Покинув ворота гильдии искателей приключений, Лонин ощутил, как его окутал манящий аромат ночи.
Наступил час, когда оживала ночная жизнь. Если оглядеться, то на всех вторых этажах окрестных домов можно было увидеть девушек, которые, наполовину высунувшись из окон, манили к себе мужчин.
В этот момент Лонин до глубины души осознал, насколько хитер местный гильдмастер.
Искатели приключений только что вернулись из суровых краев, их психика была расшатана, они чувствовали себя в глубокой неуверенности. В такие минуты им больше всего требовалось утешение, а какое утешение может сравниться с ласковыми словами и нежностью прекрасных дев?
Поэтому, едва получив на руки деньги, искатели приключений выходили из гильдии, и золото в мгновение ока перекочевывало в карманы местных прелестниц.
Если задуматься, то гильдия искателей приключений, скорее всего, приложила руку к делам публичных домов или вообще всей этой улицы.
...
Сказать, что он не испытывал влечения к ним, было бы ложью, ведь изначально, прибыв в этот иной мир, он во многом именно на это и надеялся.
Однако, пережив череду предательств и унижений, Лонин стал относиться к иному миру с величайшей осторожностью.
Те милые, улыбающиеся красавицы из далеких стран могли быть лишь фальшивой оберткой. Кто знает — может, секунду назад она нежилась с тобой, а уже в следующую — распродала всю информацию о тебе с потрохами?
Лонин не хотел больше попадаться на крючок. Он беззвучно наложил на себя заклинание очищения, развернулся и, не оглядываясь, ушел, оставив позади сутенеров.
Именно благодаря этому хладнокровию Лонин заметил хвост.
С самого выхода из академии его преследовало смутное ощущение, будто за ним наблюдают. Раньше он списывал это на работу Око магии на вершине магической башни, но теперь понял — кто-то следит за ним лично.
Быть преследуемым в ином мире — это не сулило ничего хорошего.
Здесь не встретишь сценариев, где влюбленная одержимая девушка тайно идет за объектом страсти, а потом пытается принудить его к близости. В Срединном мире слежка заканчивается либо убийством, либо похищением.
— Не оставлять же свидетелей, — прошептал он.
Тихо пробормотав это, Лонин ускорил шаг, направляясь к извозчичьему двору.
Противник не решился напасть прямо в городе, вероятно, опасаясь его знатного происхождения.
Наемное убийство или прямое нападение на наследника дворянского рода влекли за собой совершенно разные последствия.
Если бы выяснилось, что на наследника дворянина совершено покушение, даже Магистр Моррисон не смог бы это прикрыть.
Дворяне — странное сословие. Они — люди, которые искушены в междоусобных распрях, но невероятно сплочены, когда речь заходит о внешнем враге.
При отсутствии угрозы извне они могут грызться друг с другом до смерти из-за пустяка, но если появится общий недруг, они станут как монолит.
Пусть Моррисон и был великим магом и хозяином башни, но если бы преступление против дворянина вскрылось, то его ждала бы страшная участь — смерть и разрушение башни.
Все говорят, что положение определяет мышление. Высокопоставленный Магистр ни за что не рискнул бы всем ради какого-то насекомого, которое можно раздавить одним движением пальцев.
Поэтому Лонин был уверен: Магистр Моррисон на это не пойдет!
Если Магистр не будет действовать сам, то, скорее всего, исполнителем будет тот легкомысленный блондин.
Если целью был он, то у Лонина сразу проснулся азарт.
Харрингтон когда-то упоминал в лекционном зале, что для выполнения задания по уничтожению вампиров нужно как минимум шесть учеников среднего ранга. Лонин не знал точно, каковы их силы, но если Харрингтон не лгал, то его нынешнюю боевую мощь уже нельзя было измерить простыми рангами.
Прокручивая в голове дерзкое поведение Харрингтона, Лонин задумал нечто отчаянное.
Добравшись до извозчичьего двора, он демонстративно сделал вид, будто обнаружил слежку, и заказал две кареты, которые должны были отправиться в разные стороны.
Сам же Лонин спрятался в третьей, грузовой подводе, которая покинула город чуть позже остальных.
Лонин видел, как за приманками последовали вооруженные кавалеристы. Харрингтона среди них не было, и это его немного огорчило.
Жаль, что не удалось встретиться с тем самым маньяком-злодеем, который любит расправляться с врагами лично. Иначе, возможно, удалось бы даже вернуть свой магический посох...
***
Лунный свет был скрыт густыми облаками.
Тропинку окутал туман, подобный тончайшей кисее.
Гулко стучали колеса.
На гравийной дороге, кроме шума осей повозок, лишь изредка вспыхивали магические огоньки, которые тут же гасли.
Лонин мысленно отсчитал около двадцати минут, прежде чем сработала первая из расставленных им магических ловушек.
Медлительность противника удивила его. Он полагал, что враг настигнет его уже на пятой ловушке, но, как оказалось, вдоль пути было расставлено тридцать две, а сработала только первая.
Честно говоря, Лонин уже не сомневался, что разделается с ними, его больше волновало, выживут ли они вообще после магических ловушек, чтобы добраться до него!
Иначе весь этот спектакль не имел бы смысла.
В пяти километрах позади Лонина на узкой дороге вооруженные кавалеристы спешились и догоняли повозки пешком.
Главарь, коренастый здоровяк, снял шлем и с силой сплюнул на землю кровавую слюну.
Этого рыцаря звали Кокер, он возглавлял нынешнюю охоту.
Кокер думал, что задание будет таким же простым, как и все предыдущие.
Нужно всего лишь догнать жертву, под истерические мольбы о пощаде отрубить ей голову, а затем можно спокойно сворачивать лавочку и возвращаться.
Если они вернутся пораньше, можно заглянуть на улицу Найтингейл, выбрать подружку и провести ночь с удовольствием.
В обычное время Кокер не мог себе этого позволить: тамошние женщины хоть и красавицы, но стоят дорого.
Скудного жалования рыцаря-капитана на них не хватало, но вот с доходами от побочных делишек — дело совсем иное.
Кокера привел в этот бизнес его старый наставник. Поначалу он чувствовал лишь отвращение и ужас, но, получив на руки увесистый мешочек с золотом, быстро забыл все клятвы рыцаря, которые заставляли зубрить на утренних построениях.
Кокер промышлял этим уже пять лет и стал настоящим профи. Он прошел путь от робкого новичка до хладнокровного исполнителя, от прежних колебаний не осталось и следа, а в процессе он научился находить извращенное удовольствие.
Ему особенно нравились заказы на молодежь: они и сами по себе простые, так еще и после дела можно было себя развлечь.
Прошлый такой заказ поступил полмесяца назад от младшего сына богатого купца.
На людях это был «воспитанный» красавец, но на деле — безумец, поклонявшийся темным богам, чьи зверства превосходили своей жестокостью даже выходки гоблинов.
Тогда их целью была дочь каменщика: совсем юная, лет шестнадцати, невероятно красивая. Ее глаза, чистые, словно озерная вода, и длинные хлопающие ресницы оставили в душе Кокера глубокий след.
Задание выполнили без сучка и задоринки: Кокер быстро схватил жертву и передал ее заказчику.
Младший купец приехал со своей свитой и затащил девушку в заброшенный замок.
Замок стоял на отшибе, люди там почти не бывали, поэтому это место облюбовали те, кто искал подобных острых ощущений.
Поскольку Кокеру поручили зачистку следов, он обычно ждал на улице, пока заказчик закончит.
Вопли ничем не отличались от обычных, Кокер к такому привык и особо не вслушивался, лишь в середине действа девчонка, видимо, чем-то разозлила купца, и тот приказал слугам запустить в замок свору охотничьих псов...
То была длинная ночь. Когда заказчик наконец ушел, довольный собой, картина внутри замка открыла для Кокера целый новый мир.
Словно поддавшись дьявольскому искушению, Кокер не стал сразу избавляться от цели, а загнал ее в подземелье замка и держал там некоторое время.
За те дни он опробовал на ней все, до чего мог додуматься.
Лишь когда жертва оказалась почти полностью сломлена, Кокер закончил ее жалкую жизнь.
С тех пор он пристрастился к чувству, которое испытывал, наказывая своих агнцев. Ему было неважно — мужчина или женщина, главное, чтобы молодые, и он всегда делал исключение, оставляя их у себя на время.
В те периоды Кокер больше всего «собирал» проклятий.
Он никогда не понимал, почему агнцы так его ненавидят, ведь он, по сути, даровал им жизнь, он был с ними так «милосерден»...