Осень вступала в свои права, и в школе близилось самое грандиозное событие — культурный фестиваль. Вся школа была пронизана атмосферой праздничного оживления и суеты. Для Линь Сяоюэ, всем сердцем стремившейся к обычной жизни, это было одновременно испытанием и возможностью. Испытанием, ведь во время коллективных мероприятий было легче выдать её неординарность, и возможностью, так как, растворившись в толпе обычных участников, она могла бы остаться в тени.
На собрании класса 2-3 староста по культурно-массовой работе ломал голову над номером для фестиваля:
— Одноклассники, мы записались на общее хоровое пение. Выбранная песня — «Завтра будет лучше». Но если все классы будут выступать с хором, то чем выделимся мы? Боюсь, нас ждет провал.
В классе послышался гул, но никто не мог предложить ничего стоящего. В конце концов, чего ожидать от обычных старшеклассников в плане искусства?
Линь Сяоюэ сидела в углу, пытаясь как можно сильнее ослабить своё присутствие. Хор — это хорошо. Просто стой в толпе, открывай рот, но не издавай звуков — идеальный план безопасности. Она даже начала вспоминать, не существуют ли в ином мире какие-нибудь техники скрытности или магия для ослабления присутствия, чтобы помочь себе в этом деле.
— Может быть, внесем изменения в аранжировку? — раздался чистый, ясный голос. Линь Сяоюэ подняла голову и увидела, что председатель студсовета Лу Юньчжоу неизвестно когда появился у задней двери класса. Рядом с ним стоял глава отдела культуры, отвечающий за координацию фестиваля. Видимо, они совершали обход, проверяя готовность классов.
Лу Юньчжоу подошёл к кафедре, вежливо кивнул старосте и классному руководителю, а затем обратился ко всем:
— Обычное хоровое пение действительно может показаться скучным. Мы могли бы добавить гармонии или изменить ритм, чтобы выступление стало более глубоким.
Его слова звучали разумно, но как воплотить это в жизнь — было неясно.
Линь Сяоюэ прислушивалась к обсуждению, особенно к части про гармонию, и её профессиональная привычка дала о себе знать. На её взгляд, гармонический ряд оригинала был красив, но слишком плоским, без должного напряжения. В ином мире эльфы славились искусством многоголосного пения, создающего ощущение невесомости, а боевые песни гномов использовали тяжелый, ритмичный бой барабанов, чтобы подстегнуть эмоции. Если бы удалось слегка соединить эти два элемента...
Она лишь подсознательно прогнала в голове оптимизированную версию, даже не планируя ничего озвучивать. Однако, придя в себя, она обнаружила, что все одноклассники, включая стоявшего у доски Лу Юньчжоу, уставились на неё.
— Линь Сяоюэ, — в глазах Лу Юньчжоу за стеклами очков мелькнул блеск, — ты только что сказала про эльфийские гармонии и гномьи барабаны?
Сердце Линь Сяоюэ ёкнуло. Беда! Неужели я снова случайно проговорилась вслух?
Су Сяожоу сидела рядом и с силой дергала её за рукав, взволнованно шепча:
— Сяоюэ! Ты разбираешься в аранжировке? Скорее расскажи им!
Видя ожидающие взгляды одноклассников, а особенно старосты, смотревшего на неё как на спасителя, Линь Сяоюэ оказалась в трудном положении. Ей пришлось, поборов робость, пытаться объясниться музыкальными терминами этого мира:
— Я так, просто подумала... Например, после второго куплета можно добавить подголосок, имитирующий... ну, эхо природы, чтобы звук стал более воздушным. А в проигрыше использовать ударные, имитирующие тяжелый ритм сердца, ускорить темп, чтобы повысить эмоциональное напряжение...
Она говорила максимально расплывчато, но общую структуру и желаемый эффект описала верно.
Лу Юньчжоу задумчиво кивнул и сказал старосте:
— Идея Линь Сяоюэ очень креативна. Воздушность эльфов и мощь гномов — пусть это звучит как фэнтезийный антураж, но в музыкальном плане это означает богатую гармоническую ткань и драйвовый ритм. Думаю, стоит попробовать.
Так, волею случая, Линь Сяоюэ стала музыкальным консультантом класса. В последующие дни ей приходилось в свободное время осторожно использовать знания из иного мира, чтобы слегка подкорректировать хоровое пение. Она не рисковала делать это слишком смело, лишь добавила несколько изящных мелизмов и ритмических изменений, не затрагивая основу оригинала.
Даже этого оказалось достаточно. На репетиции даже учитель музыки пришёл в восторг, отметив, что эта адаптация звучит свежо и очень выразительно. Энтузиазм одноклассников тоже взлетел до небес, и они смотрели на Линь Сяоюэ с явным обожанием. Девушка скромно отвечала, что просто немного поразмышляла, а внутри неё зазвенели тревожные колокольчики: кажется, попытка быть незаметной снова провалилась?
В день фестиваля школа кипела жизнью от множества людей, каждый класс и кружок показывали лучшее, на что способны. Их выступление было запланировано на главной сцене в школьном актовом зале.
Когда подошла их очередь, одноклассники в единой форме вышли на сцену, полные энергии. Когда воздушные женские голоса, словно туман в горах, заполнили зал, а затем вступил тяжелый, ритмичный бой, отдающийся в сердцах зрителей, шум в зале постепенно стих.
Их пение словно обладало магией. Не настоящей магией, а самой силой музыки, способной тронуть душу, лишь слегка усиленной техниками Линь Сяоюэ. Надежда и сила песни были переданы безупречно.
Когда они закончили, на мгновение тишина заполнила зал, а затем взорвалась громом аплодисментов. Многие гости, пришедшие из других школ, достали телефоны, снимая выступление. Записи их номера, попав в школьную сеть и социальные сети, быстро собрали комментарии в духе: «божественный уровень», «мои уши в шоке», «это точно спели школьники?». Выступление класса 2-3 неожиданно стало главной сенсацией этого фестиваля.
После завершения программы Линь Сяоюэ захотелось побыть в тишине, и она ускользнула к подсобке, где хранился реквизит. Только она успела выдохнуть, как изнутри послышались вскрик и грохот падающих вещей.
Заглянув внутрь, она увидела, как Лу Юньчжоу изо всех сил пытается удержать массивный сценический щит с декорацией замка, который вот-вот должен был на него рухнуть.
Ситуация была критической, и Линь Сяоюэ бросилась на помощь, даже не успев подумать. Подбежав, она протянула руку, и в момент касания щита в её ладони на мгновение вспыхнула руна техники левитации. Тяжесть огромной конструкции, грозившей задавить парня, мгновенно исчезла — щит стал легким, и они без труда удержали его.
Всё произошло в мгновение ока, в полутемной комнате, где постоянно сновали люди, никто ничего не заметил.
Лу Юньчжоу перевел дыхание, поправил очки и посмотрел на Линь Сяоюэ. В его взгляде теперь было не только любопытство, но и попытка что-то разгадать, сквозь которую проступала странная глубина. То мгновение, когда щит стал легким, было коротким, но тактильные ощущения не обманули. Это не могло быть совпадением.
— Линь Сяоюэ, — его голос звучал спокойно, но уверенно, — ты всегда умеешь удивлять. И не только в музыке, но и в чем-то еще.
Сердце Сяоюэ сжалось, но она постаралась сохранить невозмутимость:
— Просто удачно приложила силу. Лу Юньчжоу, здесь слишком много хлама, давай выйдем.
Он слегка улыбнулся, не став расспрашивать дальше, хотя его взгляд словно видел насквозь. Он тихо сказал:
— Спасибо за сегодня. Ваше выступление было невероятным.
Провожая взглядом уходящего председателя студсовета, Линь Сяоюэ почувствовала, как начинает болеть голова. Наблюдательность и логика этого парня были слишком хороши — он превращался в главное препятствие на её пути к обычной жизни.
Тем временем дома Линь Сяотан держал в руках телефон, пересматривая видео выступления класса сестры. Нахмурившись, он записал в Дневник наблюдений за пришельцами новую заметку:
«Подозрение +N: Владение неизвестными музыкальными теориями и технологиями управления звуковыми волнами. Частотный диапазон во время выступления не соответствует земным характеристикам, предположительно обладает эффектом ментального успокоения и эмоционального воздействия (Примечание: бабушка Чжан, соседка, после просмотра видео сказала, что у неё давление пришло в норму). Вероятность использования пришельцами искусства для культурной экспансии значительно возросла!»
Линь Сяоюэ смотрела на шумную толпу за окном актового зала и тихо вздохнула. Фестиваль прошел успешно, класс получил награду, все радуются. Это должно было приносить счастье. Но она хотела быть лишь обычной зрительницей, как же она умудрилась случайно стать творцом легенды?
Её путь к обычности оказался полон преград.
(Конец третьей главы)