— Шипение! — Линь Чжэньнань вздрогнул и невольно охнул.
В этот момент он наконец всё понял.
У Ихун захлебнулась водой не просто так, это водяной дух заморочил ей голову. В ближайшее время ей ничего серьезного не грозит, но она надолго погрузилась в галлюцинации, словно в глубокий сон, из которого невозможно добудиться.
— Боже, хорошо еще, что ты наткнулась на меня! Если бы это был кто-то другой, тебе бы не поздоровилось.
У Ихун сейчас была совершенно нага и находилась в беспамятстве, как живой мертвец. Если бы он действительно хотел воспользоваться ситуацией, никто не смог бы его остановить.
Но Линь Чжэньнань явно не собирался пользоваться чужой беспомощностью. Рассудив, что спасение жизни важнее всего, он больше не колебался.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, он поднял ее и усадил на склоне в полулежачем положении.
Теперь, глядя на этого парня, можно было увидеть: он опустился на одно колено, сплел пальцы в мудру и приложил их ко лбу, что-то тихо бормоча.
Дождавшись, пока жар из даньтяня поднимется вверх, он вскинул руки, указывая на виски, а затем медленно выдвинул пальцы вперед.
Его правая рука указывала на внутреннюю сторону левого локтя, а левая медленно вытянулась вперед. По мере того как два потока истинной Ци соединялись на кончиках его пальцев, в ночной тьме на них внезапно вспыхнул слабый золотистый свет.
Сияние было едва уловимым, но оно сделало его пальцы полупрозрачными, словно они были вырезаны из древнего нефрита.
Линь Чжэньнань, не смея медлить, задержал дыхание и сосредоточился, а затем прикоснулся к ее лбу. В мгновение ока натренированная им истинная Ци устремилась с кончиков пальцев прямо в тело У Ихун.
Золотистый свет, подобно ряби на воде, прошел сквозь область между ее бровей и, мгновенно рассеявшись, разлился по всему ее телу.
В то же самое время серые, мутные глаза У Ихун от встречи с этим светом начали меняться. Всего через несколько секунд они обрели прежний вид, а затем она медленно прикрыла веки.
После короткой тишины У Ихун опустила голову, потом внезапно дернулась, будто ее ударило током.
И от этого толчка она пришла в себя.
— Тетушка, с вами всё в порядке?
Линь Чжэньнань присел рядом, с беспокойством глядя на нее.
У Ихун судорожно вздохнула, было видно, что она сильно напугана.
Она вскрикнула, прикрыв грудь руками, задергала ногами, озираясь на воду, а затем перевела взгляд на Линь Чжэньнаня.
Линь Чжэньнань, испугавшись, что ее крики привлекут внимание, замахал руками, чтобы она успокоилась:
— Тетушка, тетушка, всё хорошо! Это я!
— Это… это ты?
У Ихун узнала Линь Чжэньнаня. После пережитого ужаса, увидев перед собой статного молодого парня, она тотчас залилась краской от стыда.
Она поспешно схватила одежду, прикрываясь ею, отползла назад и испуганно уставилась на него:
— Это ты? Ты, ты, ты почему здесь?
— Еще и спрашиваете почему! Я просто проходил мимо! Если бы я не оказался здесь вовремя и не увидел вас, всё закончилось бы бедой!
Линь Чжэньнань рассмеялся и жестом показал ей одеться. У Ихун, все еще дрожа от испуга, кое-как стерла с тела грязь и поспешно натянула одежду. Одеваясь и поглядывая в сторону воды, она не удержалась и спросила:
— Что, что это было в воде?
— Вероятно, водяной дух, — Линь Чжэньнань тоже посмотрел на воду. — Я был слишком обеспокоен, чтобы разглядеть, но, думаю, это была водяная обезьяна.
— Водяная обезьяна?
У Ихун была потрясена:
— Она что, ест людей?
— Не факт, что именно ест, может, просто приглянулась ты ей! Захотела забрать к себе в жены, чтобы удержать в логове.
У Ихун рассерженно вытаращила глаза:
— Да уходи ты подальше! Что ты такое говоришь?
— Эй, я не шучу, говорю вполне серьезно!
Линь Чжэньнань скривил губы:
— Судя по тому, что я видел, очень похоже! К тому же, насколько я знаю, водяные обезьяны не только едят людей, но и не прочь приударить за женщинами. Изнасиловать, а потом убить — это обычное дело. Хотя, бывает и наоборот, ведь это создание крайне порочное и привередливое не бывает.
У Ихун стало еще неловче от этих слов:
— Вправду что ли?
— Конечно, правда. Разве ты сама ничего не почувствовала в тот момент?
Услышав это, У Ихун на мгновение замерла, а затем невольно потянулась рукой к спине.
Хотя она была в панике, она действительно чувствовала, как что-то карабкается к ней на спину. Тогда она не понимала, что это, но после слов Линь Чжэньнаня ее лицо вспыхнуло огнем, и ей стало невыразимо стыдно.
Это отвратительное создание, неужели оно действительно хотело…
Размышляя об этом, У Ихун украдкой взглянула на Линь Чжэньнаня. И стоило ей это сделать, как она обнаружила, что парень бесцеремонно глазеет на нее.
Вспомнив, что, скорее всего, он всё видел, У Ихун не удержалась и одарила его гневным взглядом:
— Смотришь, смотришь, чего уставился? Всё, что можно, уже увидел, еще не надоело?
Линь Чжэньнань улыбнулся и промолчал, продолжая с усмешкой смотреть на нее.
У Ихун смутилась и в шутку отчитала его:
— Опять смотришь! Что такого, никогда женщин не видел? Всё глазеешь на меня!
Линь Чжэньнань многозначительно усмехнулся:
— Вот еще! Женщин я видел немало! Но таких, как вы, тетушка, еще не встречал!
— Это к чему? Ты хочешь сказать, что я не такая, как другие женщины? У меня три головы и шесть рук? Или что?
— Вовсе нет! Мне просто странно: тетушка, как вы можете быть такой красивой? И лицом хороши, и фигурой! Жаль только, что такая красавица вышла замуж за этого Чжао Саньгуя! Прямо цветок в навозе вырос!
Линь Чжэньнань не скрывал своих слов, было заметно, что он недолюбливает Чжао Саньгуя.
Чжао Саньгуй был старостой лишь на словах, а на деле — деревенским тираном, ставшим главой села только благодаря своему шурину, работающему в волостном управлении. В повседневной жизни он, может, и не был преступником в полном смысле слова, но хорошим человеком его точно нельзя было назвать.
Жители деревни в большинстве своем боялись открыто выражать недовольство, но за глаза многие его ненавидели. Иначе почему столько мужчин в деревне так пристально заглядывались на У Ихун?
У Ихун и сама знала, какая у Чжао Саньгуя репутация. Выслушав сказанное, она не только не рассердилась, но и рассмеялась:
— Кто тебе сказал, что я вышла за него замуж?
— Вы разве не женаты?
— Конечно нет!
У Ихун скривила губы:
— Мы с ним, в лучшем случае, просто сожители!
— Ой!
Линь Чжэньнань еще больше удивился:
— И что тебя в нем привлекает? Посмотри на него: ни лица, ни особого богатства. К тому же, я слышал, что Чжао Саньгуй — никчемный мужчина, в том самом плане у него не очень! Не понимаю, о чем ты думаешь, будучи с таким человеком!
— Пф!
Глядя на праведный гнев Линь Чжэньнаня, У Ихун рассмеялась.
Она поправляла одежду, с улыбкой рассматривая Линь Чжэньнаня с головы до ног:
— Это мое с ним дело! Я сама еще ничего не сказала, а ты почему так заволновался? Что, мое сожительство с Чжао Саньгуем как-то мешает тебе?
Линь Чжэньнань отмахнулся:
— Вовсе нет! Я просто считаю, что он тебя недостоин!
У Ихун опешила от его слов.
После короткого замешательства она усмехнулась.
Она искоса взглянула на Линь Чжэньнаня, прикусила губу, и в ее глазах, сощуренных в полумесяцы, промелькнула насмешка:
— Понятно-понятно! Он недостоин, а ты достоин, да? Вот что ты имеешь в виду?