Затем, найдя в контактах Линь Вэй, Чжоу Чэнь глубоко вздохнул и, наконец, нажал кнопку вызова.
Гудки... гудки...
Каждая секунда ожидания казалась бесконечной, словно прошла целая вечность. В тот самый момент, когда Чжоу Чэнь уж было подумал, что вызов сейчас автоматически сбросится —
— Алло? Чжоу Чэнь?
Чистый, нежный, с едва уловимой ноткой сомнения, но до боли знакомый голос внезапно прозвучал у него в ушах.
Его дыхание перехватило. Рука, сжимавшая телефон, неудержимо задрожала, костяшки пальцев побелели от напряжения. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы сжать зубы и не дать вырваться наружу тяжелому всхлипу, в котором смешались невозможная боль и экстаз от того, что он вновь услышал родной голос.
На том конце провода Линь Вэй, не дождавшись ответа, заговорила более обеспокоенно:
— Чжоу Чэнь? Что с тобой? Почему ты молчишь? Связь плохая?
Это настоящее, живое, полное жизненной силы беспокойство отозвалось теплой волной, на мгновение растопив лед в его душе. Он крепко зажмурился, а открыв глаза, с усилием подавил слезы, что вот-вот готовы были хлынуть из глаз. Используя все свое актерское мастерство, он придал голосу оттенок неловкой суетливости:
— Линь Вэй, тут такое дело... Сегодня день рождения моего отца. Ты... ты не могла бы взять отгул после обеда? Родители уже давно не видели тебя, постоянно вспоминают и спрашивают, не смогу ли я пригласить тебя к нам на ужин. — Чжоу Чэнь постарался придать голосу максимально беспомощные и умоляющие интонации.
На другом конце трубки на светлых щеках Линь Вэй промелькнул едва заметный румянец. Похоже, она была очень удивлена и смущена тем, что родители Чжоу Чэня до сих пор помнят ее и с таким уважением приглашают в гости. Но следом в ее голосе прозвучало замешательство:
— А? Сегодня? Так внезапно?.. Но... у меня же смена после обеда. Учитель только что распределил задачи, велел мне сопровождать его на обходе, делать перевязки пациентам... Как я могу внезапно отпроситься? Так неловко получается. — Она теребила пальцы, явно колеблясь.
— Всего на полдня! Умоляю тебя, моя сестра Линь! — продолжал упрашивать Чжоу Чэнь. — Я отцу с матерью уже пообещал, что привезу тебя, нашу дорогую гостью. Если ты не приедешь, мне перед ними оправдываться будет нечем! У моей мамы такой характер, она мне потом целый год плешь проест! А отец вообще со мной разговаривать не станет. Ну выручи меня в этот раз, пожалуйста? Только этот один разок!
— Но... — Линь Вэй все еще колебалась, профессиональный долг и неожиданное приглашение поставили ее перед непростым выбором.
Рядом с ней круглолицая практикантка со смешком прошептала:
— Линь Вэй, иди, сходи! Не разочаровывай его.
Другая тоже подхватила:
— Верно, работа никуда не денется.
Слова коллег подтолкнули ее к решению. Подумав о том, что на том конце провода Чжоу Чэнь сейчас чуть ли не рыдает, умоляя ее, и вспомнив, как добра к ней всегда была его семья, она наконец смягчилась. С легкой, слегка беспомощной улыбкой она ответила:
— Ладно, ладно, задал ты мне задачку. Я... я поговорю с наставником, попробую договориться. Подожди секунду.
— Отлично! Сестра Линь, ты мой спаситель! Иди быстрее, я сейчас же лечу к отделению за тобой! — Повесив трубку, Чжоу Чэнь почувствовал, как огромный камень свалился с его души. На его лице расцвела благодарная улыбка, еще одна сложная задача была решена. Линь Вэй, Линь Вэй, не вини меня, это ведь ложь во спасение.
12:10.
Время неумолимо ускользало.
Пальцы Чжоу Чэня слегка подрагивали, но он быстро нашел в списке контактов номер Толстяка и с силой нажал вызов.
В трубке раздались долгие гудки, каждый из которых отдавался дробью по его натянутым как струна нервам. Когда он был уже готов сдаться, звонок наконец приняли. Раздалось фирменное бормотание Толстяка, пропитанное сонной одурью и легким раздражением:
— Алло... Чэнь? Раньше утра... разбудил-то... Разве легко мне выспаться в законный выходной...
На заднем фоне едва слышались комментарии к игровому процессу — видимо, этот парень снова просидел за игрой всю ночь.
Услышав этот до боли знакомый голос, Чжоу Чэнь ощутил резь в носу, но тут же задавил это чувство, поддавшись давлению неотложной ситуации. Он глубоко вдохнул и заговорил тоном, которого Толстяк в жизни от него еще не слышал — холодным, быстрым и даже жестоким. Он отрезал, не давая собеседнику и слова вставить:
— Толстяк! Нет времени на пустую болтовню! Слушай внимательно каждое мое слово!
Толстяк был явно ошарашен таким напором. Сонливость мгновенно слетела с него, а игровой звук на заднем плане затих — словно кто-то нажал кнопку выключения.
— Слушай, — голос Чжоу Чэня был предельно четким и стремительным, — максимум через двенадцать часов миру придет конец! Города заполнят зомби и чудовища из фильмов! Немедленно звони родителям и скажи им, чтобы запаслись едой и водой минимум на месяц, заперли двери и заколотили окна! Никому не открывать, что бы ни случилось! Скажи им, чтобы ждали тебя дома! Понял?!
— Да... нет... Чэнь? — Голос Толстяка был полон недоумения и неверия. — Ты... ты в порядке? Кошмар приснился? Или пересмотрел фильмов? Ты что такое несешь...
— Я не сошел с ума и не шучу! — Чжоу Чэнь почти прорычал в трубку, его голос охрип от чрезмерного волнения. — Толстяк! Поверь мне! Я что, похож на того, кто несет чепуху?!
Не дожидаясь ответа, Чжоу Чэнь продолжил, прибавив еще больше властности в голосе:
— И еще! Срочно отправляйся на заброшенную текстильную фабрику в Восточном пригороде, там, где мы жарили шашлыки! Немедленно, прямо сейчас, любой ценой, всеми возможными способами собери воду, сухари, консервы, нужные лекарства, бинты — все, чем можно защититься! Деньги я сейчас переведу! Даже если не хватит — найди способ! Жди меня там! Я буду как можно скорее!
Как только слова сорвались с уст, Чжоу Чэнь переключился на банковское приложение.
Практически в ту же секунду у Толстяка раздался женский электронный голос:
— На счет зачислено сто тысяч юаней.
Этот звук прозвучал как тяжелый молот, ударивший по сознанию Толстяка.
Наступило пугающее молчание. Спустя несколько секунд Толстяк заговорил вновь, его голос полностью избавился от сонливости и шутливости, теперь в нем слышались шок и напря