Они вдвоем зашли в закусочную.
Ван Сяолэ заказал пятьдесят паровых булочек и две миски супа.
У Таохуа съела две булочки, выпила миску супа и почувствовала, что сыта.
Ван Сяолэ попросил хозяина завернуть оставшиеся булочки в два пакета.
— Давай возьмем по пакету, — предложил Ван Сяолэ.
На этот раз У Таохуа не стала отказываться.
Они сложили пакеты на ручную тележку, У Таохуа снова уселась сверху, а Ван Сяолэ, катя ее, помчался так быстро, что едва касался ногами земли. По дороге они весело болтали.
Вернулись домой они в два часа дня.
— Сестренка Таохуа, сегодня ты изрядно утомилась, ступай скорее домой и отдохни, — сказал Ван Сяолэ.
— Что ты такое говоришь? — ответила У Таохуа. — К чему эта вежливость со мной?
— Как только я возьму тебя в жены, — пообещал Ван Сяолэ, — больше не буду с тобой церемониться.
— Иди ты, — отозвалась У Таохуа, — опять начал болтать невесть что.
У Таохуа собралась было идти домой, но Ван Сяолэ снова обратился к ней:
— Сестренка Таохуа, вечером снова пойдешь мне помогать собирать персики?
— Конечно пойду, — ответила У Таохуа. — Деревья там такие высокие, как ты один справишься?
Им обоим нравилось проводить время за разговорами, и даже короткое расставание казалось им невыносимым.
Вернувшись домой, Ван Сяолэ застал отца лежащим на кровати.
Мать, как обычно, с растрепанными волосами и в черных лохмотьях, сидела на табуретке лицом к стене, погруженная в глубокие раздумья. Неизвестно, о чем она думала.
Ван Сяолэ достал из пакета две булочки и протянул матери.
Она посмотрела на сына, оскалилась в улыбке, взяла булочки и принялась жадно жевать.
Мать никогда прежде не ела паровых булочек, и ей показалось, что это невероятное лакомство. Она проглатывала их одну за другой.
Глядя на мать, Ван Сяолэ не выдержал:
— Мама, ешь медленнее, подавишься. У меня есть еще.
Сказав это, он достал еще две булочки и протянул ей, а затем подошел к кровати отца и положил булочки рядом с ним.
Отец посмотрел на гостинец и спросил:
— Глупыш, зачем накупил столько еды? Сколько денег потратил? Где ты их взял?
— Папа, это сущие пустяки, — ответил Ван Сяолэ. — Вот увидишь, когда появятся деньги, мы будем есть мясо, пельмени и собачатину, будем есть всё самое вкусное до отвала.
Его отец только усмехнулся:
— Мечтатель ты мой непутевый, забудь об этом. Откуда у нас деньги?
Он по-прежнему смотрел на жизнь крайне пессимистично.
Тогда Ван Сяолэ вытащил из кармана деньги:
— Это выручка с сегодняшней тележки персиков. Завтра продам еще больше.
Отец взял деньги в руки и вдруг громко закричал:
— Глупый Сяолэ, вставай немедленно на колени!
Вид отца поверг Ван Сяолэ в шок. Он не понимал, чем успел разгневать старика.
Ван Сяолэ опустился на колени:
— Папа, что не так?
— Откуда ты украл эти деньги? — спросил отец. — Признавайся, у кого ты их содрал? Живо верни всё обратно!
Вчера вечером Ван Сяолэ привез полную тележку персиков. Он накрыл их тканью, привез во двор и даже не стал открывать, потому что не хотел, чтобы в деревне знали о его торговле. Уставший и взволнованный, он просто лег спать и совсем забыл угостить родителей.
Отец продолжал отчитывать его:
— Сын, запомни, лучше умереть с голоду, чем воровать чужое.
Поняв, что отец принял деньги за краденые, Ван Сяолэ поспешил объясниться:
— Папа, я не воровал, это чистая выручка от наших персиков. Мой разум прояснился, я не стану тебя обманывать.
— Опять ты за свое! — воскликнул отец. — Совсем отупел! Убирайся прочь, не хочу видеть вора в своем доме!
Отец был в ярости. Он решил, что сын украл деньги, а теперь запирается, и от одного взгляда на него ему становилось тошно. Пусть убирается пока что — если кто в деревне будет искать пропажу, он сам всё вернет. Выгнав Ван Сяолэ, старик принят есть свою булочку, постоянно оглядываясь по сторонам и опасаясь, что за деньгами придут разбираться.
Тем временем мать доела булочки. Ее пустые глаза уставились на стол, она протянула руку, чтобы взять добавку.
— Уйди отсюда! — крикнул отец. — Подавишься ведь! Будем есть по одной за раз, растянем удовольствие.
Ван Сяолэ вышел на улицу и увидел, как по дороге со стороны запада идет сваха Ван. Она свернула прямо к порогу дома У Таохуа.
Ван Сяолэ призадумался: Что свахе делать в доме У Таохуа?
Он закрыл лицо руками, а когда убрал их, его выражение лица снова изменилось: рот перекосило, глаза стали бессмысленными, а с губ потекла слюна.
Придурковатой походкой он подошел к дому У Таохуа и, остановившись у входа в главную комнату, прислушался к разговору свахи с матерью Таохуа, которая в это время отдыхала в спальне.
— Сватья, — говорила сваха Ван, — я пришла сосватать твою Таохуа. Сын нашего сельского старосты Лю положил на нее глаз, это сам староста меня прислал.
Мать У Таохуа замялась, она явно пребывала в нерешительности.
— Слушай, сестрица, — наконец ответила она, — боюсь, ничего не выйдет. Наша Таохуа закончила университет, она сама говорила, что не хочет связывать жизнь с простым деревенским парнем.
— Да как же ты не понимаешь! — воскликнула сваха Ван. — Староста Лю в нашей деревне самый богатый человек. Твоя дочь выйдет замуж и вмиг перемахнет через порог в новую жизнь, станет богатой госпожой. Ей больше не придется гнуть спину на работе, разве это не благо?
Мать У Таохуа не знала, что возразить.
В этот момент из комнаты вышла сама У Таохуа.
— Тетушка, — холодно произнесла она, — не утруждайте себя. Наш дом не чета семье старосты. Я буду искать ровню себе, а на таких высокопоставленных людей мы и не заглядываемся.
— Глупая девочка, — не унималась сваха. — Ста