— Дочь ваша Чжэнь Хуань приветствует Императора и Вдовствующую императрицу. Желаю Императору бесконечного долголетия, а Вдовствующей императрице — тысячи лет благоденствия, — произнесла Чжэнь Хуань, склонившись в поклоне. Голос её звучал чисто и звонко.
Император слегка приподнял голову, его взгляд задержался на Чжэнь Хуань. В нём проснулся интерес, и он спросил:
— Чжэнь Хуань? Какой именно иероглиф Хуань?
В его тоне сквозило любопытство, словно он пытался разгадать скрытый смысл этого имени.
Чжэнь Хуань чуть подняла голову, в её глазах мелькнули остроумие и уверенность, и она тихо ответила:
— Хуань-хуань, легкая словно стан придворной красавицы из царства Чу. Именно так звучит моё имя. — Голос её был прозрачен и мелодичен, как горный ручей, и невольно заставлял окружающих заслушаться.
Шэнь Мэйчжуан, слушая эти двусмысленные слова, не могла отделаться от странного чувства. К тому же фамилия была произнесена неверно, но Юнчжэн никак не отреагировал. Неясно лишь, было ли дело в главной героине текста или самодержец просто не был силён в словесности и не знал аллюзии на стройный стан красавиц из царства Чу?
А ведь история об этом была проста: правитель Чу любил тонкие талии, и его наложницы и придворные, стремясь угодить ему, морили себя голодом, втягивали животы, отчего у всех красавиц при том дворе талии были невероятно узкими.
И хотя Шэнь Мэйчжуан узнала об этом лишь благодаря комментариям современных блогеров, этот толстопузый Император, слывший знатоком искусств, притворялся, что ничего не знает. Насколько же это выглядело фальшиво! Ох, доберись досюда подлинный Император из истории, он бы наверняка от стыда отправился обратно сквозь время.
Юнчжэн не слышал и не знал, но, хлопнув в ладоши, улыбнулся:
— Цай Шэнь, Подушка из облаков, шпилька из нефрита. Прекрасно. Учёность и владение слогом на высоте. Подними голову.
Чжэнь Хуань опустила глаза, а затем подняла голову. У Императора и Вдовствующей императрицы разом перехватило дыхание.
— Похожа, как же похожа!
Вдовствующая императрица приказала:
— Подойди ближе. — Говоря это, она чуть скосила взгляд, и стоявший рядом евнух сразу понял приказ, выплеснув чашку чаю перед Чжэнь Хуань. Девушка уверенно и плавно прошла, даже не задев разлившуюся жидкость.
Видя такую выдержку, Вдовствующая императрица внезапно выпустила кошку, но Чжэнь Хуань и тут сохранила невозмутимость. Зато стоявшая рядом Сунь Мяоцин так перепугалась, что упала на пол, чем вызвала недовольство Императора, посчитавшего это позором перед троном. Сунь Мяоцин навсегда выставили из дворца, запретив участвовать в отборах.
Испытания, устроенные Вдовствующей императрицей, не выбили Чжэнь Хуань из колеи, так что возразить было нечего.
Юнчжэн промолвил:
— Довольно благородна. Оставить табличку, даровать ароматные мешочки.
Шэнь Мэйчжуан проходила отбор вместе с Чжэнь Хуань, поэтому из дворца они вышли тоже вместе. Не успели они даже покинуть дворцовые ворота, как Чжэнь Хуань устало вздохнула:
— Те, кого хотелось оставить, не остались, а те, кого не хотелось, остались.
Шэнь Мэйчжуан лишь мысленно покачала головой, удивляясь опрометчивости подруги, ведь место было совсем не подходящим для таких слов. Не подав виду, она улыбнулась:
— О чём ты? Император — владыка Поднебесной, для нас большая удача быть избранными.
Вернувшись домой, Шэнь Мэйчжуан первым делом направилась к Госпоже Шэнь.
— Матушка, сегодня во дворце я встретила Хуань-эр, она тоже прошла отбор. Мы договорились, что в будущем будем поддерживать друг друга, поэтому я подумала, что хорошо бы взять с собой во дворец служанку, знающую медицину. Помогите мне, матушка, найти такую, а вместе с ней и ту, что владеет боевыми искусствами.
Госпожа Шэнь ответила:
— Мэй-эр повзрослела. Будь спокойна, дочь твоей кормилицы от природы обладает большой силой, да и приёмам обучена, я взяла её с собой, пусть едет с тобой во дворец. А насчёт служанки, знающей медицину, я обращусь к твоему деду по материнской линии.
— Благодарю, матушка, — радостно ответила Мэйчжуан. Наконец-то выпал шанс заменить Цай Юэ и других привычных ей служанок, чтобы после входа во дворец не бояться разоблачения.
На следующий день в дом Шэнь прибыл указ с объявлением о назначении. Шэнь Мэйчжуан вместе с матерью и остальными домочадцами опустилась на колени для прослушивания:
— По воле Небес, Император повелевает: дочь помощника командира отряда из Цзичжоу Шэнь Цзышаня, Шэнь Мэйчжуан, пожаловать титулом гуйжэнь. Пятнадцатого числа девятого лунного месяца вступить во дворец. Указ выдан.
— Благодарим за великую милость Императора!
Шэнь Мэйчжуан приняла свиток, а Госпожа Шэнь передала евнуху увесистый кошель. Тот ощупал его, улыбнулся и представил наставницу Фанхуэй, которая должна была обучать девушек дворцовым правилам.
От наставницы Фанхуэй Шэнь Мэйчжуан узнала, что всего в отборе победили семь девушек. Помимо того, что Ань Линжун стала Ань Чанцзай, остальные остались прежними: Боэрцзицзитэ из монгольских знамен, знатная дама Фуча из маньчжурских, а также Фанцзя Чанцзай, Шэнь Гуйжэнь, Вань Чанцзай и Ся Чанцзай.
В будущем стоило присмотреться к этой Ань Чанцзай.
Последующие дни Мэйчжуан провела, обучаясь правилам у наставницы Фанхуэй в сопровождении новых служанок Юньлань и Юньсин.
Она не пыталась подкупать или переманивать чужих служанок, ведь никогда не знаешь, чьи они люди.
Пятнадцатое число девятого лунного месяца.
Дикие гуси летят высоко.
У боковых ворот Шуньчжэнь медленно остановилась карета. Как только экипаж замер, Юньлань отодвинула занавеску, и из неё вышла юная девушка. В нежно-розовом дворцовом наряде, с изящным станом и прекрасным лицом, сохраняя грацию и благородство — это была Шэнь Мэйчжуан.
Сойдя с кареты, она окинула взглядом окрестности и, не желая лишних пересудов, сразу позвала маленького евнуха, чтобы тот провёл её внутрь.
Вскоре после ухода Мэйчжуан прибыли другие паланкины. Чжэнь Хуань, Ань Линжун и Ся Дуньчунь последовали одна за другой. На этот раз Ань Линжун игнорировала Ся Дуньчунь, а поскольку обе они были лишь Чанцзай, ссор не возникло.
Тем временем, ведомая евнухом, Мэйчжуан прибыла в Зал Чанси во дворце Сяньфу.
Жестом она показала Юньлань дать евнуху награду, и тот, весь сияя от радости, удалился.
Осмотрев павильон, она вызвала служанок и евнухов, присланных из Управления внутренними делами. Завершив наставление, Мэйчжуан велела Юньлань устроить их снаружи, запретив приближаться к её личным вещам, пока их прошлое не будет проверено.
Немного отдохнув, Шэнь Мэйчжуан оставила Юньсин, знающую медицину, осматривать помещения, а сама с Юньлань отправилась на аудиенцию к наложнице Цзин. Та оказалась понимающей и, приняв во внимание усталость девушки, вскоре отпустила её обратно.
Вернувшись в Зал Чанси, она попросила Юньсин сложить найденную в комнатах дрянь в отдельное помещение. Вскоре прислали подарки от Императрицы и Хуа-фэй. Цзян Фухай также напомнил о церемонии приветствия Императрицы через три дня.
Когда Цзян Фухай и Чжоу Нинхай ушли, Мэйчжуан, глядя на почти равноценные дары от обеих дам, сразу велела Юньсин выделить для них отдельную кладовую. За весь этот день она смертельно устала. Находясь у деда, она не смела даже съесть Таблетку для укрепления тела, опасаясь, что после того, как она упала в воду и простудилась, это отразится на здоровье перед отбором. Теперь же, уже будучи во дворце, дождавшись ночи, Мэйчжуан ловко заглотила таблетку и наконец крепко уснула.
В последующие три дня Мэйчжуан принимала слуг, а также через Юньлань собирала информацию о том, где поселили остальных девушек. Оказалось, что порядок почти не отличался от того, что был в истории.
Боэрцзицзитэ поселили во дворце Чжунцуй, знатную даму Фуча, Ся Дуньчунь и Ань Линжун — во дворце Яньси, а Чжэнь Хуань и Фанцзя Чанцзай оказались в Павильоне Суйюй. Это было закономерно — распределением ведали Императрица и Хуа-фэй.
Всё остальное время Мэйчжуан проводила за книгами, стремясь как можно скорее усвоить знания и навыки прежней Шэнь Мэйчжуан. К счастью, после пробуждения таланта её память стала почти фотографической, что очень помогало в учёбе.