Цзян Иньчэнь недоверчиво посмотрел на своего ученика. На его прежде мрачном лице отразилось полное бессилие, он нахмурился и лишь покачал головой.
Цзи Яньхэ был равнодушен к большинству людей и событий, его лицо обычно выражало холодность, а улыбка появлялась крайне редко. Но самым пугающим в нем было именно то, когда он улыбался: внешне доброжелательно, а в глубине души он уже мысленно расписал сто способов смерти этого человека в следующей жизни.
Взглянув на его довольную улыбку, а затем на красный след на щеке Цзян Линьюэ…
— Эх… — Цзян Иньчэнь тяжело вздохнул.
Он и подумать не мог, что его родной ученик поднимет руку на ребенка. Видимо, он действительно уделял слишком мало внимания воспитанию своих подопечных.
Цзян Линьюэ, сидевшая на краю кровати, коснулась лица, осознала происходящее и поспешно замахала руками:
— Старший брат Яньхэ меня не бил, это… это я сама себя… — Её хвост смущенно свернулся в колечко.
— Кхм-кхм… — Цзи Яньхэ прочистил горло и сразу же объяснил: — Это Дракончик сама себя хвостом по лицу хлестнула, я видел.
После его слов всё лицо Цзян Линьюэ мгновенно вспыхнуло красным. Она слегка опустила голову, мечтая провалиться сквозь землю.
Случайно ударить себя хвостом — это же надо так опозориться.
Цзян Иньчэнь с облегчением выдохнул:
— Вот оно что… А я уж подумал, что ты обидел ребенка. Ну и хорошо… — Говоря это, он поднял руку и целительной энергией убрал красный след с щеки Цзян Линьюэ.
Цзи Яньхэ: ?
Учитель, я в твоих глазах именно такой?
Впрочем, неважно.
Цзи Яньхэ собрал посуду и перед уходом сказал Цзян Линьюэ:
— Дракончик… то есть, маленькая Линьюэ, помни, о чем я говорил. Я буду на соседнем пике.
— Хорошо, — кивнула Цзян Линьюэ.
Увидев, что она согласилась, Цзи Яньхэ поклонился Цзян Иньчэню и удалился.
Цзян Иньчэнь присел на край кровати, его взгляд блеснул, и он выпустил нить божественного сознания, чтобы проверить состояние здоровья Цзян Линьюэ.
— Хм, духовные меридианы почти восстановились.
Видимо, вчерашний суп из мягкопанцирной черепахи подействовал как надо.
Он склонил голову набок, на его лице играла мягкая улыбка, а алый след в уголках глаз невольно приковывал внимание Цзян Линьюэ.
Она некоторое время пристально смотрела на этот след, но, словно почувствовав неловкость от такого пристального внимания, отвела взгляд и как раз встретилась с глубокими глазами Цзян Иньчэня.
— Малышка, ты уже подумала, куда отправишься, когда окрепнешь? — мягко спросил Цзян Иньчэнь.
Цзян Линьюэ тупо уставилась на него, помолчала некоторое время.
Куда отправиться?
Она ведь уже однажды переступила порог смерти.
Она покончила с восемнадцатью годами беспросветной тоски, восемнадцатью годами без права выбора, жизнью, в которой она была словно марионетка, управляемая собственной матерью. Неизвестно, по какой причине небеса даровали ей вторую жизнь и она оказалась в этом мире.
К несчастью, этот мир был для неё совершенно чужим, и в нынешнем облике маленького ребенка, куда она могла податься?
Она покачала головой в ответ Цзян Иньчэню.
— Может, останешься здесь? В секте Тяньсюань? — с надеждой спросил Цзян Иньчэнь.
Хм?
Цзян Линьюэ с изумлением взглянула на него:
— Остаться… здесь?
Цзян Иньчэнь энергично закивал:
— Да, оставайся в секте Тяньсюань.
— Можно? Я правда… правда могу здесь остаться?
— Конечно. Как-никак, я Глава секты, и здесь моё слово решающее. Давай поступим так: хочешь стать моей ученицей и членом секты Тяньсюань?
— А… а? Можно?
— Вопрос не в том, можно ли, а в том, хочешь ли ты сама. Если не хочешь, я не стану принуждать, но ты всё равно можешь оставаться здесь.
Услышав это, Цзян Линьюэ опустила взгляд, погрузившись в раздумья.
Вступить в секту Тяньсюань? В любом случае, идти ей некуда, и что делать дальше — она не знала, так почему бы и нет…
Она снова подняла глаза и решительно посмотрела на Цзян Иньчэня, встретившись с ним взглядом:
— Я хочу вступить в секту Тяньсюань и стать Вашей ученицей.
Получив её ответ, Цзян Иньчэнь просиял еще больше, а алый след в уголках его глаз стал чуть ярче.
— Вот и отлично. Ну же, назови меня Учителем.
— Учитель, — произнесла Цзян Линьюэ нежным детским голоском.
Словно посчитав, что этого недостаточно официально, она быстро сменила позу, встала на колени на кровати, сложила руки и поклонилась Цзян Иньчэню.
— Учитель.
Цзян Иньчэнь поспешно помог ей подняться:
— Внутри секты не обязательно соблюдать такие формальности. Твоего «Учитель» мне вполне достаточно.
Он еще раз мысленно повторил эти два мягких «Учитель» и довольно кивнул:
— Хм… звучит куда слаще, чем у Мо Шаосюаня и остальных.
— Мо Шаосюань? — Цзян Линьюэ показалось, что это имя ей знакомо.
Заметив её замешательство, Цзян Иньчэнь поспешно объяснил:
— Это тот неотесанный малец, который вчера принес суп вместе с Цзи Яньхэ. Мой четвертый ученик и твой будущий четвертый старший брат.
Мозг Цзян Линьюэ лихорадочно заработал, связывая эти имена воедино.
Цзи Яньхэ, Мо Шаосюань, секта Тяньсюань…
Возможно, ещё одно имя — и она всё вспомнит.
Поэтому она спросила:
— А как зовут Вас, Учитель?
Цзян Иньчэнь только сейчас осознал, что ещё не представился своей будущей ученице.
— Цзян Иньчэнь.
Цзян Иньчэнь…
Глава секты Тяньсюань Цзян Иньчэнь, Цзи Яньхэ, Мо Шаосюань…
Она вспомнила! Это же герои романа о культиваторах, книгу которого ей когда-то давала почитать соседка по парте в первом классе старшей школы!
Но… может, это просто совпадение?
— Учитель, а сколько всего людей в нашей секте Тяньсюань?
— Кхм-кхм… — Цзян Иньчэнь закрыл глаза и тихонько кашлянул, словно вопрос был не очень-то удобным.
— Всего в секте шесть человек, если не считать меня — пятеро моих учеников, а теперь с тобой нас станет семеро.
— Пятеро учеников… — прошептала про себя Цзян Линьюэ, слегка нахмурившись.
Даже количество людей совпадает с той книгой…
Она что, действительно попала в роман?!
Названия той книги она уже не помнила, содержание тоже было туманным, она могла читать её только украдкой глубокой ночью.
В итоге через несколько дней мать нашла книгу. Она не стала её рвать сразу, а пошла в класс и устроила допрос соседям по парте.
Хотя прошло уже около трех лет, Цзян Линьюэ до сих пор помнила, как мать с грохотом швырнула книгу на стол одноклассницы со словами: «Пожалуйста, не давайте моей дочери эти пустые книжонки, они отвлекают её от учебы, понимаете?»
Хотя открытых оскорблений не было, это поставило и её, и ту подругу в крайне неловкое положение перед всем классом.
В тот же день мать договорилась с классным руководителем, и её пересадили за отдельную парту слева у стены, чтобы никакие соседи больше не мешали ей учиться.
Так она просидела три или четыре года.
Та подруга больше никогда не подходила к ней — возможно, испугалась.
Да и сама Цзян Линьюэ не нашла в себе храбрости подойти к ней, они больше никогда не общались, словно и не были знакомы вовсе.
Цзян Линьюэ не дочитала тот роман до конца, помнила лишь, что главная героиня, Гу Няньси, проявила себя на отборочном турнире учеников и вступила в секту Кайян, первую в мире совершенствования, начав свой великий путь.
Тогда она ещё удивлялась, что имя главной героини в точности повторяет имя её соседки по парте.
Из начальных глав романа она помнила, как Гу Няньси разоблачила, что секта Тяньсюань вступила в сговор с Кланом Демонов, неся бедствия миру. В итоге, обладая абсолютной силой подавления, Гу Няньси вместе с другими адептами секты Кайян уничтожила секту Тяньсюань до последнего человека.
Когда она читала те строки, праведный и храбрый образ Гу Няньси запечатлелся в её памяти, заставляя восхищаться.
А прославилась Гу Няньси в мире совершенствования уже в середине книги, когда в одиночку, будучи на начальной стадии Зарождения Души, убила Злого дракона, несущего бедствия, который был на ранней стадии Хуашэнь.
Цзян Линьюэ всегда мечтала о беззаботной и свободной жизни, как у Гу Няньси, и была очарована её характером.
Ей часто хотелось стать такой же, как она.
Но теперь оказалось, что она стала ученицей секты, которую Гу Няньси должна уничтожить.