Под покровом ночи Мо Шаосюань с травинкой в зубах и заложенными за спину руками весело скакал обратно на свою горную вершину.
В секте Тяньсюань, помимо Цзян Иньчэня, было всего пять учеников, и преимущество малочисленности заключалось в том, что каждый мог получить в распоряжение целую гору.
Проходя мимо вершины, принадлежащей Пятой младшей сестрой Сюань Лу, он услышал оглушительный грохот.
Подняв глаза, он увидел, как в небо поднимается струйка дыма вперемешку с отблесками пламени.
— О-о, что там снова мастерит Пятая младшая сестра?
Сюань Лу, которой только недавно исполнилось пятнадцать лет, была пятой ученицей главы секты Тяньсюань Цзян Иньчэня и невероятно талантливым мастером по созданию артефактов. Хотя ее культивация находилась лишь на средней стадии Закладки Фундамента, создаваемые ею магические артефакты ничем не уступали тем, что делали мастера средней стадии Золотого Ядра.
— Бабах!
Еще один мощный взрыв раздался из дома Сюань Лу.
— Кхе-кхе…
Сюань Лу открыла дверь, выпуская наружу густой дым.
Она изо всех сил замахала руками, разгоняя гарь. Ее нежное лицо оказалось перепачкано сажей, челку опалило, а одежда выглядела так, будто она целый день провела в угольной шахте.
— Эх, снова неудача. Неужели и этот материал не годится?
— Пятая младшая сестра!
Мо Шаосюань быстро подошел к ней.
— Пятая младшая сестра, что ты на этот раз мастеришь? — вытянув шею, спросил он, глядя на почерневшую от взрыва комнату.
— Я пытаюсь создать защитный магический артефакт, но никак не могу найти достаточно прочный материал.
— Достаточно прочный… Точно!
Мо Шаосюаня осенило. Он вспомнил старого демона-черепаху, которого они вместе со Вторым старшим братом-учеником убили днем.
— Мы со Вторым старшим братом-учеником прикончили старого демона-черепаху на начальной стадии Зарождения Души. Его панцирь все еще у меня, завтра я принесу его тебе.
Панцирь был невероятно прочным, и они не знали, что с ним делать, а оставлять его снаружи, чтобы он достался кому-то другому, не хотелось, поэтому пришлось временно оставить его на своей горе.
— Старый демон-черепаха? И на начальной стадии Зарождения Души? — Сюань Лу взглянула на него с недоумением. — Зачем вы охотились на него?
— Как зачем? Чтобы сварить суп из старого демона-черепахи и укрепить организм Дракончика. Кстати, ты разве еще не знаешь, что мы подобрали Дракончика?
— Дракончика?
— Ой, завтра сходи к Учителю и все увидишь сама. Только она немного боязливая, так что попридержи свое любопытство, не напугай ее.
Мо Шаосюань слишком хорошо знал, насколько «безумной» бывает его Пятая младшая сестра. В обычное время стоило ей создать новый артефакт, как она тут же заставляла его испытывать его эффективность. А еще она обладала нездоровым любопытством к любым новым вещам и не успокаивалась, пока не разберется во всем досконально.
Стоило ей увидеть Дракончика, она бы наверняка три дня и три ночи не отходила от нее, разглядывая каждую чешуйку.
— Знаю, знаю, постараюсь, — Сюань Лу поправила опаленную челку и, развернувшись, вернулась в дом, снова погружаясь в работу.
Мо Шаосюань, будучи человеком благоразумным, не стал больше беспокоить ее и, продолжая жевать травинку, поскакал обратно к своей вершине.
Убийство того старого демона-черепахи днем отняло у него кучу сил, так что по возвращении ему нужно было как следует выспаться.
На следующий день около полудня Цзян Линьюэ проснулась.
Ночью ей ничего не снилось, спала она очень крепко.
Раньше ей постоянно снилось, как она решает задачи или как падают оценки, из-за чего на следующее утро она всегда просыпалась в тревоге.
Не то что сейчас: после одного сна чувствовалось, будто все тело расправилось.
— М-м-м…
Она села на кровати, вытянула свои маленькие ручки и сладко потянулась. Хвост за спиной тоже распрямился и радостно дернулся пару раз.
Цзян Линьюэ посмотрела на свой белый хвост, вспоминая вчерашние события, и ей все это казалось чем-то нереальным.
Она правда больше не Цзян Лэ?
Она нежно коснулась хвоста, ощутив ладонью прохладу.
Она гладила его снова и снова, будто проверяя на подлинность.
Глядя на чешую, блестевшую перламутром, она поддела одну чешуйку пальцем и с силой потянула вверх.
Хвост пронзила острая боль, и он рефлекторно дернулся, хлестнув её прямо по щеке. Раздался хлопок.
Вскоре на лице выступил румянец.
Одной рукой она потирая ушибленное место, а другой успокаивала хвост.
Цзи Яньхэ, стоявший в это время у дверей с набором еды, стал невольным свидетелем этой сцены.
Цзи Яньхэ:
…
Мда, похоже, этот Дракончик не слишком сообразителен.
Может, в следующий раз стоит добавить в еду что-нибудь для укрепления мозга?
Он вошел в комнату и поставил корзинку со снедью на стол, медленно раскладывая блюда.
Сидевшая на кровати Цзян Линьюэ заметила его и тут же выпрямилась. Хоть в выражении лица все еще читалась робость, она уже не была такой напуганной, как вчера.
Цзи Яньхэ наполнил миску едой, подошел к кровати и, вспомнив, как вчера Учитель кормил Дракончика, присел, пытаясь её покормить.
Заметив его намерение, Цзян Линьюэ поспешно произнесла:
— Я… я могу держать миску сама и есть.
— Хорошо, держи крепче.
Цзи Яньхэ протянул миску, и Цзян Линьюэ уверенно её приняла.
От еды поднимался горячий пар, соблазнительный аромат проникал в ноздри, и у девочки мгновенно разыгрался аппетит, она начала жадно есть.
Цзи Яньхэ сидел у стола, подперев подбородок рукой, и наблюдал, как Дракончик уплетает еду. Заметив краем глаза её постоянно дергающийся кончик хвоста, он почувствовал, как настроение улучшается, и уголки его губ тронула легкая улыбка.
Видя, с каким удовольствием она ест, он понял, что его кулинарное мастерство не притупилось.
С тех пор как старшая сестра вышла замуж, заботиться стало не о ком, а сам он, став практиком, почти перестал нуждаться в такой пище. Если не считать вчерашнего супа из черепахи, он уже давно ничего не готовил.
Теперь, когда в секте появился Дракончик, у него снова появилась возможность встать к плите.
На самом деле он получал огромное наслаждение от процесса готовки, а осознание того, что приготовленная им еда кому-то нравится, приносило чувство удовлетворения.
В секте все были практиками и не особо нуждались в обыкновенной пище, так что если бы Дракончик осталась здесь навсегда, было бы просто замечательно.
Подумав об этом, он решил прощупать почву:
— Учитель уже дал тебе имя?
Цзян Линьюэ подняла голову, вытирая с уголка рта рисовое зернышко.
Учитель? Должно быть, это тот человек, что вчера держал её на руках, глядя на ночное небо.
— М-м, — она кивнула.
— И какое имя он тебе дал?
— Цзян Линьюэ.
— Цзян Линьюэ… — Цзи Яньхэ повторил имя, и его улыбка стала шире.
Их Учитель был человеком странным: чего только не притащит в секту. Будь то обычный хлам, причудливые целебные травы, духи-звери или даже совершенно чужие люди — стоило им получить имя, как они навсегда оставались в секте.
Раз так, значит, Учитель твердо решил оставить Дракончика у себя, а значит, у него будет еще много поводов готовить.
— Меня зовут Цзи Яньхэ. Если проголодаешься, приходи на соседнюю вершину, найдешь меня там.
Цзи Яньхэ…
Цзян Линьюэ мысленно повторила имя. Оно казалось до боли знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала прежде.
Она облизнулась, смакуя оставшееся послевкусие, и произнесла нежным, детским голосом:
— Хорошо… спасибо тебе, брат Янхэ, еда была очень вкусной.
Короткая фраза нанесла по сердцу Цзи Яньхэ двойной удар.
У него были младшие братья и сестры, и хотя они называли его Вторым старшим братом-учеником, никто никогда не обращался к нему так ласково, да и к тому же никто еще не хвалил его готовку вслух.
Это чувство было таким восхитительным!
Обычно холодное лицо Цзи Яньхэ сейчас сияло довольной улыбкой.
— В этот раз Учитель принял верное решение, — тихо пробормотал он.
— Апчхи!
Снаружи, во дворе, раздалось чихание Цзян Иньчэня.
Он потер нос, подумав, кто из его непутевых учеников снова тайком проклинает его.
Вскоре он вошел в комнату, где находилась Цзян Линьюэ.
Цзи Яньхэ поспешно поднялся на ноги и склонился в поклоне:
— Учитель.
— М-м.
Цзян Иньчэнь ответил и тут же заметил улыбку на лице Цзи Яньхэ.
Хм? Что могло заставить его обычно ледяного Второго ученика вести себя так необычно?
Он прошел к кровати, чтобы проверить состояние Цзян Линьюэ, но внезапно увидел красный след на её лице, и его взгляд помрачнел.
Цзян Линьюэ хлопала глазами, глядя на него, не понимая, что происходит.
Цзян Иньчэнь снова перевел взгляд на странно ведущего себя Цзи Яньхэ, помолчал секунду и спросил:
— Это ты её ударил?
Цзи Яньхэ:
— А?