Бывшая фея из церемониального отряда Небесного двора, отвечавшая за аромат цветов во время выходов небесных чиновников и за усиление запаха яств на пирах — мошенница, повышавшая качество блюд обманом.
Усердная, трудолюбивая, выносливая, счастливая фея, которая, следуя догматам, не имела пути к возвышению. Вечно крайняя, подставная маленькая фея, а ныне яо-гуай по имени Цзю Юаньцзы.
Она решила проучить этого невежественного смертного.
— Многие святые бессмертные вознеслись на небеса лишь после долгих лет самосовершенствования. Я же не такова: я — Небесная ци, проявившаяся в начале мироздания, моя магия безгранична, я вышла за пределы Пяти стихий, и одним движением руки могу изменить цвет неба и земли.
— Но из-за своей силы и нежелания участвовать в интригах и распрях святых бессмертных я стала бельмом на глазу у некоторых могущественных существ.
— Они сплели подлый заговор, я по оплошности попалась и позволила запечатать свою безбрежную магическую силу. Они хотели меня убить. Но я — Небесная ци, что мне их жалкие уловки? Я всё равно сбежала из мира бессмертных в мир смертных. Хе, — сказала Цзю Юаньцзы, насмотревшаяся телесериалов, и слова полились сами собой.
Этот псевдо-древний стиль её вполне устраивал. Откуда смертному знать, как устроен мир бессмертных? Он точно не заподозрит.
Гунъян Янь и правда выглядела потрясённой. В её голове уже развернулась целая 72-серийная драма о небесных интригах, и наконец она подвела итог:
— Старшая Цзю, выходит, ты сейчас беглая преступница? Из тех, за кем охотятся шишки из мира бессмертных?
— … — Цзю Юаньцзы очень хотелось на собственном опыте прочувствовать, каково это — быть яо-гуай всем сердцем. Например, скинуть эту смертную вниз и посмотреть, как зомби разорвут её в клочья.
Это вряд ли будет её Кармой, разве что немного испачкается Черной аурой, как у той культиваторши.
Вон, убила же человека — и ничего, главное, чтобы не своими руками.
То ли взгляд у Цзю Юаньцзы был красноречивый, то ли Гунъян Янь действительно так думала, но она с завистью сказала:
— Небесные чиновники наверняка все нехорошие, я с детства пересмотрела кучу всего про это. Те, за кем они охотятся, всегда оказываются обаятельными героями.
— Все они крепкие орешки, что не боятся силы, сами вершители своей судьбы. Старшая Цзю наверняка из таких же.
Глядя на её серьёзное, уверенное лицо, Цзю Юаньцзы подумала, что та, возможно, пытается обмануть её, принимая за неграмотную. Но вдруг это правда?
И тогда она, с самым серьёзным и крутым видом, сказала:
— Конечно, я такая. Нет, я именно такой демон-бессмертный.
Цзю Юаньцзы не считала, что врёт. Если яо-гуай не творит зла, то какой же он яо-гуай? Если, как те трое, пойдёшь защищать смертных ради куска хлеба, то как потом смотреть в глаза другим яо-гуай?
Сказать небольшую ложь во благо — тоже своего рода практика для яо-гуай.
Шар больше не лопался, но зомби никуда не делись. Перед ними было два живых лакомых кусочка, как же уйти, не откусив хоть разок?
Они один за другим падали вниз, громоздясь на полу горой, ломали ноги, но всё равно лезли наверх.
Когда они смогут дотянуться до украшений под потолком и оторвать проволоку, на верхних этажах, пожалуй, уже не останется зомби.
Гунъян Янь становилась всё смелее. Она принялась рассказывать Цзю Юаньцзы об особенностях зомби: они медлительны, тела у них неповоротливые, стоит им поцарапать — и зараза передастся, сам станешь зомби.
В некоторых фильмах и книгах зомби ещё и эволюционируют, становятся быстрее и обретают способности. В головах у них появляются кристаллы, и если человек съест такой кристалл, то тоже получит способности.
Однако будут ли здешние зомби такими — неизвестно.
Цзю Юаньцзы наконец поняла, зачем тот жэнь-сянь рубил головы зомби мечом и рылся внутри. Видимо, искал эти самые кристаллы. Не нашёл — и ругался недовольно.
Эволюционирующие, быстрые, со способностями зомби…
Цзю Юаньцзы раньше хоть и не бывала на Арене, но слышала, что пройти там испытания — дело нелёгкое.
Говорят, когда на Арену ещё можно было войти, некоторые находились там сотни лет и так и не могли выучить ни одного заклинания.
Чем сильнее человек, тем лучше он проходит испытания на Арене, и только тогда может выучить мощные заклинания и получить награду Арены.
Она не знала, остались ли у этого осколка Треножника Нюйва какие-то дополнительные награды.
Неужели нужно зачистить всех этих зомби?
Цзю Юаньцзы смотрела на зомби, и её мутило. Ночью, чего доброго, кошмары приснятся.
Прикоснуться к их гниющей плоти, к липкой, скользкой слизи — это ощущение тоньше, чем наступить в собачье дерьмо. От одной мысли у неё мурашки побежали.
Ладно, задание — продержаться двадцать четыре часа. Если выживу, значит, задание выполнено.
Цзю Юаньцзы внушала себе: будь осторожна, не будь слишком жадной, если хочешь жить долго. Те яо-гуай, что прыгают слишком высоко, либо биты, либо сидят взаперти и горбатятся.
Только она решила просидеть здесь до конца Арены, как Гунъян Янь тихонько потянула её за рукав и, запинаясь, сказала:
— Старшая Цзю, я… я хочу в туалет.
— И ещё, меня среди ночи похитили, я с тех пор ничего не ела. Я голодная и хочу пить.
Цзю Юаньцзы вытаращила на неё глаза. Есть?
Ах да, людям обязательно нужно есть и пить. Не то что святым бессмертным — те едят только ради удовольствия, впитывания духовной энергии или чтобы показать статус, раз уж могут себе позволить.
А что насчёт яо-гуай?
— Грр… — живот Цзю Юаньцзы заурчал. Внутри поднялось какое-то тянущее, тревожное чувство.
Она ужасно удивилась. Неужели это чувство голода?
Обнаружив, что тоже может хотеть есть, её живот, который не видел пищи несколько лет — с того дня, как она съела несколько кусочков дыни, угодила в Небесную тюрьму, лишилась бессмертной кости и была сброшена в мир смертных, — яростно запротестовал, урча и бурча без остановки.
Это незнакомое, щемящее чувство в животе за какие-то десять секунд сменилось с новизны на муку, и её затошнило от голода.
Желание найти хоть что-нибудь и запихнуть в рот, чтобы заполнить пустоту, оказалось сильнее, чем желание зомби сожрать их.
Цзю Юаньцзы схватила Гунъян Янь за руку и нетерпеливо спросила:
— Где тут можно найти еду? У тебя есть?
Гунъян Янь испугалась. Эта выглядит ещё более голодной, чем она сама. Казалось, Гунъян Янь своими словами пробила какую-то преграду, и голод вырвался наружу.
Она не посмела мешкать — взгляд у Цзю Юаньцзы был слишком страшным. Быстро указав на дальнюю лавку, она сказала:
— Старшая Цзю, похоже, это кафе. Если повезёт, мы сможем найти там еду.
— Только на третьем этаже ещё несколько десятков зомби, они загородили проход. Если мы их не отвлечём, до кафе не добер…
Не успела она договорить, как увидела, что Цзю Юаньцзы прыгнула обратно. Её нежные, хрупкие руки, которые, как она клялась, ни за что не коснутся зомби, ничуть не брезгуя, шлёпнули прямо по морде одного из них.
— Бум! — раздался глухой удар. Голова зомби дёрнулась, и он рухнул замертво.
Цзю Юаньцзы работала руками и ногами — крушила головы, сбрасывала зомби с этажа. Не прошло и минуты, как она разобралась со всей толпой, осаждавшей проход на третьем этаже.
Её воздушное, двухслойное, развевающееся на ветру длинное платье в стиле бессмертных было всё в грязных пятнах. От недавней брезгливости и привередливости не осталось и следа. Она походила на безумную женщину, которая поскользнулась в свинарнике, выбралась, заколола свинью, но всё никак не успокоится.
Стряхнув с рук налипшую гниль и слизь, Цзю Юаньцзы прыгнула обратно в центр атриума, схватила Гунъян Янь за руку и утащила её за собой.
Гунъян Янь показалось, что они взлетели на ветру. Она в жизни не была такой лёгкой — и в мгновение ока оказалась у входа в кафе.
Дверь кафе — деревянная рама с тонированным стеклом — Цзю Юаньцзы захлопнула, подтащила стул и заклинила его ножкой дверную ручку, а затем придвинула стол, окончательно заблокировав вход.
Она бросила Гунъян Янь и принялась осматривать довольно просторное кафе, не пропустив даже маленький туалет.
Внутри были только кровавые пятна, но трупов не было — всех зомби выманили наружу. В кафе, кроме полного разгрома, ничего опасного не наблюдалось.
Убедившись, что зомби и странных мутировавших животных нет, Гунъян Янь бросилась в туалет.
Отлично, вода и свет есть.
Цзю Юаньцзы яростно мыла руки в полуоткрытой кухонной раковине за стеклом. Как бы она ни была голодна, вымыть руки перед едой — это её принцип.
Дверь туалета открылась, Гунъян Янь осторожно высунула голову, огляделась и, убедившись, что всё чисто, побежала на кухню. Она начала шарить по шкафам в поисках еды.
Бесполезный хлам сильные не защищают. Нужно показать, что она на что-то годна.
Здесь всего лишь Арена, время не летит слишком быстро, поэтому на кухне оказалось много припасов.
Вода не отключена, свет есть. Даже самый никчёмный человек на грани жизни и смерти сможет состряпать хоть что-то.
Напитки, минеральная вода, салат из овощей, ветчина, булочки и масло.
— … — Цзю Юаньцзы смотрела, как Гунъян Янь запихивает в рот булочки, и молча сунула одну булочку себе в рот. Точно, бесполезная смертная, всё уже готово.
Она ела не медленнее Гунъян Янь. Хорошо, что хоть что-то есть, чего привередничать? Живот, голодный несколько лет, проснулся и требовал своего.
Гунъян Янь, съев четыре булочки и выпив три бутылки воды, наконец пришла в себя.
Глядя на Цзю Юаньцзы, которая ела с изящными, но быстрыми движениями, напоминая скорее машину для уничтожения еды, с пустыми глазами жуя булочку, она заискивающе сказала:
— Старшая Цзю, я просто очень проголодалась, вот и решила перекусить. Я в холодильнике видела много вкусного: стейки, рыбное филе — всё есть. Сейчас я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.
— Дай попробовать тебе земные яства, каких на небесах не сыщешь.
В Торговом центре, где бродили зомби и витал запах смерти, появился аромат еды.
Если бы у зомби осталось обоняние и память, они бы вспомнили запах шипящего на сковороде стейка, хрустящих тостов с маслом и растворимого кофе.
Эти запахи и еда согрели холодное сердце яо-гуай.
Всё в этом мире имеет смысл. Даже хрупкая и изнеженная богатая студентка-смертная — не исключение.
Цзю Юаньцзы, жующая подгоревший снаружи и сырой внутри стейк, довольно прищурилась и радостно подумала об этом.