— Ху гэгэ, добрый вечер, — раздался голос, звонкий, словно у иволги, отчего на душе сразу становилось теплее.
— Это ты, девчушка? — Ху Хаонань задал вопрос, на который уже знал ответ, — ведь это вошло в их негласную традицию.
Это были брат и сестра, жившие через дорогу. Старшего звали Ма Лун — ему было семнадцать-восемнадцать лет, а младшей, Ма Сяоя, на вид было лет восемь или девять.
Брат с сестрой жили вдвоем, опираясь лишь друг на друга. А что же их родители?
Hу Хаонань никогда их не видел, да и расспрашивать не решался, а Сяоя никогда о них не упоминала.
— Это я, Ху гэгэ.
— Уже... снова не можешь попасть домой? — Ху Хаонань вспомнил, как обстояли дела месяц назад, когда он только-только оказался в этом мире. Поначалу он не хотел вмешиваться, но, увидев в темном подъезде маленькую соотечественницу с черными волосами и желтой кожей, не удержался и спросил тогда, что стрядом.
— Нет, дома электричество отключили, мне стало страшно, — именно так она ответила тогда.
— Вот оно что... Тебе помочь связаться с твоим братом?
— Нет-нет, Ху гэгэ, я уже звонила ему, он очень занят, но скоро вернется, я просто подожду его здесь, — хотя Сяоя говорила так, ее тело говорило само за себя — сделав маленький шажок вперед.
— А может, подождешь у меня? У меня как раз пара пачек лапши есть и сосиски. Говорят, если съесть их вместе в дождливый день, будет еще вкуснее. Хочешь?
Hу Хаонань, говоря это, еще и поманил ее пальцем к себе.
Со стороны это, наверняка, походило на взрослого извращенца, заманивающего маленькую девочку. Сначала Ху Хаонаня самогó это смущало, но со временем он привык.
Ничего не попишешь, эта малышка была слишком гордой.
И правда, Сяоя, услышав предложение, прикусила палец, сглотнула слюну, но ответила со всей серьезностью:
— Раз уж Ху гэгэ так искренне приглашает, я так и быть соглашусь, но я не буду есть просто так, я потом помогу тебе прибраться в комнате.
Hу Хаонань с видом я так и знал, что ты так скажешь изобразил величайшую благодарность:
— Ну, тогда я заранее благодарю тебя, Сяоя.
— Не за что, это мой долг.
Hу Хаонань усмехнулся, сделал пару быстрых шагов и открыл дверь, ожидая гостью.
Если честно, если бы эта девочка не наведывалась к нему каждые несколько дней, в квартире Ху Хаонаня давно бы воцарился ужас, как на его рабочем столе.
Странное дело: человек, умеющий все делать по списку и порядку, совершенно не любил поддерживать в доме идеальную чистоту. Наверное, это и есть натура мужчины.
Hу Хаонань пригласил Сяою в квартиру, поставил воду и заварил лапшу — это было одно из немногих блюд, на которые он был способен, если, конечно, заваривание лапши можно назвать кулинарией.
Квартира была невелика, и аромат лапши быстро наполнил все помещение.
У Сяои от запаха потекли слюнки, она даже почти начала ими давиться.
Когда Ху Хаонань поставил чашку с лапшой перед ней, он даже услышал, как она сглотнула — видно, девчонка проголодалась по-настоящему.
Впрочем, неудивительно: брат крутится как белка в колесе, чтобы заработать хоть какие-то деньги, так что у него попросту нет сил заботиться о младшей сестре.
— Вот, держи, ешь, пока горячая.
— Спасибо, гэгэ, — Сяоя с восторгом приняла лапшу. Кажется, она сама не заметила, как назвала его просто гэгэ.
Hу Хаонань то и дело приговаривал — ешь медленнее, не обожгись — но как тут есть медленно, если ты безумно голоден? Сяоя уплетала лапшу со свистом.
Hу Хаонань смотрел на нее с улыбкой, и невольно вспомнил выпитый наспех кофе с пирожным, на которые потратил двадцать долларов. Глаза его увлажнились — то ли от жалости к потраченным двадцати долларам, то ли от жалости к этой бедной маленькой девочке.
— Прости, Ху гэгэ, я съела всю лапшу, а ты сам-то поел? — заметив неладное, виновато спросила Сяоя.
Hу Хаонань поспешно покачал головой и, воспользовавшись моментом, когда отвернулся, протер глаза. Он мысленно обругал себя — ну с чего он стал таким сентиментальным? В мире полно бедняков, и он сам один