— Передавай мяч быстрее! Быстрее!
Голос Комана хлестнул по полю, словно кнут.
Цзян Чэнь придержал мяч ногой, выдох превратился в облачко пара на морозном воздухе. Мокрый газон тренировочного поля «Фейеноорда» заставлял мяч катиться быстро — чуть зазеваешься, и он уйдёт за линию.
Он резко развернулся, одним движением перевёл мяч в сторону — кожаный снаряд, словно вспышка света, пронёсся через центр поля и лёг точно под ноги Лукасу.
Лукас, не поднимая головы, тут же мягко принял его и покатил вперёд партнёру, рванувшему в свободную зону. Форвард пробил с лёта — мяч чиркнул по перекладине и ушёл за ворота.
Тренировка прервалась.
Кто-то, тяжело дыша, выругался. Коман, нахмурившись, подошёл ближе.
— Неплохо, и угол, и скорость подают надежды. — Он сделал паузу и посмотрел на Цзян Чэня. — Цзян Чэнь, этот твой пас по времени... идеально.Он окинул взглядом всю команду:
— Запомните: футбол — это не работа на физическую силу, это игра головой.
Цзян Чэнь опустил голову и тыльной стороной ладони вытер пот с лица. Ощущение признания согрело его изнутри — не громкая похвала, а профессиональное доверие.
После окончания тренировки Цзян Чэнь не спешил уходить. Он остался отрабатывать удары.
Один удар. Второй. Десятый.
Он ловил телом каждое вращение мяча, сопротивление воздуха. После каждого удара он ненадолго закрывал глаза, чувствуя, как это молодое тело легче, быстрее и гибче, чем в прошлой жизни.
Коман издалека наблюдал за ним, чуть шевельнув губами — будто беззвучно отмечал для себя его рост.
Подбежал Лукас, бросил ему бутылку с водой:
— Ты что, машина? Ещё не уходишь?
Цзян Чэнь поймал воду, усмехнулся:
— Если я смогу выдать такой удар в игре, я буду стоить миллион евро.
Лукас сел прямо на траву, поднял на него взгляд:
— Прошло всего несколько дней, а ты уже самый особенный игрок в команде.
— Особенные люди часто приносят неприятности.
— Но это лучше, чем быть посредственностью.
Они переглянулись и улыбнулись. Ветер донёс с другого конца поля запах скошенной травы и солнечного света.
Несколько дней спустя настал черёд матча чемпионата против «Твенте».
Цзян Чэнь вышел в стартовом составе — снова на позиции правого вингера.
Трибуны были полны. Красно-белые флаги громко хлопали на ветру. Стоя в тоннеле для игроков, он чувствовал, как бешено колотится сердце. Давно забытое чувство азарта вернулось. Он больше не был тем репортёром, который пишет статьи, делает снимки и задыхается под грузом жизни. Он вернулся — туда, где его место.
Прозвучал свисток.
На 8-й минуте Цзян Чэнь получил пас от защитника и рванул с мячом.
Крайний защитник соперника бросился на него, но Цзян Чэнь дёрнул лодыжкой — ложный финт, и ушёл в центр. Газон взлетел в воздух, с трибун раздался изумлённый ропот.
Он не стал бить. Внезапно остановился и отдал мяч на левый фланг, куда уже врывался партнёр.
Лукас понял его без слов — ворвался в штрафную и пробил!
«Бум!»
Мяч вонзился прямо в девятку. Стадион взорвался. Лукас подбежал к нему, крепко обнял:
— Дружище, этот гол — твоя заслуга!
Цзян Чэнь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.
Во втором тайме соперник усилил опеку над ним, участились жёсткие стыки.
На 72-й минуте в очередном жёстком единоборстве его сбили — лодыжку пронзила острая боль.
Он поднялся, не взглянув на судью, только покачал головой.
В это мгновение в голове словно бы мелькнул какой-то голос — не сигнал системы, а знакомое, почти иллюзорное чутьё: «Встань».
Он глубоко вздохнул, перемогая боль.
Матч закончился. «Фейеноорд» 1:0 «Твенте» — команда продолжила уверенное восхождение.
После игры репортёры окружили его:
— Цзян Чэнь, ты выходишь в старте уже во втором матче подряд и показываешь блестящую игру. Что можешь сказать?
Он посмотрел в камеру. Голос его был спокоен:
— Я просто хочу играть в футбол.
Когда Цзян Чэнь вернулся в раздевалку, все парни уже вовсю шумели и подкалывали друг друга. Лукас показал ему большой палец:
— Тот мой удар — я пересмотрю запись раз десять!
— Я только надеюсь, что моя лодыжка не распухнет.
— Не волнуйся, к завтрашнему дню пройдёт.
Цзян Чэнь сел, развязал шнурки и взглянул на покрасневший голеностоп. Легонько потрогал, стиснул зубы — больно, но оно того стоило.