Глава шестая: Пророчество бронзовой крови
Когда сумерки окрасили Золотую вершину Эмэй в красные тона, Гухун-цзы протирал бронзовый треножник подолом халата, пропитанным вином. Добыт он был три дня назад на дне Омута Закованного Дракона, и теперь узор погони Чи Ю за оленем на его боку отсвечивал алым в лучах заходящего солнца. Панда Панда свернулся клубком на ручке сосуда и дремал, пока его внезапно не разбудил металлический звон, донесшийся изнутри.
Пламя печей для отливки мечей, горевшее триста лет назад, до сих пор не погасло. Гухун-цзы щелчком пальца ударил по брюху треножника, и эхо прозвучало подобно барабанной дроби на поле боя. В позапрошлую ночь, когда он расшифровывал Тайные летописи Небесного Мастерства, на экране системного интерфейса мелькнуло неполное уведомление о Кровавом котле Чи Ю, а сейчас в сосуде вдруг отщелкнулось тайное отделение, обнажив свиток с описанием искусства меча, выделанный на дубленой человеческой коже.
Когти Панды Панды легли на край котла, и его черно-белая шерсть зашевелилась, хотя ветра не было:
— У Моцзя до сих пор, спустя триста лет, не прошла привычка приносить в жертву людей для закалки котлов.
Не успел он закончить фразу, как кровь в котле внезапно закипела и, пролившись на кирпичный пол, приняла форму семи следов от меча. Зрачки Гухун-цзы сузились — это был начальный прием из тайных записей секты демонов с задних склонов гор Удан!
Семь гвоздей, пронзающих кости, влетели через окно, а красные шнуры на их хвостах сплелись в Строй Ковша. Черный силуэт еще не успел толком появиться, а Панда Панда уже сорвал трехметровую портьеру и вцепился когтями в бронзовую маску главаря. Маска с треском разлетелась, и под ней заворочались личинки гу — это был давно утраченный в землях Мяо Гу, рисующий кожу.
Массив Семи Звезд, Запирающий Душу, в сочетании с духом Западного Белого Тигра — с каких это пор Моцзя освоил методы Управления по делам неба? Гухун-цзы воткнул длинный меч в землю, очертив вокруг себя позиции Багуа. Семь красных шнуров натянулись вслед за его движениями, и человек в черном, словно марионетка на ниточках, подпрыгнул, нанося удар стальными когтями точно в жизненно важные точки.
Панда Панда опрокинул бронзовый треножник и расхохотался:
— Двадцать лет назад ваш патриарх с помощью этого приема запер девчонку из клана Му, сегодня же посмотрим...
Там, где брызнула кровь из котла, на кирпичах проступила карта местности Башу, и семьдесят две вершины Эмэй совпали с расположением звезд над древним полем битвы при Чжолу.
Клинок Гухун-цзы внезапно изогнулся, высекая искры из корпуса треножника. Отражение созвездия Ковша задрожало в крови, и точка Тяньшу точно сошлась с точкой Шаньчжун на теле черного лазутчика. Семь предсмертных криков раздались почти одновременно, и когда гвозди, пронзающие кости, обратились против своих хозяев, Му Цинли уже приставила свой нож Мяо к горлу последнего выжившего.
— Говори! Зачем Моцзя понадобился Кровавый котел Чи Ю? — узор снежного лотоса на ее клинке отражал искаженное лицо пленника.
Кадык того дернулся, он только открыл рот, как из семи отверстий на лице полезли волосатики, и трупы червей сложились в крови в иероглифы: Сюаньте Тунъю.
В этот момент экран системного интерфейса яростно замерцал:
— Обнаружен резонанс древней сущности крови... Божественное искусство Девяти Ян прорывает критический порог... — Уведомление оборвалось рыком Панды Панды. Пожиратель железа встал на задние лапы, придавив когтями всплывший из котла Ключ из черного железа:
— Они ищут вовсе не искусство меча, это ключ к Бронзовому городу!
Земля содрогнулась, узор Таоте на ручках треножника ожил, и клыки впились в горло Му Цинли. Гухун-цзы обратным движением срезал половину корпуса котла, и очертания трехдюймового ключа в потайном отделении оказались в точности такими же, как оттиск лапы Панды Панды. Вдалеке раздался звук сигнального рога, слившийся с оставшейся в котле барабанной дробью в мелодию Музыки прорыва строя.
Сквозь хмель смотрю на меч... Гухун-цзы погладил гравировку на дне винной тыквы, и та внезапно задрожала в унисон с ключом. Му Цинли острием ножа подцепила кусок дубленой кожи, и на обороте проявились письмена Мяо, повествующие о пугающей истине: когда Желтый император обезглавил Чи Ю, его скакун унес вовсе не черное железо...
Его слова прорезал оглушительный громовой удар. В облачном изображении, спроецированном холодным светом ключа, человек в черной мантии спускался с небес, управляя мечом. На рукояти его оружия висела та самая Бронзовая монета-триграмма, которую Гухун-цзы месяц назад вырезал из груди Главы Павильона Кровавых Одежд. На всех семидесяти двух вершинах зазвонили колокола; играли ни что иное, как Карту восьми построений, сочиненную советником Фэн-хо во время битвы при Чжолу!
Вой Панды Панды слился с драконьим ревом, и узор на ключе в его когтях окрасился кровью:
— Триста лет как один цикл, от того, чему суждено случиться, никуда не деться.
Гухун-цзы осушил остатки вина, и в блике его клинка отразились Небесные чертоги — тот самый тяжелый меч без острия, капающий кровью демонических зверей, был Мечом Хребта Дракона и обратной чешуи, виденным им на дне Омута Закованного Дракона.
Му Цинли внезапно полоснула себя по запястью, и окровавленный узор снежного лотоса в лунном свете превратился в карту звездного неба:
— Молодой господин, ведомо ли вам, что Божественное искусство Девяти Ян на самом деле было тем, чем Желтый император запечатал дух Чи Ю...
Свет меча человека в черной мантии опустился им на головы, и вторая половина фразы потонула в грохоте столкнувшегося металла.