Цзян Юйфэн отсутствовал довольно долго, и когда он наконец вернулся в свою хижину, то увидел, что Ли Нуо уже спит, уткнувшись лицом в стол.
Глядя на её припухшую от сна щёку, нежно-розовую, редкий и приятный цвет лица в мире пустоши, Цзян Юйфэн, пребывая в хорошем расположении духа, не стал её будить. Вместо этого он положил вещи, которые обменял в лавке, и начал готовить ужин.
Возвращаясь домой, он уже окинул комнату взглядом — всё оставалось так, как он оставил, ничего не изменилось, и настроение его стало ещё лучше. Это был первый раз, когда он привёл кого-то в свой дом, и, похоже, он подобрал послушного человека.
Подумав об этом, он взглянул на рюкзак, который снова принёс с собой. Еду и воду внутри он уже проверил — они были чистыми, без загрязнений. В пустоши это считалось ресурсом, более редким, чем что-либо другое; если бы он обменял это, то получил бы немало очков. С этой точки зрения, приютить на некоторое время эту неизвестно откуда взявшуюся девушку, казалось, не такая уж большая проблема.
Тем временем луна опустилась ниже, и её тусклый свет, проникая в окно, уже не мог осветить комнату, а только добавлял гнетущей атмосферы.
Цзян Юйфэн включил лампу, позволив тусклому жёлтому свету разогнать это ощущение безысходности, и только после этого вышел во двор, чтобы помыть собранные сегодня банановые листья.
Банановые листья были уже разрезаны на части, примерно тридцать шесть штук — этого хватало ему на месяц. Но, когда он выходил продавать информацию, половину он обменял с Лао Дэнтоу, так что осталось только восемнадцать.
Сейчас был май, и банановые листья уже не так хорошо хранились, как зимой, поэтому Цзян Юйфэн и решил оставить поменьше.
Длинными пальцами он взял один лист, собираясь войти в дом, но, подумав, взял ещё один. В конце концов, сегодня был первый ужин девушки в его доме, не стоит быть с ней слишком строгим.
Когда Цзян Юйфэн, переборов боль в сердце, развернулся и вошёл в дом, Ли Нуо уже проснулась и сидела на стуле, приходя в себя.
У Ли Нуо накопилась уйма вопросов, ей хотелось спросить, но она боялась. Она не знала, ослабил ли Цзян Юйфэн свою бдительность, но понимала: если она начнёт без спросу задавать вопросы, это точно усилит его подозрения.
Ли Нуо пришлось молчать, одновременно наблюдая за действиями Цзян Юйфэна, пытаясь найти подходящий момент для разговора.
И это наблюдение привело её в полный восторг.
Мамочки! Вот это удар по красоте!
Днём она знала только, что Цзян Юйфэн высокий, но не подозревала, что он ещё и красив! Потому что дома та явно лишённая вкуса цветастая ткань уже висела на вешалке у входа, и черты лица, скрытые тканью, наконец предстали во всей красе.
Перед ней был Цзян Юйфэн с глубокими и рельефными чертами лица: мечевидные брови, уходящие к вискам, звёздные глаза, полные блеска, высокая и прямая переносица — всё это вкупе с короткой стрижкой, удобной для жизни, придавало ему ещё больше мужественности и геройского вида.
Подумав, что ей предстоит жить у него какое-то время, Ли Нуо смущённо прикрыла щёки ладонями, вся расцвела от счастья, напрочь забыв о том, что нужно было продумывать свою легенду.
Мамочка, я молодец, я могу жить вместе с красавчиком!
Цзян Юйфэн не обратил внимания на девушку, вдруг начавшую извиваться на стуле, как червяк. Он занялся делом: разжёг огонь, поставил варить в кастрюлю два банановых листа и чистую воду, немного поколебался, но всё же достал из принесённых припасов пакет Питательного раствора, разорвал упаковку и вылил содержимое в кастрюлю.
Ладно, сегодня он раскошелится, чтобы подкормить мозги этой всё ещё извивающейся девице.
Убедившись, что кастрюля пока не требует внимания, Цзян Юйфэн начал разбирать принесённые вещи.
Раскладная кровать, подушка и одеяло, а также кое-какие туалетные принадлежности и несколько комплектов женской одежды — всё это предназначалось для девушки, сидевшей перед ним. Ценность того, что она ему дала, была высока, и хотя она сама этого не осознавала, Цзян Юйфэн решил, что не должен её обманывать.
В конце концов — Цзян Юйфэн чуть поднял голову и взглянул на девушку, всё ещё погружённую в свой мир. Когда их взгляды встретились, он увидел только чистоту и наивность, чуждые этому миру пустоши.
Хм. Глуповата.
Цзян Юйфэн покачал головой и перевёл взгляд на кучу вещей, после чего его лицо помрачнело. Знал бы — не покупал самое лучшее. Он взглянул на очки на своих наручных часах, и сердце его сжалось от боли. Это был первый раз за долгое время, когда он не пополнял счёт на часах, а тратил очки! Как тут не расстраиваться!
Ладно, раз уж потратил — потратил.
Закончив пересчёт вещей, Цзян Юйфэн с горечью обнаружил, что из всей этой вылазки по-настоящему на себя он потратился только на эти тридцать пакетов Питательного раствора, да и то половина из них предназначалась девушке.
Еда в кастрюле была готова. Цзян Юйфэн отложил вещи и пошёл искать миски, чтобы разложить ужин. К счастью, его дом не был совсем уж пустым — по крайней мере, миски для одного ужина нашлись.
Ли Нуо всё ещё пребывала в восторге, но когда миска с ужином оказалась прямо перед ней, она мгновенно пришла в себя.
Питательный раствор был похож на кашицу, а банановые листья, мелко порванные, то ли опустились на дно, то ли уже разварились, оставив после себя лишь прозрачный зелёный цвет. Ли Нуо увидела перед собой миску зелёной кашицы. Из-за того, что она была очень горячей, со дна поднимались пузырьки. Ли Нуо как раз заметила, как один из пузырьков лопнул, издав тихое «бульк», словно ядовитое зелье, сваренное ведьмой.
Но, глядя на сидящего напротив Цзян Юйфэна, который стоя ел из своей миски, она так и не решилась спросить: «Ты точно не подсыпал туда яд?»
Ладно, если я спрошу, это ранит сердце хозяина, верно?
А вдруг это просто выглядит неаппетитно, а на вкус божественно? Ли Нуо начала себя убеждать, пытаясь поверить, что это и правда редкое лакомство в другом мире.
Взяв ложку, она с видом обречённого на смерть попробовала. Вкус травы, ударивший прямо в темечко, простимулировал её мозг. В сочетании со скользкой, маслянистой и слегка противной текстурой Питательного раствора Ли Нуо хотелось только сказать: «Дядечки-повара в столовой, я была неправа. Я больше никогда не скажу, что ваша стряпня невкусная».
Следуя добродетели Чжунхуа не разбрасываться едой, Ли Нуо, сдерживая слёзы, доела всю миску зелёной кашицы. К счастью, её вкусовые рецепторы решили ей помочь: к третьему глотку они уже онемели, и остатки кашицы было не так трудно проглотить.
После ужина Ли Нуо отправили разбирать свои вещи. Раскладная кровать представляла собой только каркас, без матраса. К счастью, в доме осталась солома, которую Цзян Юйфэн когда-то принёс. Ли Нуо расстелила солому на каркасе, сверху положила подстилку, на подстилку — простыню, и дело по обустройству кровати было закончено. Сделав это, она положила подушку и одеяло, села сверху, придавила, и удовлетворённо кивнула. Вот она и стала обладательницей собственного жилья.
Закончив, Ли Нуо взяла свои туалетные принадлежности, умылась во дворе, забралась в постель и провалилась в сон.
И только устроившись в тёплом одеяле, она начала анализировать прошедший день. Но чем больше думала, тем сильнее чувствовала, что что-то не так, и в итоге резко села на кровати, с ужасом осознав: «Влипла, надо было задавать встречные вопросы».
Если бы она сразу начала сомневаться и задавать вопросы, когда Цзян Юйфэн раскрыл свою личность, зачем бы ей сейчас сидеть и мучительно придумывать легенду!
Вот уж точно — нельзя попадать в ловушку самооправдания!