Его Высочество Ван Ю завел беседу с восьмилетним внуком старосты:
— Ты учишься грамоте?
Тот ответил:
— А какой толк от учебы?
Байли Цзин ответил:
— Это помогает понять суть вещей.
Собеседник возразил:
— И если я пойму суть вещей, смогу быстрее убежать, когда придут северные варвары?
Байли Цзин промолчал.
— А тогда… кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Хочу быть сытым.
Его Высочество Ван Ю смутился, разговор не клеился.
На следующий день рано утром отряд покинул Шихэцзы и двинулся дальше. Байли Цзин был не в духе, молчал все утро, но внезапно заговорил:
— Чжао Бао, я сделаю так, чтобы жители Ючжоу были сыты. Ты веришь мне?
Чжао Бао, будучи лучшим подпевалой своего господина, тут же отозвался:
— Конечно, слуга верит, что Вашему Высочеству это под силу.
Байли Цзин взглянул на него и вздохнул. Он и сам в себе не был уверен, ведь правитель, не знающий грамоты — сущий невежда. Он молча решил, что по возвращении будет прилежно заниматься у Тай-фу.
Они шли полдня, и чем дальше на юг, тем сильнее дул ветер. Запах морской соли в воздухе становился все отчетливее, они приближались к побережью. Говорят, люди, живущие у моря, морем и кормятся, но местные жители явно не могли этим похвастаться. Крыши домов в деревне Шихэцзы были из соломы, лишь у старосты и еще пары семей виднелась черепица. Стоя на возвышенности и глядя на маленький уездный городок вдали, они видели жалкую картину. Это едва ли можно было назвать уездом, скорее — обычная рыбацкая деревушка.
Уезд Лунтоу окружало некое подобие крепостной стены — насыпной вал высотой едва ли в человеческий рост. Любой хороший боевой конь перемахнул бы через него без труда, никакой защиты от врага такая стена не давала. С холма городок был виден как на ладони, и все крыши, что попадались на глаза, были соломенными, лишь трава на них была другого вида.
— Тай-фу, их дома совсем не похожи на те, что мы видели раньше, — сказал Ван Ю.
Тай-фу Сюй объяснил, что крыши в Лунтоу кроют морской травой:
— В Записках о Ючжоу говорится, что Лунтоу живет рыболовством и добычей жемчуга. Местный жемчуг когда-то был данью императорскому двору. Ваше Высочество, будучи во дворце, слышали о Данной жемчужине из Ючжоу?
Байли Цзин покачал головой — жемчугом он не пользовался и никогда о нем не узнавал.
— Ничего удивительного, поставки прекратились более десяти лет назад, а из-за остановки подношений казнили начальника округа.
— Почему их прекратили?
— Разумеется, потому что жемчуга больше не было.
Байли Цзин замолчал. Что ж, глупый был вопрос.
— За роскошным и прекрасным жемчугом стоят жизни добытчиков. В воде скрываются водовороты, уносящие людей, а глубинное давление сокрушает легкие ныряльщиков. Жемчуг растет медленно, и природный рост не поспевает за темпами сбора. В прибрежных водах все было выбрано, и людям приходилось уходить дальше, в опасную пучину. Требования к размеру жемчужин для дани были жесткими, а когда после бесчисленных смертей собрать нужное количество стало невозможно, тогдашний начальник уезда Лунтоу подал прошение о прекращении поставок. Подношение императору — дело государственной важности, и тогдашний Начальник округа в гневе приказал казнить его. После его смерти вся деревня облачилась в траур. Об этом узнали в Чанъане, и тогдашний покойный император, услышав о случившемся, приказал исключить жемчуг из списка обязательной дани. В записях зафиксирована лишь гибель начальника уезда, но никто не считал тысячи жизней простых ныряльщиков. Ваше Высочество…
Ван Ю, поняв намек, тут же выпалил:
— Я не люблю жемчуг и не позволю им снова заниматься его добычей!
Тай-фу Сюй одобрил:
— Ваше Высочество добры и милосердны, это истинное счастье для Ючжоу.
В пути разговор о Лунтоу продолжился:
— Потеряв жемчужный промысел, они с трудом выживают рыболовством. К тому же Ючжоу — пограничная земля, и молодых мужчин часто забирают в армию. Не прошло и десяти лет, как эти места пришли в упадок и стали такими, какими мы видим их сейчас.
Выслушав это, Его Высочество Ван Ю почувствовал, как вой ветра стал еще тоскливее.
Помолчав, он искренне произнес:
— Вы так много знаете, Тай-фу!
Он ведь тоже листал Записки о Ючжоу, но там об этом не было ни слова.
— Я бывал здесь до того, как поступил на службу, лет семь или восемь назад. Тогда стена вокруг городка была еще не такой разрушенной.
Байли Цзин промолчал.
Стало еще тревожнее.
Войдя в Лунтоу, они обнаружили, что на всей улице почти нет приличных лавок, а редкие прохожие одеты еще беднее, чем жители города Ючжоу. На главной улице нашлись только суконная лавка да магазин зерна, об гостиницах для ночлега не было и речи. В этом поселении, которое называли уездом, отряд Его Высочества Ван Ю выглядел крайне приметно.
Вокруг кареты ехали крепкие воины, а саму повозку, хоть и скромную с виду, сопровождала необычайно статная лошадь по кличке Сяо Цзао. Местные жители смотрели на них с подозрением, а уличные бродяги порой кидали на Сяо Цзао жадные взгляды. Всякий раз, заметив такого смельчака, Чжан Ту бросал на него суровый взгляд, предупреждая о последствиях.
У Байли Цзина от тряски на горных дорогах разболелось тело, и он потребовал идти пешком. Сойдя с повозки, он словно маленькая птичка, вырвавшаяся из клетки, помчался вперед, ведя отряд к морю. Правитель еще никогда не видел настоящего моря! Какая там ночевка, сначала нужно взглянуть на океан!
Отряду пришлось разделиться: Чжао Бао пошел искать место для лагеря, а Тай-фу, смиренно вздыхая, отправился сопровождать Его Высочество к воде.
Когда его короткие ножки добежали до берега, уже начало темнеть. Место было глухое, людей никого, море простиралось безмолвной гладью, и лишь вдалеке доносился крик морских птиц. Казалось, море рядом, но путь до него оказался немалым. Тай-фу уговаривал Ван Ю вернуться и отдохнуть, обещая, что на рассвете зрелище будет еще величественнее, да и если повезет, к отливу можно будет найти дары моря. Но Байли Цзин не хотел уходить и, помогая себе руками и ногами, вскарабкался на большой риф. Гвардейцы, опасаясь, что государь сорвется, окружили камень внизу, раскинув руки в готовности поймать его.
Тай-фу Сюй промолчал.
— Вау!
Белые волны с шумом разбивались о берег, простор был безграничен. Правитель, выросший в глубине дворцовых стен, впервые видел море. Оранжевое солнце опускалось в пучину, и на мгновение последние лучи окрасили воду в золотой блеск. Когда они ехали через бескрайние степи Ючжоу, масштаб впечатлял, но здесь, у моря, чувства были совсем иными.
— Мне нравится море!
Он подолгу завороженно смотрел вдаль, гадая, как глубока здесь вода, способная раздавить легкие человека? И как же должно быть прекрасно на самом дне, если там растут жемчуг и трава? Море таило в себе водовороты, поглощающие жизни, но оно же растило рыбу, кормящую рыбаков. Противоречивое и таинственное.
Пока он предавался раздумьям, его слух уловил едва слышный плач. Байли Цзин очнулся, гадая, не красота ли моря довела кого-то до слез? Он огляделся — гвардейцы по-прежнему смотрели только на него в ожидании, что он спрыгнет вниз. Его взгляд упал на группу людей, идущих со стороны западной деревни. Трое взрослых — женщина и двое крепких мужчин — тащили за руки двоих детей, рыдания доносились именно от них. Дети плакали и постоянно оглядывались назад, один из них отчаянно пытался вырваться. В десяти шагах позади, опираясь на посох, ковылял старик.
В голове у Байли Цзина пронеслось несколько мыслей: похищение? Торговля детьми? Средь бела дня… хотя, дело уже к вечеру.
Когда они подошли ближе, Ван Ю упер руки в бока и величественно указал на них пальцем:
— Стоять! Солнце почти село, вы что, собрались красть детей?!
Тай-фу промолчал.
Так открыто идти из деревни — не иначе как продали их!
И действительно, женщина, возглавлявшая группу, сплюнула, но, окинув взглядом грозный отряд, побоялась вести себя слишком дерзко:
— Это купленные нами за чистое золото официальные крепостные! Советую тебе, маленький господин, не лезть в чужие дела!