Едва забрезжил рассвет, Ван Е позавтракал, взял ружьё и направился к дому Третьего дедушки. За спиной у него висела плетёная корзина, в руке — тесак. Третий дедушка повёл Ван Е в горы, до поляны у подножия. Вкратце объяснив, как обращаться с ружьём, велел возвращаться пораньше и не ждать его, а сам ушёл в чащу.
Ван Е начал упражняться в стрельбе. Очень скоро он заметил, что если целиться с помощью духовной силы, то пуля попадает без промаха. Ван Е был вне себя от радости. Он пощупал в кармане оставшиеся семь десятков патронов и отправился на вольную охоту.
Он высвободил свою духовную силу и обнаружил, что может прощупать пространство примерно на сотню метров вокруг. Ван Е не удержался от мысленного ворчания: «Твою ж дивизию! Другие чуть что — сразу всю гору просканируют и знают, где дичь водится. А у меня — сотня метров, мать её! Мне что, сотню метров прощупывать? Я своими глазами не увижу? Я же не слепой!»
Сказать-то он так сказал, но разведка духом куда чётче, чем простой взгляд: если б Ван Е захотел разглядеть муравья, он и у него сосчитал бы, сколько ножек. Если бы кто-то узнал, что Ван Е ропщет на такой дар, его бы непременно обругали: «Ты, читер хренов, ещё и ноешь, что читы плохие! Ну ты и даёшь!»
Он шёл, прощупывая всё вокруг, и не успел отойти далеко, как заметил впереди нескольких зайцев.
Ван Е возрадовался в душе: вот и обед подоспел. Он тихонько подкрался, вскинул ружьё, выстрелил, передёрнул затвор, снова выстрелил — всё единым духом. Когда он опять передёрнул затвор, зайцы уже и след простыл.
Ван Е глянул на свою винтовку Арисака Тип 38, и она ему сразу разонравилась. Будь у него сейчас «полуавтомат 56-го калибра», ни один из этих зайцев не ушёл бы. Ладно, брось думать. Куда уж такому простому человеку, как он, зариться на «пятьдесят шестой»? Его только четыре года назад приняли на вооружение, до сих пор не все части им укомплектованы. Появись такая стволина на чёрном рынке — всю твою родословную до восьмого колена перетрясут.
Он подобрал двух зайцев и убрал в пространство. Двинулся дальше. Шёл то с остановками, то снова в путь. Благодаря поддержке духовной силы Ван Е собрал изрядный улов: семь зайцев, десять фазанов. Вышел к небольшому ручью. Вёл разведку духом, да ещё и прошёл столько — хотя до полудня было далеко, живот у Ван Е уже подвело.
Он развёл костёр и взялся стряпать. Достал из пространства большой котёл, купленный в снабженческом кооперативе, нашёл кучу камней, сложил простой очаг. Обнаружил сухое дерево, убрал в пространство — вмиг переработал в дрова. Добычу освежевал и выпотрошил прямо в пространстве, ловко и быстро — любо-дорого посмотреть.
Тут уж Ван Е не ворчал, что пространство «девять девяносто девять с доставкой на дом». И к вкусу он теперь особенно не придирался — фазаны с зайцами в одном котле. Кто-нибудь спросит: а почему не зажарил? Ответ прост: устал, сил нет. Где уж тут возиться с жаркой!
Прибрав всё, он смастерил из деревяшек в пространстве крышку для котла и принялся тушить. Покончив с делами, Ван Е вымотался так, что и шевельнуться не мог. Прислонился спиной к большому дереву, прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. В горах спать ни в коем случае нельзя — мало ли какой незваный гость пожалует? Жизнь дороже.
Вот уже почти наступил полдень. Из котла повалил густой, сытный дух. Ван Е снял крышку и принялся за еду. Набросился на угощение с такой жадностью, будто ураган. Через час с лишним раздался сытый отрыжка. Наелся. До отвала.
Утолив голод и жажду, Ван Е убрал остатки мяса вместе с котлом в пространство. Вскинул на плечо длинное ружьё, взял тесак и побрёл дальше, высматривая дичь. Он прошёл немалый путь, подстрелив немало, но всё попадалась лишь мелкая живность — фазаны да зайцы. Так, сам не заметив как, он забрёл в одну лощину. Ещё не успев прощупать её духовной силой, он сперва увидел, как по дну лощины движется целое стадо кабанов.
Ван Е тихонько двинулся следом. Присмотрелся издали: два больших, пять помельче. «Ого, — подумал он, — да это же целая семья!»
Крупные — почти по сотне килограммов, мелкие — по двадцать-двадцать пять. Ван Е прикинул: «Если стрелять, то хоть по одному на выстрел, а больше двух крупных не взять. Останется пять мелких — ещё килограммов сто!»
Помня, что упускать добычу грешно, Ван Е решил продолжать слежку и ждать удобного случая.
Так он крался около часа. Когда терпение его было уже на исходе, кабанья семья добралась до конца лощины. Ван Е огляделся: с трёх сторон горы, с обрыва низвергался небольшой водопад. Ван Е спрятался за огромным валуном и наблюдал. Водопад падал в заросший пруд, вокруг которого буйно разрослась трава — видно, кабаны частенько наведывались сюда кормиться.
Кабаны — звери осторожные. Учуяв неладное, они разом вскинули головы и уставились в ту сторону, где прятался Ван Е. Тот затаил дыхание и замер. К счастью, кабаны, не заметив опасности, снова опустили морды к воде и траве. Вход в лощину был шириной метров тридцать. Ван Е с трудом вскарабкался на огромный валун высотой метра в три, что лежал у самого входа.
Убедившись, что он в безопасности, он вскинул ружьё и выстрелил. Пуля попала кабану прямо в голову. Кабаны заметались, путей к отступлению не было — оставалось только бежать к выходу. Ван Е сделал пять выстрелов. Остались один крупный и один мелкий, они уже почти достигли выхода. Чёрт! Патроны кончились. Винтовка Арисака Тип 38 была рассчитана всего на пять патронов в магазине.
Если бы он стал перезаряжать, эти двое давно бы удрали. И тут, не мешкая ни секунды, Ван Е подумал: «Да я ж, мать вашу, попаданец с пространством! Нешто вы от меня уйдёте?»
В мгновение ока он убрал винтовку в пространство, перезарядил, достал обратно и выстрелил два раза. Когда последний кабан вылетел к выходу, не добежав каких-то десять метров, всё было кончено.
Ван Е взял оставшиеся в пространстве деревяшки, смастерил трёхметровую дубину и, тыча ею в туши, одну за другой затаскивал в пространство. Нельзя винить Ван Е в излишней осторожности: кабаны — живучие твари. Вдруг какой-нибудь не совсем издох и вздумает подняться? При его-то тщедушном теле — либо смерть, либо тяжёлое ранение. Пространство не позволяет прятаться в нём от опасности, и нет в нём чудодейственного родника, что исцеляет любые раны и возвращает к жизни. А помрёшь по неосторожности — кто поручится, что получится снова переселиться?
Убрав всех семерых кабанов, Ван Е подумал: «Раз семья — должны быть все вместе, чин чином». Последняя туша лежала как раз у пруда. Поглядев на прозрачную воду, окинув взглядом окрестности, Ван Е решил, что место просто отличное — горы, чистая речка. «Потом, в будущем, из него б туристический центр сделали, — подумал он. — Ладно, сейчас не до того. Года через три-четыре, если здесь ничего не испортят и не застроят, сам займусь».
Взглянул на солнце — наверное, уже часа четыре. Пора возвращаться. Опоздаешь — дедушка Ван и бабушка Ван рассердятся, и тогда в следующий раз в горы не пустят. Ван Е пошёл обратно по лощине. На ходу перекусывал: если дома придётся ужинать по-маленькому, к полуночи снова проголодается. Часа через два показалась деревня.
Сперва он завернул к Третьему дедушке. Дома никого. Ван Е понял, что Третий дедушка ещё не вернулся. Перелез через невысокий забор, оставил во дворе корзину и тесак, а в корзину сунул одного зайца.
Вылез обратно, достал из пространства зайца и фазана и вприпрыжку направился к дому деда. Открыл дверь, вошёл во двор и увидел, что дедушка и бабушка уже вернулись. Ван Е бросился к Прадедушке, который отдыхал в кресле-качалке, и начал хвастаться:
— Прадедушка, прадедушка, гляди! Сам подстрелил! Ну как? Ловок твой правнук?
Старик приподнялся, посмотрел на фазана и зайца в руках Ван Е и удивлённо сказал:
— Ой-ой, правнучек мой! Да ты и впрямь молодец! В первый раз один в горы пошёл — и уже с добычей. Это ж надо!
Разговор деда с правнуком привлёк внимание и дедушки с бабушкой. Даже из соседних дворов, где жили семьи Второго и Третьего дядей, через невысокие заборы выглядывали люди. А трое двоюродных братьев Ван Е и вовсе прибежали во двор к деду.
Бабушка взяла у Ван Е добычу и промолвила:
— Ай да мой старшенький! Мал ещё, а уж умеет в горах еду добывать. Теперь-то мой внук голодным не останется!
Хотя про эти времена и говорили: «у горы кормись горами, у реки — рекой», и Ванцзягоу стояло у подножия гор, но не всякий мог пойти в горы на охоту. Что уж там про ружья и патроны — даже с крестьянской работой не все управлялись. Люди за день выматывались как собаки, откуда ж силы взять, чтоб в горы идти? Даже в нестрадную пору не всякий решался — слишком много препятствий.
Говорят: «для бедняка — грамота, для богача — воинское искусство». А деревня эта бедствовала восемь поколений кряду — откуда ж средства взять, чтобы людей воинскому делу обучать? Хоть теперь и с ружьями, но не каждому дано попадать без промаха, как этому читеру Ван Е. Меткость пулями набивается.
Даже если стрельба неплоха, то в горах всё равно на удачу надейся. Горы — великие, много ли дичи само к тебе выбежит? Вот почему охотники держат собак. Хорошая ищейка за несколько километров зверя чует.
Но охотничьих собак раз-два и обчёлся. Не всякая собака для охоты годится. Хорошего пса надо смолоду натаскивать. А главное — его мясом кормить, чтобы злобу в нем развивать. А в наше время люди-то за весь год мяса раз-другой отведают — не то что собак кормить. Столько препятствий — вот и осталось охотников раз-два и обчёлся. Самое большее — силки в горах поставят, на удачу.
Ван Е сказал бабушке:
— Бабушка, давай сегодня зайца и фазана приготовим и позовём обедать обе дядины семьи!
Третий дядя, услышав, поспешно ответил:
— Сяо Е, не надо, не надо. Что ж это мы каждые три дня к старикам будем ходить кормиться? Люди засмеют.
Тут вмешался Прадедушка:
— Третий дядя правду говорит. Но пусть уж эти мелкие шалуны поедят здесь.
Прадедушка слово сказал — и значит, все приняли. Никто перечить не стал.
Ван Е принялся разделывать добычу, как учил его Третий дедушка, — ловко и быстро, ни дать ни взять бывалый охотник.
Прадедушка смотрел на него и нахваливал:
— Правнучек мой — золотые руки! Только учиться начал, а уже вон как ловко управляется.
Прадедушка никогда не скупился на похвалы Ван Е. А бабушка подыгрывала:
— Да, батюшка, глядите: шкурку снял чисто, целиком. Скажи кто — подумал бы, что старый охотник свежевал.
Ван Е слушал, как они дуэтом расхваливают его, и даже ему, человеку, прожившему две жизни и привыкшему ко всему, стало неловко.
На лице его появилась неловкая улыбка:
— Прадедушка, бабушка, вам не кажется, что вы меня совсем без стеснения при всех хвалите? Это ничего?
Бабушка гордо ответила:
— А что такого? Мой старшенький — молодец, как же его не хвалить?
Под пристальными взглядами всей семьи Ван Е разделал фазанов и зайцев и хотел было передать бабушке, чтобы та приготовила, но вовремя остановился:
— Эй-эй, бабушка, давай-ка я сам. А то ты опять сваришь в простой воде — я такое есть не стану.
Люди в ту пору обычно бросали мясо в котёл, добавляли разве что луку да щепотку соли, и оттого пахло оно отвратительно, сыростью. К тому же не варили до мягкости — говорили, что переваренное мясо безвкусное и быстро есть захочется.
Бабушка согласилась:
— Ладно, как внук скажет. А я тогда подложу в печь.
Бабушка растопила печь, Ван Е налил в котёл воды — до половины, чтобы покрыло мясо, и стал ждать, пока закипит. Бабушка с любопытством следила: вроде бы всё, как она делает. Но когда вода закипела, стало по-другому — Ван Е деревянной ложкой начал снимать накипь. Бабушка смотрела и ахала: «Внучек, не выкидывай! Там же весь жир!»
Ван Е объяснил:
— Бабушка, тут всякая гадость. Если много есть — заболеть можно.
Он не стал вдаваться в объяснения про микробов, паразитов и пурины. Сказал просто: «гадость, от неё болеют» — и понятно, и коротко.
Бабушка с укоризной поглядела на дедушку:
— Чего на меня смотришь? Внук в городе жил, знает побольше нашего. Слушайся внука.
На самом деле дедушке тоже было жалко. Но он боялся, что если запрещать внуку то да сё, то внук больше не придёт. А кому потом жаловаться?
Когда пена почти перестала идти, Ван Е сделал то, отчего все изумились: он выловил всё мясо, вылил из котла всю воду и выбросил. Бабушка прямо за голову схватилась и крикнула деду:
— Старик, иди растопи печь! Если я ещё на это буду смотреть, ночью от жалости не усну!
Ван Е только усмехнулся, ни слова не сказал, налил немного воды, вымыл котёл, дал ему высохнуть, налил масла. Деревянной ложкой зачерпнул жир — и тут уж дедушка не выдержал, отвернулся, будто не замечает.
Когда масло разогрелось, Ван Е бросил в котёл лук, приправы, дал им «вздохнуть», вывалил мясо и принялся быстро перемешивать. Когда мясо изменило цвет, он зачерпнул ковшом из тыквы-горлянки воду, залил её в котёл, накрыл крышкой и стал ждать. Вся семья, раскрыв рты, смотрела, как Ван Е ловко и споро управляется у печи.
— Внучек, а где ты так готовить научился? — с любопытством спросил дедушка.
Ван Е не мог же сказать, что по видеороликам из приложения. Но разве это могло его затруднить? Врать он умел легко:
— У нас во дворе напротив жил повар, Хэ Юйчжу звали. Я видел, как он жарил, вот и научился.