Я достал телефон и сказал Хуа Чэню:
— Смотри внимательно, у Комиссии по проверке дисциплины нет понятия выходных, они отвечают на звонки в любое время, послушай сам.
— Сяо Хай, Сяо Хай, подожди, подожди!
Хуа Шаньмин вышел из-за здания, крича на ходу:
— А-Юнь и Сяо Чэнь беспокоятся за старшего брата, они хотели пойти вместе с тобой навестить его, по велению сердца, из сыновней почтительности. Они не встретили тебя и поняли всё превратно. Они звонили и говорили, что будут ждать, я просил их этого не делать, но не послушали. Вот, я спешил изо всех сил, а ты всё равно всё не так понял, — Хуа Шаньмин долго что-то бормотал.
— Здесь не самое подходящее место для разговоров, но, дядя, раз уж вы решили здесь объявиться, значит, не боитесь огласки. Что ж, раз я при вас буду подавать жалобу на собственного отца, это как раз как вы и хотели, — я продолжал искать в телефоне номер Комиссии.
— Сяо Хай, всё совсем не так, как ты думаешь. Недоразумение, полное недоразумение, пойдём наверх и поговорим, — Хуа Шаньмин схватил меня за рукав. Он, конечно, не хотел, чтобы об этом узнали все вокруг, для него в этом не было никакой выгоды.
— Не надо подниматься, поговорим прямо здесь. Моя сестра ненавидит отца, ей всё равно, что будет с ним в конце, её жизнь никак не пересекается с вашей.
Моё безразличие сбило дядю с толку, он не мог понять, что на самом деле меня заботит.
— Сяо Чэнь тоже всё не так понял, потому что не увидел тебя, на самом деле, правда, нет...
— Мой отец ведь не в дисциплинарной комиссии горкома, как вы, дежуря там, можете знать, ходил я к нему или нет?
— Именно, именно! Сяо Чэнь по неопытности просто хотел навестить старшего дядю. Посмотри, как из-за этого пустяка ты снова нас неправильно понял. Дядя верит тебе, Сяо Хай, деньги для старшего брата мы с твоей тётей подготовили, ждём твоего звонка.
— Дядя, следи за словами и поступками, хорошенько подумай перед тем, как что-то говорить или делать. Мне сегодня перенесли свидание с отцом, я внутри весь киплю, у меня нет терпения объясняться с вами. Если из-за ваших денег у папы возникнут новые проблемы, больше не приходите и не докучайте мне. Я позволю вам объясняться с теми отделами, которым это будет интересно, хорошо? — Я нащупал его самое уязвимое место — жадность, и не собирался проявлять мягкость.
— Не доводи до такого, не доводи, мы же одна семья! Мы верим тебе, Сяо Хай, мы ждём твоего звонка, обязательно ждём. Я сейчас же заберу этих двоих бестолковых, уходим, уходим, — дядя принялся притворно ворчать: — Чего встали? Быстро убирайтесь! Видите, как вы разозлили Сяо Хая? Живо вон!
Дядя снова повернулся ко мне:
— Сяо Хай, мы пошли, пошли.
Хм, одна семья, все как на подбор. Старшее поколение бесчувственное и холодное, младшее такое же — намерены идти по пути беззакония до самого конца. Ладно, все как на подбор.
Поднявшись наверх, я бросил сумку и быстро проверил почту.
В двенадцать часов дня пришло письмо от студии Пику Фэн.
Тема: Ответ на присланные работы!
Господин O4, здравствуйте!
Благодарим вас за то, что прислали свои работы брату Фэну.
Брат Фэн придает большое значение вашим работам. Это телефон ассистента брата Фэна, Сяо Чэня: 13xxx. Пожалуйста, как получите письмо, найдите время перезвонить, спасибо.
Желаем успехов!
Йес! Йес!
С этим номером я точно смогу продать работы. Хе-хе, прошу прощения, брат Фэн, просто у тебя много шерсти, а работы у меня стоящие и солидные.
...
— Чего так долго? Я уже три раза с голоду чуть не упал, — Чэнь Шицзюй в машине принялся жаловаться, надув губы, вылитый обиженная жена.
— Губы закатал чуть не до небес, хочешь поцеловать фею? — Я смотрел на этого двухсоткилограммового толстяка, ведущего себя так невинно, и умирал со смеху.
— Пошли в Яохан в ресторан хого на верхнем этаже, в прошлый раз Юань Чжицзюнь, эта девица, звала меня туда. Порции огромные, обслуживание хорошее, правда, очень здорово.
— Идёт! Погнали, я тоже сейчас с голоду рухну.
К моему удивлению,
Пришли мы ни рано, ни поздно, как раз к моменту, когда свободных столиков не осталось. Плохая новость: ждать придётся. Хорошая: мы первые в очереди, как только стол освободится, мы будем следующими.
Шицзюй так хотел хого, что решил подождать.
И тут мы заметили, что официанты смотрят на нас с любопытством, а когда мы встречались с ними взглядами, они тут же их отводили.
— Бэйхай, как думаешь, почему они так на нас смотрят? — Чэнь Шицзюй наконец почувствовал себя неловко.
— Хе-хе, потому что они гадают, кто из нас голубой, — я уже понял причину, но Шицзюй, этот болван, думал только о еде. Мне сейчас было не до этого, так что я не стал ничего объяснять.
— Чёрт, за каждым столом парочки, а я, статный и честный парень, полный благородства, должен терпеть такие издевательства, чтобы поесть хого! Ужасно!
Хоть он так и говорил, но с места не сдвинулся, сидел непоколебимо.
Он достал телефон и не спеша начал кому-то звонить:
— Позову кого-нибудь, чтобы доказать свою невиновность.
— Алло, Цзюньцзюнь, чего делаешь?
Ужинаешь? Бросай давай, приходи в Яохан, на хого.
Да, хого. С кем? Со мной и Бэйхаем...
Перестань смеяться. Ну и что, что одинокие? Это теперь лишает права прийти поужинать?
Приходи, ты ведь тоже одна. Мы должны выразить протест своими действиями!
Эй, брат по несчастью, да.
Приходи, кого-нибудь ещё позвать? Как хочешь, не найдёшь — не мучайся, главное, что ты придёшь.
Жду тебя, брат!
Чэнь Шицзюй сразу стал выглядеть спокойным и уверенным в себе.
— Юань Чжицзюнь, значит? А позвал только её? А мне что делать, смотреть, как вы едите?
— Ха-ха-ха, подожди, Юань Чжицзюнь сядет рядом со мной, мы будем парой, и никто не сможет сказать, что ты какой-то не такой, — Чэнь Шицзюй схватился за живот от хохота.
— С такими густыми бровями и честным лицом, а на самом деле ты настоящая сволочь! — Я с неприязнью выразил своё презрение к поступку Чэнь Шицзюя.
До прихода Юань Чжицзюнь мы дождались свободного столика, но едва сделали заказ, как увидела саму Юань Чжицзюнь, которая неторопливо подошла к нам.
— Твою мать, ты мне хамство — я тебе тем же.
Я специально сел в тесноте с Чэнь Шицзюем, так что Юань Чжицзюнь пришлось сесть напротив одной.
— Эй, Бэйхай, ты вообще... кто тут ещё сволочь! — Чэнь Шицзюй был зажат на внутреннем сиденье и выражал недовольство.
— Сюда, — Юань Чжицзюнь поднялась и помахала рукой в сторону входа.
К нам шла высокая девушка в белом пуховике, узких джинсах и чёрных сапогах до колен. Она шла, грациозно покачиваясь. — Представлю вам свою подругу, Чу Мэн, — сказала Юань Чжицзюнь, представляя собеседницу.
Внешность у Юань Чжицзюнь была неплохая, фигура — тоже, всё что нужно — на месте. Но бывают люди, которые вообще не придают значения своей внешности: ведут себя открыто, красятся раз в сто лет. И лучше бы не красились — накрасившись, они сами себе переставали нравиться. С такими людьми общаться непросто — они привередливы, но оценивают не внешность, а интересность твоего характера и таланты. Вот такой была Юань Чжицзюнь.
А Чэнь Шицзюй был интересным и талантливым человеком, поэтому он ей приглянулся, и они стали закадычными друзьями. Сегодня один звонок Шицзюя — и она пришла на выручку.
— Чэнь Шицзюй, приветствую вас, мисс Чу, — Шицзюй встал, чтобы пожать ей руку.
Девушка лишь слегка коснулась его ладони и тут же отстранилась. Я всё это заметил.
— Хуа Бэйхай. Мисс Чу, выбирайте, что хотите, заказывайте то, что любите. Мы только что заказали на свой вкус, не знаем, придётся ли вам по душе.
Я протянул ей меню, стараясь избежать того пренебрежения, которое она только что проявила к Чэнь Шицзюю.
— Бэйхай, Шицзюй сказал, что ты настоял на хого, он не смог отказать, — Юань Чжицзюнь улыбнулась мне и попросила Чу Мэн помочь с заказом: — Закажи мне свиные мозги.
— Хе-хе, Шицзюй, Чжицзюнь пришла, такой вечер, не трусь, — я намеренно перевёл разговор на Чэнь Шицзюя.
— М? В каком смысле?
Чэнь Шицзюй и Юань Чжицзюнь одновременно уставились на меня.
Чу Мэн тоже отложила меню и во все глаза уставилась сначала на меня, потом на Шицзюя, а затем на свою подругу.
— Ты ведь говорил, что хочешь признаться Чжицзюнь в любви в канун Рождества? — Я с невинным видом посмотрел на Чэнь Шицзюя.
— Шицзюй, мы ведь такие близкие друзья, как у тебя язык повернулся? — Юань Чжицзюнь не рассердилась, а рассмеялась, искренне и весело.
— Ох ты, Хуа Бэйхай, ну ты и сволочь! Я, Чэнь Шицзюй, статный и честный парень, полный благородства, стану я обманывать Чжицзюнь? — Чэнь Шицзюй, ничуть не краснея, повернулся к Юань Чжицзюнь: — Впрочем, Чжицзюнь, может, не будем отдавать добро чужим, лучше позволь мне позаботиться о тебе.
— Ха-ха-ха... Чэнь Шицзюй, давай ты всё-таки будешь иметь хоть немного стыда. Я считаю тебя другом, а ты покусился на мою красоту!