От такого приёма Цзюмочжи не смел отмахнуться — пришлось, досадливо приостановившись, влить в себя всю внутреннюю силу и с размаху взметнуть правую ладонь над головой.
Золотая Тайная Печать Великой Руки, взвившись вслед за движением Цзюмочжи, с воем врезалась в Ци Меча.
Грянул взрыв — губы Цзюмочжи невольно дрогнули. Во-первых, его поразило, что этот Ци Меча, хоть и не плотный, обладает совершенно немыслимой мощью.
Во-вторых, после того как Ци Меча развеялся от удара ладонью, на него обрушилось Смертельное ледяное намерение — даже Цзюмочжи почудилось, что он провалился в ледяной погреб, и он не сдержал дрожи.
«Этого парня ни в коем случае нельзя оставлять в живых. С такими-то способностями — дождёшься, пока он войдёт в состояние Полушага к мастеру, и мне не найти себе могилы!»
Приняв решение, Цзюмочжи холодно усмехнулся, глядя, как Чжао Сюань, отбежав уже на тридцать шагов, снова сорвался с места размытой тенью.
На этот раз Цзюмочжи отчётливо чувствовал, что техника передвижения Чжао Сюаня начинает выдыхаться — даже скорость немного упала.
— Хм, вздумал задерживать меня такими приёмами? Посмотрим, сколько у тебя ещё внутренней силы, чтобы продолжать удирать? — бросил он.
С этими словами монашеская ряса Цзюмочжи надулась, словно от ветра, и сам он, превратившись в красное пятно, устремился за Чжао Сюанем.
Как и предполагал Цзюмочжи, на лице Чжао Сюаня, который тем временем улепётывал, застыла горькая усмешка.
Шесть секретов Гордого Холода были одним из тех искусств, что он постигал. Но Формула Ледяного Сердца, идущая в паре с ними, всё ещё не достигла у него даже малого совершенства.
Когда он только что применил первый из Шести секретов — Леденящий взгляд, — Чжао Сюань никак не ожидал, что без опоры на Формулу Ледяного Сердца этот приём окажется таким прожорливым на внутреннюю силу.
Со стороны эффект выглядел неплохо — даже Цзюмочжи вынужден был остановиться и отбиваться, — однако расход внутренней силы заставил Чжао Сюаня содрогнуться.
Он надеялся, что хватит остатков силы от Искусства малой беспризнаковости, но, прикинув расстояние — не меньше тридцати шагов до Цзюмочжи, — подумал: нужно поднять шум поколоритнее, Ци Меча должен хоть как-то достать противника.
И вот за эту шалость его Внешнее Энергетическое Поле едва не опустело досуха.
Конечно, Шесть секретов Гордого Холода — известные пожиратели Ци, и Чжао Сюань чувствовал это на тренировках. Но он и представить не мог, что у этих секретов нет предела.
Если бы вовремя не осознал опасность и не оборвал связь с Ци Меча Леденящего взгляда, тот вытянул бы всю силу до капли из Внешнего Энергетического Поля.
Теперь же, используя Ногу Бога Ветра: Ловить Ветер и Хватать Тени, Чжао Сюань черпал силу из Внутреннего Энергетического Поля — оттого, на взгляд Цзюмочжи, его скорость снизилась, а движения потеряли прежнюю плавность.
Пока Цзюмочжи продолжал погоню, по Казенной дороге, ведущей в Сучжоу, скакали шестеро всадников. Впереди — бородатый Чжугэ Чжэнво и седой старец Господин Мэй.
За ними следовали, само собой, Четыре Знаменитых Стража.
У Цин, хотя в детстве её ноги были так искалечены, что она не могла ходить, с помощью железного ремесла Те Юся — тот смастерил кое-какие приспособления для верховой езды, — легко держалась в седле вместе со всеми. А складное кресло-коляску нёс за спиной Те Юся.
Минувшей ночью Господин Мэй прибыл в Цанчжоу и, явив Приказ Главного Управителя, поднял всех пятерых в поход.
Сейчас они были уже неподалёку от Сучжоу.
Скакали во весь опор, как вдруг Лэн Линци, повернув голову, вгляделся вдаль:
— Какое пронзительное Намерение Меча!
Сам мастер меча, к тому же постигший его Намерение, он остро чувствовал любую его вибрацию вокруг.
Отряд нёсся по Казенной дороге, но, услышав слова Лэн Линци, все тоже устремили взгляды в ту сторону.
Хотя расстояние было велико, они ясно увидели, как с неба падает лезвие — Ци Меча длиной более сорока метров.
— Тпру!
Господин Мэй внезапно натянул поводья и остановил коня. Чжугэ Чжэнво и остальные тоже придержали лошадей.
— Господин Мэй, почему мы остановились? — повернувшись, спросил Чжугэ Чжэнво.
Господин Мэй, прищурившись, глядел вдаль; лицо его было полно тревоги:
— Это Шесть секретов Гордого Холода государя Циньского! Леденящий взгляд!
Господин Мэй прекрасно знал, сколько внутренней силы пожирают Шесть секретов. В обычных обстоятельствах Чжао Сюань не стал бы применять их попусту.
Особенно этот исполинский Ци Меча — такой длины и размаха. Выпустив его, Чжао Сюань наверняка сам останется почти без сил.
Господин Мэй, конечно, не ведал, что у Чжао Сюаня два Энергетических Поля; он ясно понимал одно: сейчас его государь в опасности!
— Скорее, туда! Циньскому князю грозит беда!
Чжугэ Чжэнво не стал медлить; видя, как Господин Мэй первым пришпорил коня, он тоже хлестнул своего.
А Лэн Линци и остальные трое остолбенели от услышанного.
Особенно Лэн Линци — ему не верилось, что Ци Меча, от которого за версту веет смертельным холодом, выпустил сам Циньский князь.
Прошлой ночью они уже успели оценить силу Господина Мэя.
Его искусство меча было поразительным, божественным.
Обычная ветка в руках старика — и от её уколов и взмахов во все стороны летели тени клинков.
Они помнили, как потрясён был Чжугэ Чжэнво, увидев фехтование Господина Мэя.
Правда, они не понимали, отчего Божественный Маркиз так изумился — ведь, на их взгляд, в настоящей схватке силы Маркиза и Господина Мэя были бы примерно равны, пятьдесят на пятьдесят.
Само собой, Четыре Знаменитых Стража чувствовали себя куда слабее.
Узнав, что старец служит Циньскому князю, да ещё и вступил в Управление Лазурного Неба, они хоть и таили обиду, но уже не столь глубокую.
Их всё сильнее разбирало любопытство: что же это за Циньский князь такой, если ему служит человек, подобный Господину Мэю?
Потому, когда после короткой схватки они поладили и Господин Мэй явил Приказ Главного Управителя, собравшись, они тронулись в путь той же ночью и теперь спешили в Сучжоу.
— Ну и ну, старина Лэн! Такой Ци Меча — ты бы, часом, и сам не смог выдать? — восхитился скакавший рядом с Лэн Линци Цуй Шанлюэ.
Лэн Линци, человек прямой, молча кивнул в ответ.
У Цин, она же Шэн Яюй, скакавшая позади, чуть нахмурила чуткие, как ивовый лист, брови. У неё был дар, о котором она и сама не ведала в полной мере, — чутьё.
Проникать в любые Намерения, любые состояния — в этом У Цин не было равных. Даже мастера на несколько ступеней выше не могли с ней сравниться в умении чувствовать.
Едва увидев тот Ци Меча, сердце девушки болезненно сжалось.
Намерение Меча, скрытое в нём, она ощущала тоньше, чем Лэн Линци.
Оно было и всевластным, и леденящим.
У Цин не понимала, что за человек способен владеть столь сложным Намерением.
Сейчас она сгорала от любопытства к этому неведомому Циньскому князю. При встрече непременно захочет испытать свой дар — читать чужие мысли — и как следует разглядеть его.