Когда процессия предстала перед императором Великого Чжао, Чжао Юйань, словно страус, зарылся головой в объятия Чжао Вэньди.
Хотя в прошлой жизни отравленное вино подал ему именно Чжао Вэньди, сейчас, когда пришлось выбирать между ним и Фу Чэном, Чжао Юйань всё же решил выбрать Чжао Вэньди.
Чжао Юаньсинь на мгновение задержал взгляд на Фу Чэне и Чжао Вэньди, заметил, что первый явно смущён, а Чжао Юйань, похоже, больше тяготеет ко второму, переглянулся с Великим наставником и, поразмыслив, дал согласие.
— А Шэнь, вверяю тебе Сяо Цзю. Не подведи императора-отца.
Когда Чжао Вэньди с Чжао Юанем на руках выходил из императорского кабинета, Чжао Юаньсинь многозначительно напутствовал его.
У Чжао Юаня от этих слов дрогнуло сердце. Этот его Второй брат-император, хоть и был ещё юношей, уже обладал зрелым умом, и его руки давно были по локоть в чужой крови. Пусть он притворялся, что не понял намёка императора Великого Чжао, — даже под страхом смерти он не поверил бы в это.
Смотря на необычайно красивого Чжао Вэньди, который, опустив глаза, ответил согласием, Чжао Юань не удержался и поднял голову, чтобы взглянуть на него.
Брови и очи — словно с картины, длинные ресницы — точно веер, но едва заметная улыбка в уголках губ заставила сердце Чжао Юаня тревожно забиться.
В молодости Чжао Вэньди был точно таким же — с улыбкой на устах протянул ему чашу с отравленным вином, не оставив ни малейшей возможности отказаться.
Чжао Юань задумался так глубоко, что не заметил: Чжао Вэньди обратил на это внимание, как только он поднял голову.
И лишь когда они вышли за порог императорского кабинета, Чжао Вэньди многозначительно опустил взгляд на Чжао Юаня у себя на руках и заговорил:
— О чём задумался?
— О брате-императоре… — ответил Чжао Юань.
Опомнившись, он резко умолк, вцепился в одежду на груди Чжао Вэньди и низко опустил голову.
До этого он никогда не встречался с Чжао Вэньди, и, услышь тот такие слова, непременно заподозрил бы неладное.
Но Чжао Вэньди неожиданно сказал:
— А ты речист.
Чжао Юань опешил, украдкой попытался осмыслить слова Чжао Вэньди, а после с облегчением выдохнул.
Словно невзначай, он добавил:
— Брат-император красив.
Чжао Вэньди остался невозмутим. Взяв у подошедшего Главного евнуха плащ, он накрыл им голову Чжао Юаня:
— И невдомёк мне было, что ты ещё и маленький распутник.
Чжао Юань дёрнул уголком глаза, желая увидеть выражение лица Чжао Вэньди, когда тот говорил это, но стоило ему шевельнуться, как Чжао Вэньди прижал его голову рукой прямо через плащ.
— Не двигайся. Пойдём, покажу тебе твои будущие покои.
Спустя полке фа Чжао Вэньди полулёжа развалился на мягком ложе в Спальном дворце Второго принца, а на коленях у него сидел совершенно ошарашенный Чжао Юань.
Чжао Юань опустил голову, схватился за руку Чжао Вэньди, лежащую у него на затылке, и, игнорируя придворных дам и евнухов, что сновали туда-сюда, обустраивая покои для него, нового принца, крепко сжал губы.
Глядя на такой вид Чжао Юаня, Чжао Вэньди высвободил пальцы, развернул мальчика лицом к себе:
— Что такое? Не рад жить вместе с братом-императором?
Чжао Юань ни за что не посмел бы сказать, что не рад. Скажи он так, Чжао Вэньди, чего доброго, запомнил бы это ему.
Чжао Юань не решался перечить Чжао Вэньди и лишь ответил:
— Я вовсе не против жить с братом-императором…
Он запнулся, глядя на насмешливо-загадочное выражение лица Чжао Вэньди, набрался смелости и начал играть роль:
— Брат-император, как думаешь, может, император-отец от меня отказался?
Услышав это, Чжао Вэньди нахмурился. Улыбка на его лице померкла. Он прижал Чжао Юаня к себе и легонько ущипнул его за пухлую щёчку:
— Кто тебе такое сказал?
Чжао Юань подумал про себя, что никто ему такого не говорил, он сам до этого додумался, но говорить об этом Чжао Вэньди он, конечно, не собирался.
Глядя на своего навязанного младшего братца, который, уткнувшись лицом в его грудь, молчал, Чжао Вэньди взглянул с тенью в глазах и подозвал жестом Главного евнуха.
— Пойди проверь, кто там опять из смертников язык распустил, и разберись с ним.