В главном зале семьи Линь стояла тяжёлая атмосфера.
Линь Мо лежал в стороне, его сознание туманилось, а в теле ощущалось, будто вены были обожжены раскалённым железом. Каждый вдох причинял нестерпимую боль. Лишь крошечный, почти неощутимый холодок в области сердца защищал его, позволяя с трудом сохранять остатки здравого рассудка.
Он с трудом приподнял веки.
В центре зала, скрестив руки за спиной, стоял хладнокровный старейшина семьи Юнь. Он слегка приподнял подбородок, окинув взглядом присутствующих членов семьи Линь с нескрываемым высокомерием. Позади него неподвижно стояла Юнь Ни. Её лицо по-прежнему оставалось холодным, но кончики пальцев едва заметно подрагивали, выдавая скрытое напряжение.
— Глава семьи Линь, — заговорил хладнокровный старейшина, и в его голосе словно звенел лёд, — раз уж дошло до такого, давайте говорить прямо.
Он перевернул запястье и достал свиток, сделанный из неизвестной звериной шкуры. Свиток развернулся, на нём древними серебристо-серыми чернилами были начертаны условия договора. В самом низу красовались два сложных кровавых отпечатка, испускающих слабые, но отчётливые энергетические колебания — один был пронизывающе ледяным, а другой нёс в себе суровую строгость, свойственную семье Линь.
Это был брачный контракт, союз между семьями Линь и Юнь, заключённый сотни лет назад.
— Столетнее соглашение гласит совершенно ясно, — старейшина указал пальцем на ледяной отпечаток, а затем резко ткнул в сторону Линь Мо. — Продление союза требует, чтобы прямые потомки обеих сторон обладали уникальными способностями, чтобы их сила резонировала! Тогда, заключая договор, мы исходили из того, что молодой господин Линь Мо обладает удивительными духовными венами, которые гармонируют с телосложением нашей юной госпожи, что давало надежду на совместное достижение великого пути!
Его голос внезапно взлетел вверх, став резким:
— Но что теперь?
— Три года! Целых три года! Культивация Линь Мо не только не продвинулась, но и откатилась назад, духовные вены забиты. Чем он отличается от калеки? Обычный смертный! — Его слова, словно плеть, хлестали по лицам всех присутствующих представителей семьи Линь. — А моя госпожа Юнь Ни обладает редчайшими Девятью ледяными венами, её талант потрясает Северные Земли! Ей суждено парить в небесах!
Он резко захлопнул свиток, издав громкий сухой щелчок.
— Спрашивается, достоин ли калека из грязи феникса девятых небес? Этот договор давно стал пустой формальностью! Сегодня семья Юнь пришла не обсуждать. Мы пришли уведомить вас! Этот брачный союз расторгнут!
Каждое слово било по ушам Линь Мо, как тяжёлый молот, заставляя их звенеть. Обычный смертный… калека из грязи… Он до боли сжал челюсти, во рту разлился металлический привкус крови. Пожирающее желание, которое только что утихло, снова начало беспокойно пульсировать в его жилах.
На главном месте Линь Чжань резко сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо побледнело, грудь тяжело вздымалась, он был готов выпустить мощную ауру — силы Стадии Духовного Боеца было достаточно, чтобы подавить всех присутствующих!
Но в этот момент его лицо вдруг залил нездоровый румянец, тело едва заметно качнулось, и та мощная аура, готовая сорваться с цепи, внезапно рассыпалась, сменившись неудержимым приступом кашля.
— Кхе-кхе… кхе… — Он закрыл рот рукой, его плечи содрогались, дыхание сбилось, а прежде острый взгляд на мгновение потускнел.
Старые раны! И именно в такой момент!
Сердце Линь Мо опустилось в бездну.
Эта сцена, конечно же, не ускользнула от глаз старейшины семьи Юнь. В уголках его губ мелькнула едва заметная насмешка.
Она не укрылась и от второго старейшины Линь Чжэньшаня, наблюдавшего за происходящим из зала. В глубине глаз Линь Чжэньшаня промелькнуло злорадство. Он поспешно сделал шаг вперёд, деланно проявляя заботу о Линь Чжане:
— Глава семьи, ваши старые раны ещё не зажили, не стоит так волноваться.
Затем он повернулся к старейшине семьи Юнь, на его лице заиграла услужливая улыбка, и в голосе послышались заискивающие нотки:
— Старейшина Юнь, прошу, успокойтесь. Это… это действительно упущение нашей семьи Линь, что мы допустили такое… увы.
Он с горьким видом вздохнул, и, когда его взгляд скользнул по Линь Мо, в нём промелькнул ледяной холод и отвращение:
— Этот Линь Мо совершенно не стремится к развитию, погряз в лени и растратил свой дар. Он действительно… совершенно не достоин благородства юной госпожи Юнь Ни. Этот брачный союз… раз семья Юнь считает его неуместным, то пусть будет по-вашему. Только вот столетняя дружба…
— Второй старейшина! — Линь Чжань резко поднял голову, перебив Линь Чжэньшаня, его глаза пылали гневом. Поведение Линь Чжэньшаня выглядело так, словно он был готов бросить лицо семьи Линь под ноги другим!
Линь Чжэньшань, словно ничего не слыша, только бросил многозначительный взгляд на Линь Чжаня и понизил голос:
— Глава семьи, чаша весов уже перевесила, зачем ради никчёмного калеки оскорблять семью Юнь? Сейчас наша семья Линь слаба и нуждается в поддержке…
Хотя он говорил тихо, многие в зале отчётливо расслышали его слова.
— Ха-ха-ха! — Старейшина семьи Юнь расхохотался, в его смехе сквозили торжество и презрение. — Похоже, в семье Линь всё же есть разумные люди. Второй старейшина Линь, вы действительно понимаете толк в делах!
Он больше не смотрел на побледневшего Линь Чжаня и снова перевёл взгляд на Линь Мо, словно на кучу мусора:
— Линь Мо, брачный контракт расторгнут. С этого дня ты и Юнь Ни больше не связаны! Береги себя!
Сказав это, он махнул рукавом, собираясь уйти.
— Подо… подождите.
Раздался на редкость упрямый голос, нарушив удушливую атмосферу.
Все взгляды мгновенно устремились к источнику звука — к юноше, который с трудом приподнялся на локтях.
Линь Мо поднял голову, на его лице не осталось ни капли крови, губы потрескались, но глаза сверкали пугающим светом, в них горело нечто похожее на яростное пламя. Он не сводил глаз со старейшины семьи Юнь и спросил, чеканя каждое слово. Голос его был негромким, но отчётливо долетел до каждого:
— Расторжение помолвки… я признаю.
— Но то вино… что это было?
Старейшина семьи Юнь замер на месте и обернулся. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным равнодушием:
— Разумеется, это была Роса Застывшего Нефрита для твоего исцеления. Или тебе мало?
— Роса Застывшего Нефрита? — Линь Мо скривил губы в улыбке, которая была хуже слёз. — Яд, разъедающий вены и уничтожающий фундамент, вы называете Росой Застывшего Нефрита? Семья Юнь… весьма велики ваши амбиции!
Как только эти слова прозвучали, в зале воцарился ужас!
Даже Юнь Ни, до этого момента державшаяся бесстрастно, резко подняла глаза на старейшину, и в них впервые промелькнуло чистое изумление.
Линь Чжань рывком поднялся, в его глазах вспыхнул страшный, леденящий блеск:
— Старейшина Юнь! Вы обязаны дать мне объяснения за это!
Лицо старейшины семьи Юнь слегка изменилось. Он явно не ожидал, что Линь Мо сможет это обнаружить, да ещё и осмелится открыто заявить об этом. Его взгляд помрачнел, и он холодно фыркнул:
— Мальчишка, не болтай ерундой! Сам загубил себя, тренируясь по запретным техникам, а теперь хочешь оклеветать мою семью Юнь? Смешно!
Он даже не потрудился оправдываться, обрушив на Линь Мо свою мощную ауру. Стадия Духовного Боеца должна была заставить Линь Мо замолчать.
Линь Мо глухо застонал. Его тело, и без того раненое, было готово рассыпаться, но он держал спину прямо. Его налитые кровью глаза не отступили ни на шаг, опираясь на безумную волю, он продолжал противостоять давлению.
— Оклеветал… ты сам прекрасно знаешь, что это не так! — выдавил он сквозь зубы.
— Довольно! — Старейшина семьи Юнь, явно не желая продолжать этот спор, рявкнул: — Линь Мо, хватит создавать беспорядок! На сегодня всё кончено, мы уходим!
— Стоять!
На этот раз это был Линь Чжань. Он с трудом сдерживал боль, сходя с главного сиденья, и перегородил путь людям из семьи Юнь. Хотя его дыхание было нестабильным, величие главы семьи вернулось к нему:
— Пока мы не проясним всё до конца, никто не уйдёт! Семья Юнь обязана дать объяснения моему сыну!
Ситуация в мгновение ока стала взрывоопасной!
Взгляд старейшины семьи Юнь стал абсолютно ледяным:
— Линь Чжань, ты хочешь стать врагом моей семьи Юнь? С твоим нынешним состоянием? С твоей семьёй Линь?
Не успел он закончить фразу, как охранники семьи Юнь за его спиной шагнули вперёд. Вспыхнула их аура — все они были высокоуровневыми Мастерами Боевых Искусств! Их мощное совместное давление вмиг рассеяло ауру, которую с трудом поддерживал Линь Чжань.
Линь Чжэньшань, заметив это, изменился в лице и поспешно бросился сглаживать углы:
— Ой, недоразумение, всё это просто недоразумение! Старейшина Юнь, не сердитесь, глава семьи просто разволновался… — Говоря это, он тайком дёрнул Линь Чжаня за рукав.
Линь Чжань оттолкнул его, грудь его тяжело ходила, он не сводил глаз со старейшины семьи Юнь.
В этот момент Юнь Ни, всё время хранившая молчание, внезапно заговорила. Её голос оставался холодным, но в нём проскользнуло едва заметное колебание:
— Старейшина Мо, то вино…
Хладнокровный старейшина, которого звали старейшина Мо, прервал её тоном, не терпящим возражений:
— Госпожа, такие вопросы решает семья, вам не нужно вмешиваться. — Он снова посмотрел на Линь Чжаня и бросил напоследок: — Глава семьи Линь, сегодняшний наш приезд — это расторжение союза, а не начало войны. Если недовольны, можете прийти в Северные Земли к семье Юнь и обсудить это. Уходим!
Он больше не дал ни единого шанса, уводя людей из семьи Юнь, силою пройдя мимо Линь Чжаня и направляясь прямо к выходу из зала.
Проходя мимо Линь Мо, Юнь Ни на мгновение почти незаметно задержалась. Она опустила взгляд с тяжёлым чувством, глядя на него; в её глазах были и вина, и беспомощность, может быть, ещё что-то другое, но в итоге всё превратилось в холодное отчуждение.
Она не проронила ни слова и быстрым шагом нагнала отряд.
Линь Мо смотрел на её удаляющуюся решительную фигуру, на то, как надменно уходят люди семьи Юнь, на то, как дрожит от гнева и боли тело отца, на льстивую физиономию второго старейшины, на взгляды окружающих членов семьи — сочувствующие, презрительные или вовсе безразличные…
Небывалый холод пронизал всё его тело, каждую косточку.
Это было холоднее, чем ледяной яд Росы Застывшего Нефрита.
Мир словно лишился всех звуков, остался только бешеный и одинокий стук сердца в груди.
Он медленно, очень медленно сжал кулаки. Ногти вонзились глубоко в ладони, протыкая кожу, кровь просочилась сквозь пальцы и упала на холодный пол.
Эта острая боль помогла ему немного прояснить спутанный разум.
Он поднял голову, глядя в сторону, куда исчезли представители семьи Юнь, и голосом, который мог слышать только он сам, прохрипел клятву:
— Семья Юнь… всё то, что произошло сегодня, я запомнил.
— Настанет день, я предстану перед вами и верну сегодняшнее унижение сторицей!
— А та чаша вина… я во всём разберусь.
Голос его звучал тихо, но в нём слышалось леденящее душу упрямство.
Внутри него дремлющая кровавая звезда, казалось, отозвалась на эти крайние чувства, слегка содрогнувшись. От треснувшего кулона на груди снова повеяло слабым холодком.
На этот раз в этом холодке чувствовалось что-то ещё… некая первобытная жажда."
тная жажда.