен!
Скорость Гу Синчэня, подкрепленная Формулой медной кожи и закалкой в смертельных битвах, достигла предела третьей ступени Закалки Тела: семь или восемь метров он преодолел за мгновение! Холодное лезвие сабли, неся с собой неостановимый напор, обрушилось прямо на шею Гу Чанкуна! Никаких изысков, лишь чистая скорость и сила!
— Смерти ищешь! — Гу Чанкун был напуган и разъярен. В спешке он уже не мог позволить себе пренебрежение: меч выскочил из ножен, наполнился духовной энергией и встретился с падающей саблей!
Дзынь!!!
Пронзительный лязгающий звук металлов наполнил все пространство! Искры летели во все стороны!
Мощнейшая сила передалась через клинок, Гу Чанкун почувствовал, как его руки сильно тряхнуло, кожа между большим и указательным пальцами мгновенно лопнула, а меч чуть не вылетел из рук! Его духовная энергия второго уровня стадии Основания, вложенная в меч, оказалась бессильна против чистой физической силы противника; его кровь забурлила, и он пошатнулся, отступая на несколько шагов!
— Ох! — под помостом раздался коллективный вздох. Все расширенными глазами смотрели на происходящее на арене. Гу Синчэнь с помощью чистой силы оттеснил Гу Чанкуна со второго уровня стадии Основания?! Какая же это чудовищная физическая сила?!
— Невозможно! Ты, отброс! — Гу Чанкун, стоически выпрямившись, смотрел на свои кровоточащие руки, его лицо залила краска стыда и ярости. Он чувствовал невиданный прежде позор! Он был оттеснен никчемным отбросом на глазах у всех!
— Заклинание Ветряных Пут! — в ярости прорычал Гу Чанкун, быстро складывая печати. Невидимая духовная энергия ветра мгновенно сковала ноги Гу Синчэня, пытаясь ограничить его движения!
Гу Синчэнь немедленно почувствовал, что ноги словно увязли в болоте, двигаться стало чрезвычайно тяжело. Его взгляд стал холодным, он в ярости начал вращать оптимизированную Формулу медной кожи внутри себя, кровь потекла по жилам, словно ртуть, мышцы на ногах напряглись, а вены вздулись!
— Разорвись! — низко прорычал он и, полагаясь лишь на грубую силу, разорвал путы из духовной энергии ветра на куски! Хотя скорость и снизилась, полностью он скован не был!
— Талисман Золотых Игл! — видя, что заклинание разрушено, Гу Чанкун взглянул еще свирепее и, не колеблясь, метнул бледно-золотой амулет! Амулет сгорел на ветру, мгновенно превратившись в десятки игл, тонких, как воловья шерсть, сверкающих острым золотым светом. Они, как ливень цветов груши, накрыли все пространство вокруг Гу Синчэня! Это был талисман низшего ранга, чьей мощи хватало, чтобы пробить защиту обычного воина пятой ступени Закалки Тела!
Уклониться было невозможно!
Зрачки Гу Синчэня сузились, его сверхчувствительность достигла своего пика! В его глазах плотный дождь золотых игл не выглядел равномерно распределенным, в их траектории были мельчайшие различия! Он отказался от идеи уклониться и начал вращать саблю, создавая плотный, непроницаемый круг!
Дзинь-дзинь-дзинь!!!
Частый звук, похожий на барабанную дробь дождя по банановым листьям, слился в единый гул! Искры постоянно вспыхивали в блеске клинка! Гу Синчэнь довел владение телом до предела; он перемещался на узком пятачке с огромной скоростью, и его сабля с невероятной точностью блокировала и отбивала каждую иглу, грозившую жизненно важным точкам!
Однако игл было слишком много, и летели они слишком быстро! Пф-пф-пф! Несколько игл проскочили сквозь круг сабли и глубоко вонзились ему в плечи, руки и бедра! Острая боль пронзила тело, кровь мгновенно пропитала одежду!
— Ха-ха-ха! Отброс остается отбросом! Посмотрим, сколько ты еще продержишься! — увидев, что Гу Синчэнь поражен, Гу Чанкун рассмеялся и снова начал формировать огненный шар, готовясь нанести смертельный удар.
Где-то там, под помостом, Гу Цзинхун едва заметно нахмурился. Воля к битве и навыки, проявленные Гу Синчэнем, были намного выше его ожиданий. Все движения по уклонению и блокировке были лаконичными, эффективными, почти предсказуемыми — это было не под силу обычному воину третьей ступени Закалки Тела. Он скользнул взглядом по окровавленному телу Гу Синчэня и, наконец, задержал внимание на его холодных глазах. Впервые в сердце зародилась настоящая настороженность к этому кузену-отбросу.
На трибуне для почетных гостей несколько старейшин также были удивлены. Особенно Третий старейшина, отвечающий за дисциплину, в его глазах мерцал блеск: — Этот юноша... какая сильная боевая интуиция! Техника перемещения... хоть и проста, но содержит в себе некую высшую суть. А этот прием блокировки золотых игл... он ужасающе точен! Неужели он правда лишь на третьей ступени Закалки Тела?
— Хм, это лишь отчаянная агония. Закалка тела — в конце концов, лишь низший путь, когда духовная энергия истощится, он неминуемо падет, — холодно произнес другой старейшина, поддерживающий Гу Юньфэна.
Гу Юньфэн сидел на центральном месте, его лицо было чернее тучи. Он пристально следил за окровавленным, но все еще стоящим Гу Синчэнем, в его сердце бушевало желание убить. Этот бастард не только вернулся живым, но и ранил его сына! Он обязан умереть!
Кровавый бой! Столкновение воль!
Острая боль от игл и жар огненного шара не заставили Гу Синчэня отступить, напротив, они полностью разожгли свирепость, таящуюся в его костях! Воспоминания о схватках с бесчисленными чудовищными тварями в бездне хлынули в сознание; дыхание смерти никогда не было столь отчетливым, но в то же время оно никогда еще не заставляло его чувствовать такую небывалую остроту ощущений!
— Убить! — из самой глубины горла вырвался хриплый низкий крик! Гу Синчэнь, игнорируя боль ран, резко напряг ноги, отчего каменные плиты под ним треснули! Он, подобно раненому разъяренному медведю, снова бросился на Гу Чанкуна! На этот раз его состояние было иным — оно наполнилось отчаянной решимостью, безумием, готовым сжечь все на своем пути!
Гу Чанкун, пораженный этим бесстрашием, застыл в попытке сформировать очередной огненный шар. Этого мгновения было достаточно!
Сабля Гу Синчэня со свистом, разрывающим воздух, обрушилась сверху! Удар был все таким же прямолинейным, но теперь куда быстрее и сильнее! На острие сабли едва уловимо сконденсировалась пронизывающая насквозь мощь «намерения»! То была жажда убийства, отточенная в бесчисленных смертельных ситуациях, то было непоколебимое острие, выкованное за три месяца отчаянной борьбы на дне Бездны иссохших костей!
Гу Чанкун в панике поднял меч для блока!
Дзынь!!!
Этот удар был намного мощнее предыдущего! Гу Чанкун почувствовал, как на него обрушилась неописуемая колоссальная сила, сравнимая с горным потоком: его руки пронзила нестерпимая боль, меч жалобно застонал, и он отлетел назад, оторвавшись ногами от земли!
Пф! Находясь в воздухе, он уже выплеснул фонтан крови!
— А! — под помостом раздался возглас! Гу Чанкун на втором уровне стадии Основания был отброшен одним ударом сабли Гу Синчэня?!
Гу Синчэнь не собирался останавливаться! Он хорошо знал, что его духовная энергия скудна, в затяжном бою он неминуемо проиграет! Завершить нужно быстро! Он рванул с места, преследуя отлетающего Гу Чанкуна, и снова поднял саблю! Цель — открытая грудь противника! Этот удар сконцентрировал в себе все его силы, волю и жажду убийства! Убью я или умру я!
— Маленький щенок! Как ты смеешь! — на трибуне Гу Юньфэн больше не мог сдерживаться и взревел, высвободив ужасающее давление культиватора стадии Основания, которое обрушилось, словно яростный прилив, на Гу Синчэня! Он решил презреть правила и вмешаться в ход поединка!
Гу Синчэня ударило словно невидимой мощной силой прямо в грудь, словно он попал под удар летящего зверя! Горло наполнилось сладким вкусом, кровь хлынула изо рта, его рывок мгновенно прекратился, и он безвольно отлетел назад, как сломанная кукла! Стальная сабля выскочила из рук и с лязгом упала далеко в стороне.
— Младший брат! Поединок на арене — дело жизни и смерти! Ты, будучи старшим, как можешь вмешиваться! — раздался грозный окрик, и Великий старейшина, встав в полный рост, также высвободил давление, аннулировав большую часть силы натиска Гу Юньфэна. Однако остаточный импульс все же заставил Гу Синчэня тяжело рухнуть на край помоста, его внутренности, казалось, сместились, в глазах потемнело, и он почти потерял сознание.
— Отец! Убей его! Убей его для меня! — Гу Чанкун в жалком состоянии лежал на земле, глядя, как отец отбросил Гу Синчэня, и, словно ухватившись за спасательную соломинку, истерично закричал. Его правая рука безвольно висела, кожа на пальцах была разорвана, а кровь хлестала рекой — удар сабли не прошел бесследно. На его лице отражались страх и ужас. Если бы отец не вмешался вовремя, последствия того удара могли быть непредсказуемыми!
Гу Юньфэн побледнел, в его глазах читалась явная жажда убийства, он впился взглядом в пытающегося подняться Гу Синчэня. Если бы Великий старейшина не помешал, он бы уже впечатал этого бастарда в землю в виде мясной лепешки!
Гу Синчэнь с трудом приподнялся на локтях и выплюнул еще сгусток крови. Он вытер рот, поднял голову и посмотрел на трибуну все тем же холодным взглядом, а уголки его губ скривились в насмешливой ухмылке:
— Клан Гу... отличные порядки... кхе-кхе... младший не может справиться... и тогда выходит старший...
Стоило этим словам прозвучать, как под помостом поднялся ропот. Многие ученики боковых ветвей смотрели на Гу Юньфэна с презрением. Смертельный поединок на арене, а вмешательство старших — это прямое нарушение правил, а еще больший позор для всего клана Гу!
Лицо Великого старейшины также стало суровым, он сказал глубоким голосом:
— Гу Синчэнь! Ты уже победил! Быстрее спускайся и лечи свои раны! — он пытался дать обеим сторонам возможность сохранить лицо и предупреждал Гу Юньфэна не вмешиваться снова.
— Победил? — Гу Синчэнь покачал головой и перевел взгляд на Гу Чанкуна, который с трудом поднимался, его лицо горело ненавистью. Голос юноши, хриплый, но отчетливый, донесся до каждого присутствующего:
— Я сказал... жизнь или смерть... на волю судьбы! Он... еще не мертв!
Не успел он закончить фразу, как, на ужас присутствующих, он выхватил из-за пазухи тот самый кинжал из кости зверя, испачканный его собственной и кровью Гу Чанкуна! Используя остатки сил, он, как умирающий леопард, совершил прыжок в сторону Гу Чанкуна, нацелившись на его правую руку, которая безвольно висела!
— Мерзавец! Остановись! — Гу Юньфэн был вне себя, он снова высвободил давление, но под наблюдением Великого старейшины он уже не мог этого предотвратить!
Гу Чанкун увидел стремительно приближающуюся фигуру с костяным кинжалом, от которого веяло смертью, и страх сковал его сердце. Он хотел увернуться, но поврежденная рука и внутренний ужас замедлили его движения!
Пф-ф-ф!!!
Раздался звук, от которого зубы заныли — это был хруст рвущихся костей и плоти!
Брызнула кровь!
Целая рука, отсеченная у основания, вместе с фонтаном крови взлетела высоко вверх!
— А—!!! Моя рука! Моя рука!!! — Гу Чанкун взвыл так пронзительно, что этот звук перестал быть похож на человеческий крик. Он схватился за культю, из которой фонтаном била кровь, и начал кататься и содрогаться в безумной агонии!
Весь учебный плац погрузился в мертвую тишину!
Все присутствующие были шокированы этим кровавым, жестоким и полным мужества актом! Смотря на шатающегося, залитого кровью юношу на арене, чей костяной кинжал все еще источал капли крови, они чувствовали, будто видят перед собой демона, вышедшего из самого ада!
Он действительно... прямо перед лицом Гу Юньфэна отсек руку Гу Чанкуну!
Гу Синчэнь, опираясь на костяной кинжал, едва удерживался на ногах. Сильная боль и кровопотеря заставляли его зрение затуманиться, тело неконтролируемо дрожало. Однако он заставил себя распрямить спину и своим ледяным взглядом встретился с той мертвой тишиной, что воцарилась вокруг, посмотрел на Гу Юньфэна, чье лицо почернело от жажды убийства, и, наконец, перевел взор на корчащегося в муках Гу Чанкуна.
— Гу Чанкун... — его голос был слаб, но отчетливо долетал до каждого, — скинул меня в Бездну иссохших костей... и эта отсеченная рука... стала... процентами по долгу! Кхе-кхе... Гу Юньфэн... ты плохо воспитал сына... позволял ему вершить произвол... этот счет... я, Гу Синчэнь... записал!
Сказав это, он перестал смотреть на всех, с трудом согнулся, подобрал свою стальную саблю и, опираясь на нее, шаг за шагом, шатаясь, но невероятно уверенно начал спускаться с помоста. Каждый его шаг оставлял на каменной плите пугающий след из крови.
Заходящее солнце растянуло его окровавленную фигуру в длинную, очень длинную тень. Этот силуэт, одинокий и трагичный, нес в себе решимость, которая не сломится никогда и готова сжечь все дотла!
Только когда его фигура исчезла в воротах учебного плаца, тишина сорвалась в оглушительный взрыв шума!
— Господи! Он... он правда сделал это!
— Никчемный корень духа... третья ступень Закалки Тела... отсек руку Гу Чанкуну на втором уровне стадии Основания!
— Псих! Это не боящийся смерти безумец!
— Его взгляд... такой пугающий... словно у волка...
— А лицо старейшины Гу Юньфэна... ц-ц-ц...