То самое пламя, что вырвалось из маленькой печки, не погасло после того, как черный медведь превратился в пепел. Оно вновь собралось в комок и тихо повисло в воздухе, одинокое, похожее на призрачный огонек.
Гоува увидел, что пламя, кажется, пытается приблизиться к нему, и сердце его сжалось. Он поспешно воскликнул:
— Маленькая печка, скорее втяни его обратно!
Только у него возникла эта мысль, как он ощутил, как из топки маленькой печки внезапно потянуло силой притяжения. В одно мгновение она быстро всосала пламя внутрь и сама захлопнула медную дверцу.
Шух!
Гоува протянул руку и с силой выдернул деревянное копье, торчавшее у него в плече. Пронзительная боль заставила его судорожно вдохнуть, и он едва не рухнул на землю.
Он тяжело перевел дыхание, с трудом поднялся на ноги, а затем на скорую руку остановил кровь и перевязал рану на плече. Только после этого он поднял странный лазурный кристалл, лежавший у ног.
— Этот черный медведь действительно стал екаем, верно? Это то самое ядро демона, о котором говорила Хуншу?
Раньше, играя вместе с Хуншу, он часто слышал от нее множество странных и невероятных историй, которые она подслушивала неизвестно где. Там были рассказы о небесной духовной энергии, эссенции солнца и луны и о всевозможных екаях.
Гоува именно тогда и узнал, что если животное превращается в екая, внутри его тела обязательно появляется кристалл, называемый ядром демона. Если он попадает в руки к практику, от него может быть большая польза.
— Я ведь не практик, мне от него проку нет. Если подвернется случай, отдам Хуншу.
— Жаль только те две медвежьи лапы, иначе можно было бы отнести в город и выручить хорошую цену...
Гоува спрятал ядро демона и, глядя на россыпь черного пепла, моргнул, все еще не веря в происходящее.
— Неужели этот черный медведь-демон был настолько нестойким к огню? Сгорел заживо, как только коснулся пламени...
Только он об этом подумал, как в глубине сознания внезапно ударила острая, как игла, боль!
— А-а! Больно... очень больно!
Это ощущение почти мгновенно перекрыло боль в плече и продолжало усиливаться. Гоува не выдержал, схватился обеими руками за голову и повалился на землю, корчась от мук.
— А-а... Гх!.. А-а...
Стиснув зубы и рыча, он изо всех сил мотал головой. Но как бы он ни старался, избавиться от странного пронзающего чувства не удавалось. Гоуве оставалось только кататься по земле, и вскоре все его тело покрылось черной золой.
Эта боль словно присосалась к костям, не покидая его головы. Лишь спустя время, примерно равное половине палочки благовоний, она внезапно отступила, словно морской прилив.
— Фух!
Гоува перевел дух и, обессиленный, распростерся на земле, весь промокший от холодного пота.
В голове ощущалась пустота, точно бóльшую часть ментальной силы из него выкачали, оставив в состоянии временного оцепенения, неспособного ни о чем думать.
Рана на правом плече, которую он едва успел перевязать, разошлась от его недавних движений. Кровь непрерывно сочилась наружу, быстро пропитав одежду вокруг плеча.
Гоува чувствовал, как жизненные силы медленно покидают его, а сознание становится все более туманным.
Внезапно в глубине разума всплыла странная мысль: съесть ядро демона! Съесть ядро демона! Оно спасет тебе жизнь!
У него больше не было сил раздумывать. Собрав последнее напряжение, он едва сумел достать ядро демона черного медведя и проглотил его.
Сразу после этого в ночном небе внезапно замерцали маленькие белые точки света. Сначала их было всего три-четыре, но вскоре стало десяток, сотни, тысячи. Казалось, эти светлячки были притянуты Гоувой: стоило им появиться, как они роем устремились к нему.
Однако Гоува не успел этого разглядеть — его голова бессильно склонилась, и он окончательно потерял сознание.
Лишь маленькая печка, висевшая у него на груди, продолжала слабо мерцать красным, согревая его...
Когда Гоува снова открыл глаза, небо уже начало сереть. В листве над головой время от времени пролетали птицы, их щебет звучал очень мелодично.
Гоува медленно сел и обнаружил, что рана на правом плече полностью затянулась, а ощущение того, что из него выкачали все силы, исчезло. Напротив, он чувствовал себя полным энергии, словно заново родился.
Что еще страннее, Гоува отчетливо ощутил, что в нижней части живота, примерно на три цуня ниже пупка, появилось сгущение тепла. Это тепло казалось бесконечным и постоянно растекалось по конечностям, согревая его даже в эту раннюю весеннюю пору, когда тает снег.
В то же время он явно чувствовал, что его физическая сила значительно возросла.
Поколебавшись, он протянул руку и слегка хлопнул по стволу березы позади себя.
Бах!
Раздался сухой треск, и на поверхности высокого прочного дерева осталась вмятина размером с ладонь!
— Ого!
Гоува сам испугался.
— Я ведь почти не приложил усилий, а вышло вот что?
— Неужели это действие той съеденной демонической пилюли?
Гоува слегка нахмурился, вспоминая события прошлой ночи, и вскоре пришел к определенному выводу.
— Вероятно, это результат воздействия ядра демона и эссенции лунного света, поэтому раны так быстро зажили, а силы прибавилось. Значит, древесная зола тоже может исцелять?
— Тот голос в голове прошлой ночью, должно быть, было предупреждением маленькой печки? Не думал, что она такая могущественная!
— Только пламя внутри лучше больше без нужды не доставать, не хочу снова испытать это чувство выжженного рассудка...
Гоува достал маленькую печку, пытаясь заговорить с ней, но как бы он ни старался, тот голос более не отзывался.
Он открыл медную дверцу и обнаружил, что огонек внутри стал вполовину меньше прежнего и казался совсем крохотным. Он едва теплился, готовый погаснуть в любой момент.
Гоува тут же заволновался:
— Маленькая печка, только не гасни! Если ты погаснешь, как я буду варить кашу, печь каштаны и жарить рис?
Он тотчас же увеличил печку, нарвал сухой травы и сена, и все это отправил внутрь, надеясь разжечь огонь сильнее. Но когда вся трава вокруг сгорела, огонек в печке лишь немного стабилизировался, не прибавив в размерах ни на крупицу.
— Неужели дров не хватает? Да где их теперь искать?
Гоува вспомнил, как под Новый год в пещере Сяобай укусил его за руку и окропил печку кровью.
Не колеблясь, он решился: прокусил указательный палец и выдавил несколько капель крови на медную поверхность.
В этот раз сработало! Поглотив кровь, огонек заметно подрос и стал выглядеть бодрее.
— И правда работает!
Гоува пришел в восторг. Он прокусил еще несколько пальцев и скормил печке десятки капель своей крови.
Только когда огонек внутри вновь стал размером с боб, он остановился.
Окинув взглядом окрестности: рис, который с таким трудом был выращен, погиб в ночной битве. Большую часть зерен превратило в пепел, остальное вбило в грязь.
Гоува не стал их собирать по зернышку, а просто разровнял землю, считая оставшийся рис посевным материалом, и обильно присыпал древесной золой.
— Теперь, когда черный медведь-демон мертв, вряд ли кто-то придет сюда мутить воду в ближайшее время, верно?
— Посажу в этот раз побольше, а когда соберу урожай — продам в городе.
Вскоре Гоува расширил свое тайное поле вдвое и завершил посев.
Все еще чувствуя беспокойство, он притащил несколько огромных валунов, чтобы загородиться от случайных взглядов снизу и с середины склона.
Закончив работу, Гоува отряхнул руки, снова повесил маленькую печку на шею и с удовлетворением направился вниз.
Приближалась пора весенней пахоты, погода начала теплеть. Спустившись с горы, Гоува принялся за перепашку домашнего надела. Вернувшись к полудню домой, он застал Ван Мацзы.
На Ван Мацзы уже не было той ватной куртки, он сменил её на обноски. В руках он держал кувшин вина и трех жареных цыплят.
Увидев Гоуву, Ван Мацзы опешил:
— Ах ты, сукин сын, чего это ты еще не с голоду не помер? Да еще как будто вытянулся, признавайся, небось за моей спиной воровал что-то вкусное?
Гоува не ответил, лишь с недоумением уставился на трех цыплят.
Ван Мацзы поспешно спрятал курицу за спину:
— Это я под залог закладной на землю достал, не смей на неё облизываться!
Гоува поразился:
— Дедушка Мацзы, ты заложил землю ради нескольких кур? Если не сможешь выкупить, где ты будешь жить?
Ван Мацзы холодно хмыкнул:
— Это моя земля, что хочу, то и делаю, не твое дело суетиться!
Тут же на его старом лице расплылась самодовольная ухмылка.
— Ты ничего не смыслишь! Бессмертный наставник Лу уже взял своих товарищей и отправился на гору Лаоин рубить змеиного демона. При талантах наставника, через полдня, не больше, они вернутся с победой. Я вот припасу курицу с вином у выхода из деревни, буду ждать. Хе-хе, авось кто из бессмертных оценит мою услугу и возьмет в ученики, заберет с собой. Тогда мне эта развалюха и даром не нужна будет...
Гоува не дослушал. В ушах у него будто прогремел взрыв, а в голове в одно мгновение наступила пустота!
— Плохо дело! Сяобай в опасности!
Он вскрикнул, забыв обо всем на свете, развернулся и бросился прочь — прямиком в сторону горы Лаоин!