Утреннее солнце пробивалось сквозь облака.
В нем не было тепла.
Словно холодный, жесткий скальпель.
Вэнь Янь открыла глаза, профессиональный инстинкт мгновенно заставил её насторожиться. Это ощущение было неправильным — как будто ещё не войдя в секционную, она уже уловила запах формалина, которым пытаются замаскировать трупный смрад.
Она никого не разбудила, накинула одежду, поднялась и направилась прямиком к искусственной горке в углу двора.
Там было зарыто Вещественное доказательство №1 — оловянная коробка с остатками мышьякового отвара.
В тот миг, когда пальцы коснулись земли, сердце Вэнь Янь упало. Не было холодного металла — только полурасплавившийся кусок железа, словно его мгновенно испарили высокотемпературной горелкой, слипшийся с землей в бесформенную массу.
Физическое уничтожение. Просто, грубо, даже без соблюдения элементарных правил.
Вэнь Янь бесстрастно стряхнула землю с рук.
— Оно вмешалось.
Уничтожает улики.
— Способ уничтожения: высокотемпературное плавление.
Зона воздействия: точечный удар.
Время исполнения: после полуночи прошлой ночью, — тихо проговорила она, перечисляя факты, голос ледяной, словно диктовала протокол вскрытия. — Похоже, у него горячий нрав.
Вернувшись в комнату, она встала на табурет и сняла с верхней полки книжного шкафа Алмазную сутру.
Раскрыв страницы, она увидела Вещественное доказательство №2 — отпечаток пальца Цючань, законсервированный воском.
Отпечаток был на месте, но поверхность воска покрылась трещинами от быстрого выветривания, края расплылись. Словно файл изображения в компьютере повреждён, и пиксели осыпаются.
Даже буддийская сутра не могла удержать такое удаление данных.
Вэнь Янь бросила книгу обратно на место и перевела взгляд на белый шёлк под подушкой. Это был её дневник расследования и единственная логическая опора в этом искорёженном сценарии.
В тот миг, когда она развернула шёлк, написанные на нём слова изменились.
Строка, гласившая: Цючань покидает усадьбу каждые пять дней и направляется в зал Цзишитан, на её глазах исказилась, перестроилась и превратилась в: Цючань ежедневно прислуживает госпоже и не выходит наружу.
Почерк оставался её собственным — тот острый, характерный для судмедэксперта почерк был подражанием до мельчайших подробностей. Но содержание было откровенной ложью.
— Ха, — холодно усмехнулась Вэнь Янь.
В этот момент шёлк безветренно заколебался.
На пустом месте, словно раскалённое тавро, выжглась строка, исполненная высокомерной назидательности:
Судьбу не изменить.
Затем вторая строка:
Ты — всего лишь ошибка.
Третья строка сорвала маску:
Оставь борьбу, вернись в свой сценарий, и тогда сможешь влачить жалкое существование.
Мгновенная коммуникация, пересекающая измерения.
Вэнь Янь уставилась на эти строки, и на её губах появилась насмешливая улыбка.
— Оказывается, всего лишь третьесортный писака.
— Логика хромает, только и умеешь, что удалять базы данных с правами администратора?
— Твой API-интерфейс раскрыт, дурак.
Она могла подделать физические записи, могла уничтожить улики, но сейчас она не отформатировала её мозг напрямую.
Почему?
Мозг Вэнь Янь заработал на полную мощность, мгновенно выстраивая новую логическую модель:
Эта Сила коррекции сюжета — администратор сервера.
Она может произвольно изменять облачные данные — улики, записи, письма.
Но у неё нет прямых прав на чтение и запись локального кэша клиента — человеческой памяти.
Чтобы изменить память, она может только подделывать внешнюю информацию, прибегая к визуальному обману и когнитивному внушению.
Это её баг.
— Улики не лгут. — Вэнь Янь схватила угольный стержень и рядом с наглыми выжженными следами написала ответ: — Ты тоже оставляешь журнал доступа. Как думаешь, смогу ли я выследить тебя по сетевому кабелю?
Едва она дописала, невидимая сила стремительно стерла написанное — точь-в-точь набор модераторских запретов от бессильной ярости.
Вэнь Янь улыбнулась. Чем больше паники, тем сильнее чувство вины.
Она немедленно принялась проверять гипотезу. Написала четыре записки с одинаковым содержанием: Гу Сивэй медленно отравляют, отравитель — Цючань, источник яда — зал Цзишитан.
Первую записку сунула под подушку — центральная сюжетная зона.
Вторую оставила на чайном столике в соседней комнате — вторичная зона.
Третью приклеила к ножке книжного шкафа в углу — периферийная зона.
Четвёртую скомкала и бросила в грязь во дворе — фоновая зона.
Сделав всё это, она села за стол и начала легонько постукивать пальцами по столешнице.
Одна секунда, две… четверть часа.
Время проверки.
Записка под подушкой превратилась в пепел.
На чайном столике — надписи расплылись, словно размытые водой.
На ножке шкафа — цела и невредима.
В грязи во дворе — даже складки не изменились.
Эксперимент завершён, данные замкнулись.
Глаза Вэнь Янь вспыхнули тем блеском, который бывает у охотника, завидевшего добычу.
Первое: у силы коррекции есть зона активности. Чем ближе к главной героине и сюжетному ядру, тем сильнее и быстрее коррекция. Её кровать — зона повышенной опасности с наивысшим уровнем защиты.
Второе: сила коррекции снобична. К устаревшим данным вроде дворовой грязи ей лень тратить вычислительные мощности.
Третье: она действительно не может изменять локальное хранилище — то есть реальную память человека.
Бумага может лгать.
Система может удалить базу.
Значит, не хранить в облаке.
Хранить локально.
Вэнь Янь взяла швейную иглу, прокалила её над свечой. Затем закатала штанину, обнажив бледную внутреннюю сторону бедра.
Это место — самое скрытое, самое болезненное и самое безопасное.
Она глубоко вздохнула.
Остриё иглы вонзилось в кожу.
Без малейших колебаний, штрих за штрихом, выступали капли крови.
Цючань. Пять дней. Цзишитан. Мышьяк.
Острая боль от проколов прояснила сознание как никогда прежде.
Каждый укол был объявлением войны тому высокомерному сценарию.
Боль — лучший якорь для памяти. Этот шрам станет живым доказательством, которое система никогда не сотрёт.
Обработав рану, Вэнь Янь хотя и была бледна, но глаза её горели пугающим светом.
Она подошла к окну и посмотрела на служанку Чуньэр, которая подметала опавшие листья во дворе. На девушке не было ни одной золотой частицы ореола главного героя.
Она была избыточными данными вне сюжета.
В голове Вэнь Янь созрел безумный и безупречный план.
Раз сосредоточение улик вокруг себя привлекает массированный огонь, нужно децентрализовать улики.
Разбросать все зацепки по бесчисленным сюжетным слепым зонам.
Пусть крестьянин за городом хранит щепотку отравленного осадка — крестьянин не в сценарии.
Пусть монахи в храме вырежут ключевое имя на обратной стороне стелы добрых дел — монахи не участвуют в дворцовых интригах.
Пусть Чуньэр зашьёт отпечаток пальца в старую ненужную одежду и выбросит за пределы усадьбы.
Вэнь Янь посмотрела в пустоту, словно там пряталась пара глаз, подсматривающих за ней.
Беззвучно, одними губами, она произнесла обращённые к той паре глаз слова:
— Ты думаешь, что играешь в шахматы?
— Нет.
— Я пишу для тебя вирус.
Обратный отсчёт смерти: три дня.
Контратака запущена.