Лунный свет наискось пробивался через прореху в кровле полуразрушенного храма, падая на колени Чэнь Шуан-эр. Ее руки лежали на коленях ладонями вверх, дыхание было ровным. Фрагмент текста, прижатый к груди, согревался теплом ее тела; каменная бусина непрерывно излучала жар, ставший куда ощутимее, чем прежде.
Она закрыла глаза, вновь начиная процесс циркуляции энергии. Только что она завершила один Малый небесный круг: хотя сбивалась трижды, поток все же прошел полный цикл. Теперь она хотела попробовать снова, чтобы сделать ход энергии более стабильным.
Чуть ниже пупка ощущалось слабое тепло. Сосредоточившись, она направила это тепло вверх. Поток медленно поднимался, прошел через поясницу и слегка застопорился у точки Вэйлюй, но она не стала торопиться, а понемногу подтолкнула его дальше. Когда он дошел до Цзяцзи, сопротивление возросло, словно путь преграждала невидимая застава.
Она стиснула зубы, продолжая упорствовать, на лбу выступили мелкие капли пота.
В тот самый миг, когда поток был готов прорваться через Цзяцзи, каменная бусина на груди резко вздрогнула. Температура мгновенно подскочила, словно к коже приложили раскаленный кусок железа. Девушка инстинктивно открыла глаза и увидела синевато-белый свет, пробивающийся из-под ворота ее одежды.
Сияние не было ярким, но его можно было отчетливо разглядеть.
Следом в воздухе возник призрачный силуэт.
Это было очертание жетона — древнего, со сколами, с недостающим углом и сложным узором на краях, по которому растекалось тусклое, но явно неземное свечение. Он медленно вращался, безмолвно, но от него воздух во всем храме словно стал тяжелее.
Чэнь Шуан-эр застыла.
Она не двигалась и боялась даже дышать. Уставившись на это видение, она чувствовала, как сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу.
Это не галлюцинация.
Она чувствовала вибрацию и жар каменной бусины, ощущала странное давление в воздухе. Казалось, жетон возник из глубины ее собственного тела, или же был притянут из какого-то далекого места, в этот миг установив с ней связь.
Спустя три вдоха призрачный образ начал таять.
Свет постепенно гас, пока не втянулся обратно в каменную бусину. В храме снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком ветра, проносящегося через проломы в стенах.
Чэнь Шуан-эр все так же сидела, прислонившись спиной к разрушенной стене, впиваясь пальцами в земляной пол. Только после нескольких глубоких вздохов она медленно разжала руки.
Каменная бусина все еще была горячей, но больше не светилась.
Она опустила взгляд на грудь: ткань скрывала бусину, и никаких следов необычного явления не осталось. Но то, что она сейчас видела, было слишком реальным, чтобы отрицать.
Девушка принялась вспоминать.
Вчера ночью, когда старик У привел ее в этот храм, он пристально взглянул на ее грудь, а затем тихо сказал:
— Этой вещи... не должно здесь быть.
Тогда она подумала, что ей показалось, либо старик сказал это невпопад. Теперь же, поразмыслив над этим, она спросила себя: что скрывалось за теми словами?
А еще в тот день, когда она упала со скалы — она ведь была при смерти, но именно каменная бусина защитила ее. Тогда она нагрелась и создала световой купол, который позволил ей плавно приземлиться. Девушка считала это совпадением, реакцией некой естественной духовной реликвии.
Но сейчас стало понятно, что это не так.
Этот камень вовсе не обычный оберег.
Он способен проявлять призрачный облик, высвобождать силу и, может быть... обладает собственным сознанием?
Она подняла руку и осторожно коснулась бусины.
Кончики пальцев ощутили поверхность — она по-прежнему излучала мягкое тепло. Закрыв глаза, девушка попыталась нащупать связь своим разумом.
— Кто ты? — прошептала она.
Ответа не было.
Она спросила снова:
— Почему ты оказалась у меня?
Тишина.
Но внезапно она вспомнила одну деталь: до того, как потерять сознание, она видела какие-то картины. Размытые световые пятна, звуки разломов, будто это кто-то говорил или раздавался звон древнего колокола. Тогда она списала все на галлюцинации из-за сильной кровопотери, но теперь подумала: а что, если те видения были делом рук этой самой бусины?
Она открыла глаза и перевела взгляд на фрагмент текста, лежавший на коленях.
Страницы были обгоревшими, надписи — неполными. Разбираясь во всем сама, она с трудом научилась направлять хотя бы крошечный поток энергии. Но если каменная бусина действительно столь необычна, как она полагает, почему она не обучит ее методам совершенствования напрямую? Зачем позволять ей пробовать и ошибаться на каждом шагу?
Если только...
Она не может вмешиваться активно.
Может лишь откликаться пассивно.
Например, срабатывая как защитный механизм в момент смертельной угрозы или проявляя необычные знаки, когда она доходит до определенного узла при выполнении упражнений. Подобно тому, как если бы вещь была связана некими правилами и могла проявлять свою силу лишь при соблюдении определенных условий.
В чем же тогда заключаются эти правила?
Она не знала.
Но была уверена в одном: этот камень спас ее уже дважды. Первый раз — при падении со скалы, второй — когда исцелял раны. А теперь, когда она начала свой путь самосовершенствования, он вновь явил свой образ.
Трижды — и все в моменты резких поворотов ее судьбы.
Она медленно подняла голову, глядя на восток.
На горизонте уже пробивался слабый свет, скоро рассвет. Солнце еще не взошло, но она чувствовала, как течет время.
Она сидела здесь очень долго.
От преследований до выживания в одиночку, от порога смерти до пробуждения, и теперь — к первым шагам на пути постижения истины. Каждый шаг был труден, но она его сделала.
Однако сейчас она начала сомневаться, по какому именно пути идет.
Неужели это судьба простой рыбачки изменить свою жизнь с помощью обгоревшего фрагмента текста?
Или же... кто-то заранее подготовил все это?
Она посмотрела на каменную бусину и едва слышно прошептала:
— Чего ты от меня хочешь?
Никто не ответил.
Ветер дохнул из пролома в стене, перелистывая край фрагмента текста.
Внезапно она вспомнила слова матери перед смертью: — Ты не обычный человек, не верь предопределенной судьбе.
Тогда она не поняла смысла и посчитала это лишь утешением. Теперь же она задалась вопросом: неужели мать тоже что-то знала?
Ответа у нее не было.
Но она твердо знала одно: этот камень не оказался у нее случайно. Время его появления подобрано слишком удачно, и срабатывает он крайне вовремя. Как будто он... все это время ждал, пока она проснется.
Ждал, пока она начнет путь совершенствования и коснется некой грани.
И призрачный образ был, возможно, первым сигналом.
Она медленно убрала руку и снова положила ее на колено.
Поза не изменилась, дыхание вновь стало ровным.
Она решила продолжать совершенствование.
Каково бы ни было происхождение этой бусины и какие бы тайны ни скрывались за ней, единственное, что можно сделать сейчас — это стать сильнее. Только став достаточно сильной, можно раскрыть правду, чтобы та не поглотила тебя целиком.
Девушка закрыла глаза и вновь сосредоточилась.
Энергия поднялась из Даньтяня и медленно потекла по маршруту, описанному в фрагменте текста. В этот раз она была более внимательна, стараясь прочувствовать каждый узел.
Поток снова достиг Цзяцзи.
Сопротивление осталось, но теперь у нее был опыт, и она шаг за шагом проталкивала энергию. В тот миг, когда поток был готов прорваться, каменная бусина снова нагрелась.
На этот раз не было ни света, ни призрачных силуэтов.
Но она дернулась, словно пульс.
Девушка это почувствовала.
Это была не галлюцинация.
Изменение температуры бусины и ритм движения энергии в ее теле синхронизировались.
Каждый раз, когда поток продвигался вперед, она нагревалась. Каждый раз, когда движение замирало — остывала.
Она откликалась ей.
Или, точнее, она направляла её.
Она открыла глаза и уставилась на свою ладонь.
Ладонь была обращена вверх, пальцы слегка подрагивали.
Внезапно ее осенило: эта бусина — не внешняя вещь.
Она часть ее самой.
С момента падения со скалы она слилась с ее жизнью, став ядром некой силы внутри нее.
А тот призрачный жетон, возможно, был ее истинной формой.
Разбитый жетон, вещь, не принадлежащая этому миру.
Она не знала, как он называется и почему поврежден. Но знала — он выбрал ее.
Она глубоко вздохнула и снова закрыла глаза.
Что бы ни ждало ее впереди, она пройдет этот путь до конца.
Поток в третий раз ударил в точку Цзяцзи.
В этот раз она приложила все силы.
В тот же миг, когда поток пробил акупунктурную точку, каменная бусина резко вздрогнула.
В ее Море сознания вспыхнул образ:
Огромная Печь для алхимии, парящая в пустоте, с корпусом, сплошь покрытым рунами, изнутри наружу вырывалось пламя неестественного синеватого оттенка. Перед печью стоял человек в серой мантии, повернувшись к ней спиной, и держал в руках целый, неповрежденный жетон.
Человек обернулся; его лицо оставалось размытым, но он произнес два слова:
— Возвращайся.