— Всем молчать!
Голос Старейшины закона, наполненный духовной силой, мгновенно разнесся по всему главному залу. Множество собравшихся учеников послушно замолчали, не смея больше перешептываться, но любопытство в их глазах выдавало внутреннее волнение.
— Юнь Цинъюэ, раз ты хочешь оправдаться, я даю тебе время, за которое сгорает половина палочки благовоний, чтобы изложить все как есть. Не смей лгать, иначе пеняй на себя.
Старейшина закона, взглянув на Юнь Цинъюэ, произнес это холодным тоном. В его словах таилось предупреждение — это был последний шанс для ученицы. Наказание за нанесение вреда соученику и так сурово, а ложь на месте лишь усугубит вину!
Юнь Цинъюэ подняла взгляд и скользнула им по сидящим впереди. Герой и героиня стояли за спиной Му Хуна, оба смотрели на нее с отвращением, ненависть в их глазах готова была выплеснуться наружу. Сам Му Хун и вовсе пожирал ее взглядом, полным жажды убийства. Если бы не многолюдье, он бы, наверное, уже содрал с нее шкуру.
Но ничего, скоро они будут ей благодарны.
Юнь Цинъюэ, вспомнив описание конституций героя и героини в книге, слегка усмехнулась, медленно поднялась с пола и произнесла с невинным и немного сокрушенным видом:
— Это все моя оплошность, я думала лишь о благе старшего брата Сяо и старшей сестры Му, но забыла спросить их самих. Чуть не испортила все из лучших побуждений. Наказание секты для меня заслуженно.
Как только эти слова прозвучали, в зале поднялся шум.
Лица героя и героини стали еще мрачнее, на них даже проступило невыразимое изумление. Они никогда не встречали такого бесстыдного человека — мало того что выдает черное за белое, так еще и смеет требовать награды?!
Хорошо же, хорошо. Они еще посмотрят, сумеет ли она оправдаться настолько, чтобы из ничего сотворить цветок.
Сяо И, доведенный до крайности, вдруг холодно усмехнулся и, глядя с ненавистью на сидящую посреди зала растрепанную девушку, спросил, скрежеща зубами:
— Юнь Цинъюэ, будучи ученицей секты, как ты могла не знать, какой вред несет потеря изначальной ян и изначальной инь до этапа основания? Но ты сознательно пошла на это, погубив наш с Му путь бессмертия из-за своей корысти! Теперь наш фундамент поврежден, надежды на зарождение младенца нет, даже сломать барьер к золотому ядру — огромная трудность. О каком сражении на пути Дао может идти речь? Говорят, оборвать чей-то путь бессмертия — все равно что убить родителей. Чем твой поступок отличается от деяний злых культиваторов?
Сяо И чувствовал, как его кишки почернели от сожаления. Самым большим сожалением в этой жизни было то, что в тот день он спас эту злобную девчонку.
— Я знаю, но вы — другое дело.
Юнь Цинъюэ взглянула на него, словно у нее была какая-то тяжелая тайна. Она несколько раз открывала и закрывала рот, но так ничего и не сказала. Однако выражение ее лица казалось немного растерянным, и в нем таилась какая-то тревога и озабоченность.
Собравшиеся ученики сгорали от нетерпения. Они готовы были броситься вперед и вскрыть голову этой младшей сестры Юнь, чтобы посмотреть, что же там, черт возьми, происходит.
— Говори же, младшая сестра Юнь, говори скорее! Смерти моей хочется от неизвестности!
— Верно, младшая сестра Юнь, не нужно ничего бояться. В этом зале, кроме Старейшины закона, есть еще несколько бессмертных киноварного ядра. Если ты невиновна, мы хоть к самому главе секты пойдем, но добьемся справедливости!
— Старший брат прав, мы все согласны. Так что говори скорее, младшая сестра Юнь, не заставляй меня просить тебя, используя высшие духовные камни!
Услышав это, в глазах Юнь Цинъюэ мелькнула легкая улыбка, но в то же время и капля смущения. Однако, чтобы выжить, нужно продолжать играть эту роль.
Сначала она с благодарностью поклонилась всем ученикам и бессмертным, затем посмотрела на Старейшину закона и других и с беспомощным вздохом вдруг изменилась в лице. Хотя она все еще выглядела растрепанной, в ней появилась какая-то холодная, отстраненная и благородная аура.
— Дядюшка Сяо, пусть уж лучше ты объяснишь им причину, по которой я подмешала зелье. Думаю, это будет убедительнее.
Едва Юнь Цинъюэ замолчала, как в зале вдруг пошли рябью пространственные волны, и из пустоты шагнул элегантный мужчина средних лет в золотой мантии с облачным узором, держащий в руке складной веер. Мощное давление его ауры заставило всех присутствующих дрожать, а по лбам потек холодный пот. Многие ученики на стадии сбора энергии, у кого культивация была низкой, просто плюхнулись на пол.
Му Хун принял на себя почти половину этого давления, так что ему пришлось хуже всех. Его прижало к стулу, он не мог пошевелиться, а духовная сила почти вышла из-под контроля, вырывая из него один за другим кровавые плевки.
Старейшина закона, превозмогая давление, дрожа, поднялся и, сложив руки в почтительном поклоне мужчине, сказал с мольбой:
— Прошу вас, старший, пока прекратите. В зале много учеников с низкой культивацией, они не выдержат вашего испытания. Умоляю о снисхождении, не стоит из-за этого портить отношения.
— Хм, отношения?
Лин Сяо усмехнулся, равнодушно убрал давление и, переместившись, оказался рядом с Юнь Цинъюэ. Он осторожно помог ей подняться. Пока его духовная сила циркулировала, раны, нанесенные Юнь Цинъюэ давлением Му Хуна, быстро начали затягиваться.
— Молодой господин, вы еще где-то чувствуете недомогание?
Лин Сяо спросил почтительно и с болью в голосе. Увидев, что Юнь Цинъюэ качает головой, он перевел свирепый взгляд на Му Хуна и произнес низким, мягким, но пронизанным убийственной аурой голосом:
— Тебе стоит радоваться, что с нашим молодым господином все в порядке. Иначе даже Секта Тайи не смогла бы тебя защитить.
Столкнувшись с таким драматическим поворотом, все присутствующие в зале, казалось, пребывали в легком оцепенении. Еще четверть часа назад кто-то смотрел представление, кто-то задавал вопросы, кто-то убивал взглядом. Как же все вдруг переменилось?
Эта хрупкая младшая сестра Юнь, которую обвиняли в нанесении вреда соученикам, но которая была полна невысказанных обид и страданий, оказывается, является молодой госпожой какой-то могущественной силы?! А этот загадочный старший с невероятно мощной культивацией — возможно, всего лишь ее защитник, или даже слуга, или охранник?! И судя по его недавним словам, даже Секта Тайи не сможет защитить Му Хуна, если тот убьет Истинного Государя?!
Из этого следует, насколько же огромна и непостижима сила семьи этой младшей сестры Юнь!!
В зале на мгновение воцарилась тишина. Взгляды всех невольно обратились к Юнь Цинъюэ. В них был лишь шок, один только шок. А некоторые особо сообразительные ученики и бессмертные киноварного ядра уже лихорадочно перебирали в памяти, не обидели ли они когда-нибудь эту младшую сестру Юнь, не создавали ли ей трудностей.
— Уважаемый старший, успокойтесь. Мы тоже хотим выяснить, почему Юнь Цинъюэ использовала Пыльцу призыва чувств против Сяо И. Что же касается того, что в процессе этого пострадала молодая госпожа Юнь, по окончании разбирательства секта обязательно предоставит соответствующую компенсацию.
Старейшина закона говорил искренне, его тон не был ни унизительным, ни льстивым. Он действительно соответствовал своему даосскому имени — Шоучжэн (Хранящий праведность).
Лин Сяо отвел взгляд, посмотрел на Истинного Государя Шоучжэна и с насмешкой в голосе произнес:
— Один — с Телом Тайинь Линлун, но с врожденным корнем огня ян. Другая — с Телом Яньян Шэнхо, но с врожденным корнем льда холода инь. Если бы не наш молодой господин, вовремя заметивший это и с помощью Пыльцы призыва чувств соединивший их в пару, то момент основания стал бы началом конца их пути бессмертия. Вы, невежды, вместо благодарности нашему молодому господину устроили ей допрос с трех сторон. Воистину, вы не ведаете, что творите.
Услышав это, Му Хун, превозмогая боль, поднялся со стула и, не обращая внимания на попытки Даосского Государя Янькуня остановить его, волоча свое израненное тело, шаг за шагом подошел к Лин Сяо.
— Правда ли то, что вы сказали, старший? Путь моей дочери действительно можно продолжить?
— Прошу вас, старший, объяснить подробнее. После этого я обязательно понесу заслуженное наказание за сегодняшнюю опрометчивость.
Му Хун, с нетерпеливым видом, низко поклонился Лин Сяо, затем, немного подумав, повернулся к Юнь Цинъюэ и поклонился ей с извинениями.
— Сегодня по горячности я ранил молодую госпожу Юнь, что непростительно. Как только это дело разрешится, я обязательно принесу богатые дары и лично принесу вам свои извинения.
Взгляд Юнь Цинъюэ слегка дрогнул. Она не уклонилась и приняла его поклон, а затем произнесла холодным, отстраненным голосом:
— На этом покончим. Колесо причин и следствий провернулось, все претензии исчерпаны. Во всем есть своя предопределенность.
— Да, благодарю молодую госпожу Юнь за великодушие и забвение старых обид!
Му Хун, слегка поклонившись еще раз, повернулся к Лин Сяо. Его поза была почтительной и смиренной, а в глазах светилась надежда.
Лин Сяо равнодушно взглянул на него и, не играя в загадки, прямо сказал:
— Тайинь и Яньян относятся к крайнему инь и крайнему огню. Культиваторы, обладающие этими двумя конституциями, неизменно достигают вершины Дао и подавляют целые миры. Но вот беда — духовные корни этих двоих родились не с тем атрибутом. Если они не будут совершенствоваться в паре, не объединят в себе крайнюю ян и крайнюю инь, то к моменту основания эти два атрибута выйдут из-под контроля. В лучшем случае — разрыв меридианов и потеря основания, в худшем — помешательство и смерть от разрыва тела. Эти две конституции практически утеряны. То, что в записях вашей секты их нет, — обычное дело. Достаточно попросить культиватора стадии преодоления скорби проверить их. Что касается того, откуда наш молодой господин знает это так подробно — это не вашего ума дело.
Му Хун и остальные поспешно закивали, бормоча: "Не сметь, не сметь".
Ничего себе! Даже то, чего нет в записях секты, этот загадочный старший и Юнь Цинъюэ знают во всех подробностях. У них не было других мыслей, кроме как о том, что они происходят из скрытого от мира клана или какой-то высшей силы.
Му Хун от этого предположения облился холодным потом. Хорошо, что он, желая сорвать злость, не пошел до конца. Иначе сейчас его бы ожидала не просто тяжелая рана. Гибель плоти и души для такого старшего была бы делом одного движения руки.
Похоже, впредь нельзя судить о людях по внешности. Раз уж столкнулся с такой ситуацией, когда кто-то прикидывается простаком, одного раза более чем достаточно.
Черт возьми! Кто бы мог подумать, что одинокая сиротка из внешней секты окажется наследницей высшей силы?! Было бы у тебя такое невероятное происхождение, сказала бы сразу! Зачем же доводить до того, чтобы он сейчас трясся от страха, боясь, что ему отомстят и он сгинет в какой-нибудь дыре, никому не ведомый?
В душе Му Хуна сидел маленький человечек, полный обиды, но он не смел и пикнуть.