Как только прозвучали слова Юнчжэна, весь дворец погрузился в мертвую тишину. Каждый почувствовал настроение императора в этот момент и осознал подтекст этих приказов. А началось всё из-за той женщины, которую звали Чжэнь Хуань.
Поев и насладившись увиденным, Шэнь Мэйчжуан осталась в прекрасном расположении духа. Хотя она не планировала ничего делать против Чжэнь Хуань — в конце концов, единственным, с кем она хотела разобраться, был сам толстяк-Юнчжэн, — но когда результат падает в руки сам собой, почему бы не порадоваться? Поскольку время было еще раннее и до обычного часа подъема оставалось далеко, она продолжила спать.
Итоги разбирательства по делу Чжэнь Хуань потрясли весь гарем. События внутри дворца отразились на переднем дворе, и с того дня наложницы стали намного осмотрительнее.
Однако лишь Хуа-фэй осталась недовольна. Она не могла терпеть никого, кто пытался отнять у нее внимание императора, и сочла наказание слишком мягким.
Когда Чжэнь Хуань узнала, что ее наказали лишь за нарушение правил дворца — лишили титула и разжаловали в даяны, — она сначала вздохнула с облегчением. Однако, услышав следом, что из-за ее поступка отец был разжалован до пятого ранга, она почувствовала глубокую вину.
Хуаньби была еще больше недовольна. Она ведь предупреждала старшую сестру, а та упрямилась и притворялась больной, и вот теперь пострадал даже отец. В душе у Хуаньби клокотал гнев, и в последние дни это проявлялось в ее работе. Чжэнь Хуань, думая об отце, не стала ее отчитывать.
Кто же знал, что через несколько дней придет весть о кончине матери Чжэнь Хуань. У Чжэнь Хуань сразу подкосились ноги, и она рухнула на пол. Только благодаря тому, что Хуаньби вовремя среагировала и крепко ее подхватила, девушка не пострадала.
Сердце Чжэнь Хуань было полно бесконечного раскаяния и самобичевания, она была убита горем:
— Хуаньби, это я виновата, это я виновата. Я не должна была вести себя так легкомысленно, решив, что благодаря моему таланту и красоте я непременно добьюсь великой милости, и упрямо притворялась больной, чтобы избежать внимания. А теперь, теперь я погубила матушку...
Хуаньби, которая еще минуту назад винила свою госпожу, глядя на такое состояние Чжэнь Хуань, уже не могла сердиться:
— Госпожа, вы ведь не знали, что так выйдет. Матушка... она точно не будет вас винить. Сейчас самое важное — поправить здоровье и добиться милости императора.
Но ушедших не вернуть. Поэтому Чжэнь Хуань пришлось взять себя в руки и стараться поправиться, надеясь, что после снятия запрета на выход она завоюет расположение императора и хотя бы перестанет быть обузой для отца.
Тем временем толстяк-Юнчжэн, только что заполучивший фигурку Чуньюань, пребывал в восторге. Целый месяц он не появлялся в гареме, проводя время с новой «дворцовой служанкой из окружного помещения» в заднем зале дворца Янсинь. Поскольку ее хорошо прятали, наложницы решили, что государственные дела требуют много времени, и никакого шума не возникло.
И вот, после месяца любования фигуркой Чуньюань, почувствовав, что утолил тоску, Юнчжэн наконец решил отправиться в гарем. Первым делом он посетил дворец Хуа-фэй, а пробыв там три дня, наконец перевернул табличку с именем Мэйчжуан.
Дворец Сяньфу, зал Чанси.
— Приветствую императора, — Мэйчжуан, заранее получившая известие, вышла встречать его тютелька в тютельку.
Юнчжэн взял Мэйчжуан за руку, и они вместе вошли в зал. Почувствовав, что ее ладони ледяные, он произнес:
— Погода холодная, Мэй-эр, тебе стоило подождать в покоях, зачем выходить встречать? Руки совсем закоченели.
Могла ли Мэйчжуан сказать, что у нее всегда холодные руки? Конечно, нет. Она улыбнулась:
— Раз император пришел навестить меня, я обязана встретить вас лично.
Мэйчжуан, поддерживающая образ холодной и достойной особы, не могла сказать что-то, выходящее за рамки, но тут подала голос ее верная Юньлань:
— С тех пор как из Управления по делам двора сообщили, что император придет сегодня вечером, госпожа так радовалась, что то и дело выходила поглядеть, не вы ли идете, вот и замерзла.
— Мэй-эр, ты так заботлива, — Юнчжэн посмотрел на раскрасневшуюся Шэнь Мэйчжуан с мягкостью в глазах.
Мэйчжуан, которой совсем не хотелось играть с Юнчжэном в эти игры, притворилась застенчивой и перевела тему:
— Император, ужин готов, давайте приступим.
Глядя на такую реакцию, Юнчжэн тихо рассмеялся:
— Хорошо, давай ужинать.
В середине трапезы, когда Мэйчжуан с аппетитом маленькими кусочками ела овощи, этот старый пень завел свою шарманку. Первым же делом он предложил Мэйчжуан взять на себя руководство гаремом, пытаясь столкнуть ее лбами с Хуа-фэй.
— Император, я действительно не справлюсь с такой важной задачей. Дома матушка часто заставляла меня учиться хозяйственным делам, но я люблю покой и эти занятия мне совсем не по душе, да и таланта к ним у меня нет. К тому же во дворце, кроме вас, я могу поговорить разве что с Ань Чанцзай и даяном Чжэнь Хуань. Строго говоря, только Ань Чанцзай — та, с кем можно по-настоящему пообщаться. А с Чжэнь Хуань я виделась лишь несколько раз в детстве, когда жила у дедушки с бабушкой, а потом встретились на отборе невест. Она сама подошла ко мне, вот мы и перекинулись парой слов. Хотя сейчас мы общаемся не так откровенно, как в детстве, и мне не нравится, что она нарушала дворцовые правила, но все же крохи детской дружбы остались, поэтому я могу лишь иногда помогать ей по мелочи.
Слушая отказ Мэйчжуан и ее упоминание о Чжэнь Хуань, Юнчжэн не рассердился. Возможно, за месяц гнев в его сердце утих благодаря фигурке Чуньюань, да и ярость по отношению к этой дочери Чуньюань тоже поубавилась, напротив, он даже счел Мэйчжуан верной и искренней.
Но это не помешало толстяку-Юнчжэну проверить ее:
— Весь гарем боится Чжэнь Хуань как огня, а ты вот не боишься?
Мэйчжуан ответила:
— Хотя мне не нравится поведение Чжэнь Хуань, у нас остались те крохи прежнего общения, вот я иногда и помогаю. А когда у нее закончится срок заточения и жизнь наладится, я отстранюсь.
Юнчжэн решил, что Мэйчжуан его устраивает, поэтому не стал настаивать:
— Ты так откровенна. Ладно, раз тебе не нравится заниматься делами, то и не нужно. Мнение Мэй-эр для меня важнее.
Неважно, насколько приторно это звучало, Мэйчжуан с тронутым видом посмотрела на Юнчжэна:
— Благодарю императора за заботу. Я лишь думала о том, что мой император — мой супруг и мой повелитель, поэтому я не должна ничего скрывать.
Прошла ночь.
Мэйчжуан продолжала жить своей жизнью, почитывала книги, медицинские трактаты, «Канон поэзии», иногда занималась рукоделием. А когда заканчивалось время «отката» способности, она воспользовалась моментом во время утренних приветствий, чтобы скопировать и вставить что-нибудь. Кроме первого раза, когда она скопировала пространство духовного источника, последующие два раза была вода духовного источника. Сейчас она почти уверена, что у Ань Линжун нет других чит-кодов под названием Золотой палец, но осторожность не помешает.
Так спокойные дни продолжались до тех пор, пока у Мэйчжуан не должна была начаться менструация, но она не пришла. Мэйчжуан в уме подсчитала дни и обнаружила, что задержка уже два дня, но она не стала спешить и просить Юньсин проверить пульс, а подождала еще немного.
Только когда задержка составила пять дней, Мэйчжуан позволила Юньсин заняться диагностикой.
На самом деле Мэйчжуан уже все знала, просто в прошлом месяце месячные пришли вовремя, хоть и были скудными, и Юньлань с Юньсин не придали этому значения. Мэйчжуан не стала говорить им, чтобы они не выдали себя излишней радостью.
Юньсин тщательно проверила пульс, ее лицо озарилось восторгом:
— Поздравляю госпожу! Пульс как перекатывающиеся жемчужины, беременность уже более двух месяцев, состояние плода очень стабильное.
Мэйчжуан слегка улыбнулась, в ее глазах мелькнул озорной огонек:
— Раз так, отправьте кого-нибудь доложить императору и императрице.
— Слушаюсь, — отозвалась Юньсин и тут же вышла распорядиться.