Светло-зеленые искорки на теле древнего дерева резко вспыхнули, медленно собираясь в женский силуэт, в мерцании которого угадывалось некое божественное сияние.
Это была Кун Цин, старейший Дух дерева в секте Тяньсюань, искушенная в Искусстве исцеления.
Кун Цин, чьи длинные волосы волочились по земле, медленно подошла к лежащей на траве Цзян Лэ, дыхание которой едва теплилось, и бережно подняла её на руки. Светящиеся частицы с её тела устремились к девочке и, впившись в раны, начали растворяться в них.
По мере того как ярких точек становилось всё больше, раны Цзян Лэ затягивались, дыхание становилось ровным, а чешуя на хвосте вновь обрела лунное сияние.
Кун Цин склонилась, прижимаясь лицом к запыленному лбу Цзян Лэ, и, опустив подрагивающие ресницы, смотрела на неё с бесконечной нежностью.
— Этому ребенку около одиннадцати лет, и она Полудемон, в чьих жилах течет кровь Клана Драконов. Однако тело и кровь Драконов еще до конца не слились, возник некий хаос, будто это искусственно созданная жизнь.
Раны полностью зажили, однако ей лучше побыть в покое какое-то время.
Цзян Иньчэнь нахмурился: искусственно созданный Полудемон?
Неудивительно, что она не смогла до конца принять человеческий облик и показала хвост дракона.
Даже низшие представители Клана Драконов являются Бессмертными зверями, и существа такого уровня с рождения способны легко принимать полный человеческий облик.
Впрочем, драконов в этом мире после великой битвы с Кланом Демонов тысячи лет назад стало совсем мало, и сейчас, пожалуй, во всем мире совершенствования не сыскать и нескольких чистокровных особей.
Кто же мог быть настолько безумен, чтобы использовать человеческих детей для слияния с драконьей кровью ради создания подобного существа?
Хотя, надо признать, это большая удача, что она встретила моих учеников и благодаря этому выжила.
Цзян Иньчэнь принял драконьего детеныша из рук Кун Цин, убрал с лица ребенка прилипшие пряди волос, обнажив осунувшееся личико.
— Благодарю за помощь.
— Не стоит благодарности. Мой долг — вносить свой вклад в благополучие существ этого мира.
Сказав это, она превратилась в рой искр и вернулась в древнее дерево.
Цзян Иньчэнь пальцем легонько погладил щечку дракончика и с улыбкой тихо проговорил:
— Пожалуй, это судьба.
Он взял детеныша на руки и полетел обратно на свою вершину, где у главных ворот его уже ждали Цзи Яньхэ и Мо Шаосюань.
Заметив, что Учитель вернулся, Мо Шаосюань быстро подошел к нему и с любопытством спросил:
— Учитель, что это за малый демон-зверь? Мне показалось, что её хвост похож на хвост цзяо.
— Не думаю, что это обычный цзяо, — сухо добавил Цзи Яньхэ.
Мо Шаосюань принялся лихорадочно размышлять:
— Если не обычный цзяо, то кто тогда? Неужели это настоящий дракон?
Цзян Иньчэнь кивнул:
— Это дракон, но она — искусственно созданный Полудемон.
— Искусственно? Тогда кто она — человек или дракон?
— Хм... пятьдесят на пятьдесят. Пока неизвестно, чье сознание будет преобладать — человеческое или драконье. Пусть поживет, посмотрим.
— Ох, Учитель снова за своё, кого ни подберет — всех выхаживает, — небрежно отозвался Мо Шаосюань, заложив руки за голову.
Цзян Иньчэнь бросил на него строгий взгляд и, не отвечая, прошел в свои покои с драконьим детенышем на руках.
Малышка еще не проснулась, и будет лучше, если он сам присмотрит за ней.
Пятеро его учеников — те еще головные боли, нельзя оставлять её на них.
...
Именно так и сложилась ситуация, с которой всё началось: Цзян Лэ очнулась, а наставник с двумя учениками пришли проверить её состояние.
Увидев, что Цзян Лэ не отвечает и продолжает прятаться под одеялом, Цзян Иньчэню пришлось увести учеников из комнаты.
Все же не стоит нарушать покой ребенка.
Там, в узком темном пространстве под одеялом, в сознании Цзян Лэ непрерывно мелькали фрагменты того дня.
Поскольку она не набрала проходной балл в университет А, мать при всех в классе кричала на неё и обвиняла, а затем перед глазами Цзян Лэ потемнело, и она упала в обморок.
Очнулась она уже у себя в комнате.
Вместо того чтобы спросить о самочувствии, мать отвесила ей тяжелую пощечину.
Звон в ушах стоял такой, что голова стала совершенно пустой.
Она не могла расслышать материнских обвинений, позволяя той вымещать злобу на её изнуренном теле.
А потом она сбежала из дома, но силы оставили её, ноги подкосились, и она скатилась с лестницы.
Ха... как же это нелепо, совсем как вся её тусклая восемнадцатилетняя жизнь.
Возможно, само её существование было ошибкой.
Цзян Лэ высунулась из-под одеяла и оглядела комнату, чье убранство совсем не походило на всё то, что она знала в двадцатом веке.
Она попыталась встать с кровати, но стоило ей пошевелиться, как она почувствовала нечто странное.
Будто что-то тянулось от самого основания позвоночника.
Превозмогая страх, Цзян Лэ прищурилась и с трудом обернулась.
Перед её глазами предстал длинный тонкий хвост.
Он был покрыт жемчужно-белой чешуей, а вдоль всей длины тянулся золотистый мех, заканчивающийся на самом кончике кисточкой.
Девочка вздрогнула от изумления: как у человека может быть хвост?
Неужели она теперь нечто среднее между человеком и неведомым существом?
Ха...
Впрочем, теперь ей всё равно. Совершенно всё равно.
Она взглянула в окно, вспоминая прошедшие восемнадцать лет.
Будучи куклой на ниточках в руках матери, она каждый день следовала по намеченной траектории.
Школа и дом были её миром, она не видела ни других людей, ни иных занятий, кроме учебы.
Так она стала всё более замкнутой, трусливой и забитой, а её душа начала увядать.
Она перебрала в памяти все моменты жизни и поняла, что в ней едва ли найдется место искренней улыбке.
Когда она улыбалась в последний раз? Она уже не помнила.
Может быть, она никогда в жизни и не была счастлива.
Её зовут Цзян Лэ, но радости в её жизни не было.
Быть может, освободившись от оков своего прошлого тела, она наконец осознала всю горечь своего былого существования.
Если бы она поняла это раньше.
Поток негативных мыслей хлынул ей в голову, тело Цзян Лэ задрожало. Она крепко обхватила голову руками, впиваясь пальцами в кожу головы.
Её золотистые зрачки сузились до крошечных точек, и подсознательно она выпустила когти, вонзив их прямо в скальп, откуда тут же брызнула кровь.