Оуян Чжэньхань смотрел на спину маленькой девочки с недоуменным видом. Он повернулся к стоявшему рядом другу и спросил:
— Брат Ли Цзин, что это значит?
Ли Цзин слегка усмехнулся:
— Говорит, что ты слишком много болтаешь.
Ли Цзин хлопнул Оуян Чжэньханя по плечу и тоже ушел.
…
Неизвестно, сколько прошло времени, как толпа зашумела, и кто-то громко крикнул:
— Началось!
Место проведения экзамена находилось на арене для испытаний внешних учеников. Чтобы подготовиться к сегодняшнему вступительному экзамену, Секта Цзинцзянь за несколько дней до этого привела арену в порядок.
Толпа ровными рядами выстроилась на площади испытаний.
Цзян Юэлоу была очень маленького роста, поэтому многие сознательно или бессознательно уступали ей дорогу.
Уступая шаг за шагом, она неожиданно оказалась в первых рядах.
Подняв голову, она увидела, что тот самый старший ученик, ответственный за экзамен, был тем же самым, кто проверял пульс у горных ворот.
Ли Сюаньцэ держал список имен и просматривал его.
Вскоре ученики принесли доску с объявлениями, увешанную деревянными табличками.
Ли Сюаньцэ поднял палец, применил заклинание, чтобы перенести все имена из списка на таблички, и взмахнул рукавом, после чего таблички распределились по парам.
Ли Сюаньцэ объявил:
— Вступительный экзамен состоит из трех туров на выбывание. Всего восемь площадок, все они находятся здесь, на арене внешних учеников. Ограничение по времени — полчетверти часа.
Ли Сюаньцэ сделал знак соседним ученикам, что можно начинать.
Раздался удар медного барабана, и состязание началось.
Солнце стояло в зените. Цзян Юэлоу стояла внизу, ведя себя очень тихо, в отличие от взволнованных и оживленных людей вокруг.
Силы экзаменуемых были неоднородны.
Секта Цзинцзянь принимала только тех, кому еще не исполнилось двадцати лет, остальные к участию не допускались.
Ли Сюаньцэ на первой арене наблюдал за движениями участников внизу и беспомощно вздыхал.
— В этом потоке ученики, кажется, совсем никудышные.
Сказав это, он перевел взгляд на коротышку под ареной.
Раздался удар барабана. Цзян Юэлоу повернула голову и посмотрела на доску вдалеке: на первой арене осталась только одна пара.
— Следующая пара: Цзян Юэлоу против Цзян Байся.
Услышав это имя, Цзян Юэлоу застыла на месте, на мгновение выпав из реальности.
Оуян Чжэньхань подошел ближе и спросил:
— Маленькая сестренка, ты его знаешь?
Цзян Юэлоу оцепенело ответила:
— Не знаю.
Девушка была очень чуткой и ранимой, но, чтобы защитить себя, она всегда использовала холодность как щит.
Оуян Чжэньхань удивился:
— У вас обеих фамилия Цзян, я подумал, что вы знакомы.
Ли Цзин заметил, что выражение лица Цзян Юэлоу слегка изменилось, и вмешался, чтобы сгладить ситуацию:
— Сяо Хань, однофамильцев очень много, возможно, госпожа Цзян и этот Цзян Байся просто случайно оказались тезками по фамилии.
Услышав это, Оуян Чжэньхань тупо закивал, а в его чистых лисьих глазах крупными буквами читалось слово «глупость».
Цзян Юэлоу подумала про себя: «Как же можно не знать? Девятый принц государства Янь, сын наложницы Ван, окруженный безграничным обожанием, в свои восемнадцать лет уже достиг стадии Закладывания Фундамента. Он — любимец небес, а также ее враг».
В свое время из-за интриг наложницы Ван ее мать из императрицы была разжалована в наложницу Чэнь. Жизнь в холодном дворце была сносной, но из-за того, что клан Ван задержал провизию и перехватил подкрепление, пограничные сражения были проиграны, и сто тысяч солдат сложили головы.
Клан Ван воспользовался этим, чтобы обвинить клан Чэнь в измене. Император давно опасался клана Чэнь, и действия клана Ван привели к тому, что противоречия между правителем и чиновниками вспыхнули с новой силой. Весь род Чэнь был казнен, включая мать и её саму, приговоренных к смерти.
Она собственными глазами видела, как все её родственники со стороны матери лишились голов. В тот день она плакала. Дождь лил как из ведра, капли били по её телу, было очень больно, но ещё больнее было в душе.
Год назад под давлением народа император возобновил дело. Однако виновники — клан Ван, имея покровительство экспертов стадии Бессмертных, отделались лишь легким наказанием.
Это было воистину иронией…
Она была мала, но понимала, что скрывается за этими событиями. Матушка говорила, что император узколоб и не потерпит никого, кто угрожает его власти.
…
— Девятый брат, будь осторожен.
Перед тем как выйти на арену, Цзян Юйчжи ласково предупредила брата.
Цзян Байся, статный молодой человек, смотрел на эту малышку перед собой и погрузился в свои мысли.
— Состязание начинается.
— Погодите, — перебил Цзян Байся судью.
Старший ученик спросил:
— Этот участник, у вас возник вопрос?
Цзян Байся указал на малышку перед собой:
— Старший брат, не вышло ли ошибки? Как моим противником оказалась эта маленькая девочка?
Тот посмотрел вниз в список, где проступил облик Цзян Юэлоу.
Он сдержанно ответил:
— Ошибки нет, начинайте поединок.
— Но…
— Почему ты так много болтаешь? Будешь драться или нет? Я очень занят, — проворчал Сю Янь. Ему действительно надоело, этот человек был слишком дотошным.
Цзян Юйчжи внизу вышла из себя, она уперла руки в бока и закричала:
— На кого ты кричишь! Разве нельзя сказать по-человечески?
Как он посмел кричать на ее девятого брата? Жить надоело?
Вспыльчивый характер Сю Яня дал о себе знать, он закатал рукава и собрался подойти к этой девушке. Кто сказал, что у книжника нет характера? Характер у него был ещё тот.
В этот момент Ли Сюаньцэ пришел в движение. Он встал и посмотрел на Сю Яня, и тот сразу сник, а его спесь заметно поубавилась.
Голос Ли Сюаньцэ, мягкий, словно нефрит, прозвучал для Цзян Байся на арене:
— Этот участник, либо сражайся, либо уходи с арены. Мы очень заняты, тебе нет нужды тратить общее время.
Услышав это, Цзян Байся поспешил воспользоваться предоставленной возможностью сгладить углы.
— Да.
Сю Янь снова объявил о начале состязания.
Цзян Байся увидел, что у девушки нет никакого оружия, и убрал свой меч.
Цзян Юэлоу подумала: «Бесполезное милосердие».
Цзян Юэлоу стояла на месте, применяя технику одной рукой.
— Водный Сбор! — в считанные мгновения капли воды вокруг собрались на кончиках её пальцев.
— Вперед! — приказ прозвучал как руководство к действию. По велению Цзян Юэлоу собранная вода превратилась в несколько толстых водяных копий, которые устремились к Цзян Байся.
Цзян Байся был поражен: как это возможно…
Он не ожидал, что эта девочка в столь юном возрасте сможет сконденсировать водяные столбы. Такое даже Юйчжи было не под силу!
Цзян Байся стоял на месте, используя духовную силу для защиты. Он полагал, что отразить атаку практиков стадии Очищения Ци ему, практику стадии Закладывания Фундамента, будет проще простого.
Но в следующую секунду его барьер из духовной силы треснул.
Цзян Байся сделал сальто назад, отступив на несколько шагов, и лишь повторно собрав духовную силу, смог заблокировать атаку.
За четыре месяца пути Цзян Юэлоу день и ночь практиковалась. Учитель не научил её многому, но она не знала почему, у нее была странная близость к магии, стоило только попробовать — и всё получалось.
Цзян Байся подумал: «Недооценил».
Цзян Юэлоу прекратила атаку. За год, что они провели с учителем, он научил её многим вещам. Она усвоила их не в совершенстве, но для вступления в Секту Цзинцзянь этого было достаточно.
Цзян Байся вытащил меч.
— Меч Тысячи Замыслов. — Цзян Юэлоу смотрела на меч, который вытащил Цзян Байся.
Она на мгновение потерялась, в её глазах мелькнули разочарование и тоска.
Меч Тысячи Замыслов был мечом жизни её дяди. После смерти дяди меч хранился в Павильоне Десяти Тысяч Мечей в столице.
Меч Тысячи Замыслов был очень верным, даже она не могла его вытащить, но теперь он выбрал члена королевской семьи.
Ли Сюаньцэ заметил аномалию в состоянии девочки: духовная энергия бурлила, дух был встревожен.
Цзян Байся не понимал, почему его противница отвлеклась в такой момент, и, воспользовавшись шансом, бросился вперед с мечом.
Цзян Юэлоу пришла в себя и увернулась.
На кончиках её пальцев собралась духовная сила, на этот раз вода превратилась в лед. Острые ледяные шипы выглядели как смертельно опасное оружие.
Внизу раздались возгласы изумления.
— Как это возможно?! — громко воскликнул Оуян Чжэньхань.
В этот раз никто не упрекнул его в лишних словах.
— Точно! Как это возможно? Еще не создав золотое ядро, обладать такой духовной силой, чтобы сконцентрировать столь крупные ледяные столбы? — подхватил кто-то из толпы.
Оуян Чжэньхань спросил друга рядом:
— Брат Ли Цзин, как такое может быть?
Ли Цзин ответил ему:
— Это значит, что у человека врожденный талант!