Вход в Деревню Пасущихся Облаков
— Ха-ха, брат, почему мы бежим? Почему мы не сражаемся? Мы же волки, мы могли бы вместе одолеть того злого волка, что хочет навредить всем, защитить отца Лунь, матушку Лунь, брата Луня и всех в деревне.
Сяо Е, раскрасневшись, тяжело дышал, с недоумением глядя на Лан Ина, который крепко держал его за руку. Он не любил и не хотел убегать.
Почувствовав, как кулак Сяо Е в его ладони постепенно сжимается, Лан Ин опустил голову и мрачно произнёс:
— Сяо Е, брат тоже не любит убегать от проблем и тоже хочет этими кулаками и своей силой защищать всех, но ты должен запомнить: мы сейчас ещё слишком малы. Будучи щенками, мы ничего не можем изменить. И в бою, и в бегстве мы должны выкладываться полностью, делать всё, рискуя жизнью. Иногда бегство — это не проявление трусости, а храбрости. Настоящей храбрости. Запомни: если мы убежим, тот Черный Шрам не станет вредить остальным. Но если мы останемся, это будет плохой вестью для всех. Его цель — только ты и я. Ты и я ему нужны. Он не станет сейчас трогать наших родных и друзей. А теперь держись крепче, брату нужно ускориться!
С этими словами Лан Ин стиснул зубы, и из его горла хлынула кровь. Он насильно передавал часть своей силы через сомкнутые ладони Сяо Е, чтобы тот мог восстановиться и бежать с ним наравне. Вскоре оба волка, не останавливаясь ни на миг, в этой напряжённой обстановке добежали до деревенского камня за околицей Деревни Пасущихся Облаков.
Неподалёку от камня начиналась густая бамбуковая роща. Стоило им войти в неё — и даже если бы сил не хватило, они, зная эти места, смогли бы запутать следы и оторваться от преследовавшего их Черного Шрама.
Но когда братья, уже радуясь, собрались ступить в бамбук, позади них, словно призрак, возникла чёрная тень. Она внезапно появилась у них за спиной и вытянула огромную волчью лапу, целясь в ближайшего — Сяо Е.
Огромная лапа уже почти дотянулась до шеи Сяо Е. Лан Ин, вздув жилы на руках, не раздумывая, изо всех сил рванул Сяо Е в сторону, намереваясь швырнуть его в бамбуковую рощу.
Но в этот момент чья-то рука, ребром ладони, нанесла удар — быстро, точно и сильно — прямо по суставу лапы Лан Ина. От резкой боли в суставе он невольно промахнулся, и направление броска изменилось.
Раздался глухой удар — маленькое тело Сяо Е врезалось в стоящее рядом дерево.
Не успел Лан Ин опомниться, как в следующее мгновение его самого постигла участь, уготованная Сяо Е: чёрная лапа схватила его за горло.
— Хи-хи-хи, щенки, а бегаете вы быстро, сразу видно — отличные задатки для злого волка. Но наша игра окончена. А теперь вставайте и пошли со мной смирно, я научу вас, что должен делать настоящий волк.
Черный волк облизнулся, зловеще ухмыльнулся и, сжимая горло Лан Ина, высоко поднял его. От боли и нехватки воздуха Лан Ин мог лишь беспомощно бить его по руке.
Убедившись, что Лан Ин почти обездвижен, Черный Шрам перевёл взгляд на Сяо Е, который лежал у дерева, и медленно направился к нему.
Сяо Е, видя приближающегося Черного Шрама и Лан Ина в его лапе, попытался встать, чтобы сопротивляться. Но пронзительная боль в позвоночнике заставила его снова рухнуть на землю. Он мог лишь беспомощно смотреть, как Черный Шрам подходит и, наступив на него, крепко прижимает к земле. В конце концов, им было всего два года.
— Малыш, твой добрый брат не пожалел себя, чтобы дать тебе шанс убежать, а ты валяешься здесь, даже пошевелиться не можешь. Ты — никчёмный хлам. Но ничего, после сегодняшнего дня вы оба пойдёте за мной. Я уверен, что смогу выдрессировать вас, вы узнаете, что такое настоящая тренировка волков Черного Пика. Я ручаюсь, что сделаю из вас настоящих злых волков.
— Хнык-хнык, я не хочу быть злым волком, брат... — Сяо Е, придавленный к земле, всхлипывал, сжимаясь в комок, и издавал тихий, присущий только волкам, скулящий плач.
Услышав плач Сяо Е, у Лан Ина, висевшего в воздухе, сердце облилось кровью. Он изо всех сил попытался повернуть голову и посмотреть вниз. Увидев, как на Сяо Е наступили, он почувствовал, как неописуемая ярость взорвалась в его груди, заполнив всё сердце и мысли. Его зрачки стали дикими, налитыми кровью.
В следующее мгновение весь облик Лан Ина переменился, аура взметнулась вверх. Он решительно, ценой собственных ран, рванулся, вырываясь, и с силой отбросил Черного волка ударом ноги. Но это стоило ему того, что его шея, от резкого рывка, оказалась расцарапана в несколько глубоких, пугающих кровавых борозд.
Однако Лан Ину было совершенно плевать на дикую боль в шее и на кровь, что сочилась из-под шерсти, окрашивая её в алый. В его сердце были только полные обиды глаза Сяо Е.
Увидев Лан Ина, освободившегося и вставшего перед ним, Сяо Е, словно найдя убежище, тут же бросился в его объятия. И без того до неприличия милый Сяо Е, а теперь ещё и с этими покрасневшими от слёз глазами и трогательной беспомощностью... это было словно бафф, наложенный на бафф. Разрывающе мило.
Но все эти действия лишь сильнее растревожили сокровенные глубины души Лан Ина.
— Я давал клятву: любой в этом мире, кто посмеет причинить боль Сяо Е... умрёт!!!
Вмиг, дремавшая годами жажда убийства и ненависть в Лан Ине пробудились вновь, обратившись столпом алой крови, взмывшим в самое небо. Всё вокруг изменилось под их влиянием, стало похожим на апокалипсис. Ярость, не находившая выхода в сердце, в одно мгновение превратила его в кровожадного зверя. Ярость требовала крови для утоления.
Даже Черный Шрам, стоявший рядом, остолбенел от шока, глядя на Лан Ина с окровавленными глазами.
В следующий миг от тела Лан Ина отделилась мрачная кровавая аура и сгустилась на его волчьих лапах. Бой только начинался!
— Хм-хм-ха-ха-ха, отличный экземпляр! В таком юном возрасте уже обладает таким почти осязаемым убийственным намерением. Вынужден признать, твоя сила наверняка превзойдёт мою! Быть может, в Черном Пике появится ещё один Король. А я поведу тебя, помогу тебе встать на путь сильного!
Почти мгновенно обе стороны бросились друг на друга. Лан Ин атаковал первым — когтями, окутанными кровавой аурой, он разорвал одежду на Черном Шраме, а заодно сбил на землю его снаряжение.
Видя это, Черный Шрам почувствовал всё большее удовлетворение от этого юного волка. Жестокость, решительность в убийстве, ни капли жалости. Идеально! В нём было всё, что нужно волку-воину, и даже больше — во много раз лучше!
— Хорошо, очень хорошо. Тогда и я больше не буду сдерживаться.
Сказав это, Черный Шрам в одно мгновение оказался рядом и нанёс мощный удар в живот Лан Ина, отбросив того на несколько метров. Получив такой сильный удар, Лан Ин выплюнул целый фонтан крови, но не остановился и снова ринулся в атаку.
От этой картины у Сяо Е сердце сжалось. Лан Ин, его брат, сейчас сражается и к тому же ранен. Он должен был что-то сделать. Но неподвижное тело снова и снова мешало ему подняться, напоминая: лежи, не двигайся.
К счастью, этот неравный бой подходил к концу. Когда Лан Ин, весь в крови, снова пошёл в атаку, Черный Шрам, сделав резкий разворот, нанёс сокрушительный круговой удар ногой, отбросив Лан Ина далеко в сторону.
— Пф, ах!
Раздался глухой звук столкновения плоти с деревом. Врезавшись в ствол, Лан Ин почувствовал, как в желудке всё перевернулось. Следом он выкашлял ещё один сгусток алой крови, и морда его побледнела. Он чувствовал, как сознание и дыхание становятся всё слабее, словно сердце вот-вот остановится. Он... умирал.
Даже в последний миг его сердце не переставало тревожиться за Сяо Е. Смерти он не боялся — он и так был обречён. Но... Сяо Е... не должен... он обязан жить...
В полубреду он увидел размытый, но знакомый силуэт, который приблизился к нему, что-то сказал, держа в лапах нечто ярко пылающее, а затем без колебаний бросился на Черного Шрама.
В тот же миг раздался оглушительный взрыв. Лан Ина отбросило ударной волной. У него не осталось сил даже для последнего взгляда. Перед тем как окончательно провалиться в беспамятство, он услышал плач. Сяо Е... плачет... Я должен... защитить... его...
Сознание померкло, и Лан Ин потерял сознание.
Сколько времени прошло, он не знал. Сквозь забытье он чувствовал, что его кто-то поднимает, а затем опускает. Рядом кто-то плакал. Но кто это был? О чём он плакал? Что случилось? У него не было сил думать об этом, и он провалился в глубокий сон.
………
На следующий день.
— Ха-ха-ха! Нет! Нет! — испуганный крик разорвал утреннюю тишину.
Лан Ин, весь в поту, с тревогой на лице, резко сел на кровати, озираясь по сторонам. Сердце бешено колотилось в груди. В его голове снова и снова прокручивался размытый, но знакомый силуэт.
— Нужно сосредоточиться!
По мере того как он фокусировал внимание, силуэт постепенно обретал чёткие очертания, пока не проявился полностью. Узнав знакомую фигуру, он почувствовал, как в сердце зарождается ужасная догадка.
Желая проверить свою страшную мысль, Лан Ин развернулся и, уже собираясь вскочить и броситься наружу, чтобы кого-то найти, вдруг нащупал рукой что-то пушистое. Обернувшись, он увидел спящего рядом Сяо Е.
Но Сяо Е изменился: его мордочка, всегда сияющая улыбкой, теперь была вся в слезах, полная боли. Глядя на это, Лан Ин почувствовал, как сердце сжалось от острой боли. Он невольно, с нежностью, погладил Сяо Е по голове. От этого прикосновения тело Сяо Е немного расслабилось. А вместе с тем разжались и его крепко сжатые кулачки.
Почувствовав, что дыхание Сяо Е стало ровным, Лан Ин осторожно поднялся с кровати, укрыл Сяо Е одеялом и на цыпочках выскользнул наружу.
Едва он вышел и повернул голову, как наткнулся на Нян Лу, которая беспокойно мерила шагами взад-вперёд у двери. Он поспешил подойти и поддержать её. Лан Ин заметил, что Нян Лу выглядит измождённой, в ней не было прежней живости. Сгорая от любопытства, он спросил её:
— Матушка, что с тобой? Почему ты так изменилась? Что случилось, пока я был без сознания? И... где отец?
Лан Ин с тревогой смотрел на Нян Лу, сжимая её побелевшую руку, и одновременно искал глазами отца Лунь. Обычно, когда Нян Лу была в таком состоянии, Отец Лунь уже был бы рядом, не отходил бы от неё ни на шаг.
— Матушка... всё в порядке. А насчёт отца — ступай к брату Луню, он тебя проводит. А матушка пока отдохнёт... — Нян Лу, через силу улыбнувшись, ответила Лан Ину.
Но эта слишком натянутая, фальшивая улыбка лишь усилила тревогу в душе Лан Ина.
— Сяо Ин, пойдём со мной. Мы навестим... отца... — В этот момент в дверях появился Гэ Лу.
В следующую секунду он взял Лан Ина за руку и повёл вглубь леса. Всю дорогу кругом были разбросаны медные бумажные деньги и белые ленты, атмосфера царила необычайно гнетущая и траурная.
………
Траурный дом в лесу Деревни Пасущихся Облаков
Гэ Лу довёл Лан Ина до конца тропы, и их взору предстал маленький домик.
— Сяо Ин... отец... ждёт тебя внутри... иди к нему... я не буду вам мешать... — Гэ Лу дрожащей рукой указал на дверь и, обернувшись к Лан Ину, запинаясь, произнёс.
— Отец? Ты здесь? Я, Сяо Ин, пришёл к тебе... — Лан Ин беспокойно двинулся вперёд, но на повороте вдруг обо что-то споткнулся. Вскрикнув от неожиданности, он, держась за голову, поднял глаза и увидел перед собой отца Лунь. Он действительно был здесь всё это время. С того самого мига, как Лан Ин вошёл, он молча смотрел на него. Единственное отличие было в том, что отныне он уже никогда не сможет произнести ни слова.
— Отец... Отец... Как же... А-а-а! — Лан Ин больше не мог сдерживать свои чувства.
Горестный, полный боли вой разнёсся по горному лесу. В его крике было столько скорби... столько печали...
Лан Ин безостановочно бил себя по голове, словно не чувствуя боли, и снова и снова твердил:
— Почему? Почему я, уже переродившись в другом мире, хотел прожить спокойную волчью жизнь, но мои близкие всё равно покидают меня? Я не понимаю!
Этот отчаянный крик заставил даже Гэ Лу, прятавшегося за дверью, рухнуть на землю, уткнуться лицом в колени и, всхлипывая, заплакать. Слёзы градом катились из его глаз, образуя на земле небольшую лужицу.
Сколько времени прошло — неизвестно, но голоса снаружи и внутри, словно устав, постепенно стихли.
— Я не забуду тебя, Отец Лунь... Никогда! Будь спокоен, я буду защищать всех своей жизнью. Клянусь! Позволь мне проводить тебя в последний путь по высшему обряду для ушедших. Пусть твой путь на Жёлтые Источники будет безопасным.
Лан Ин вытер слёзы и торжественно произнёс. Затем шерсть на нём начала постепенно, от самых лап до макушки, становиться чисто-белой, а на спине проявился — уникальный символ клана Белых Волков — рисунок Гексаграммы.
Завершив превращение, Лан Ин прокусил себе лапу и, используя кровь как основу, начертал кровавый талисман. Затем он прочёл тёмное Заклинание и, вырвав у себя клок шерсти, с почтением положил его перед могилой отца Лунь, трижды низко поклонившись надгробию.
В следующее мгновение вокруг него появилось и засверкало огромное количество частиц, наполненных духовной силой. В конце концов, они сгустились в образ отца Лунь.
Как только последняя искра встала на место, висящий в воздухе Отец Лунь молча открыл глаза. Помедлив мгновение, он опустился на корточки, широко распахнул объятия, крепко прижал к себе стоящего перед ним Лан Ина и, улыбнувшись, произнёс свои последние слова в этом мире:
— Лан Ин, ты, Сяо Е и Сяо Лунь — всегда были моими самыми любимыми детьми. Жаль только, что я уже не смогу увидеть, как вы растёте. Обещай мне, что обязательно защитишь всех, хорошо?
На это Лан Ин молча кивнул. В тот же миг Отец Лунь превратился в ослепительную звезду и взмыл в небо, медленно исчезая из виду. Лан Ин понимал — Отец Лунь обрёл покой. Но его собственное сердце всё ещё не могло успокоиться. Наконец он принял решение.
— Я обязательно выполню то, что обещал тебе, Отец Лунь. Прощай, Отец Лунь... Жди меня, я найду способ воскресить тебя, даже если для этого придётся пройти всю эту бескрайнюю Гексаграмму!
Лан Ин, со слезами на глазах, махнул рукой на прощание небу, затем развернулся и вышел из дома. Подняв Гэ Лу, потерявшего сознание от непосильного горя, он вместе с ним покинул это место.
Это был первый раз в жизни, когда Лан Ин выказывал такое глубокое почтение оленю. Но он поклялся, что это был последний раз. Отныне и вовеки веков такого больше никогда не повторится!