Короткая дубинка с размаху врезалась в живот, Ся Лоди судорожно скорчилась от боли, перед глазами вспыхнули искры. Она уже сбилась со счёту, сколько раз по ней прилетело.
— …Мм!
Руки, стянутые пеньковой верёвкой, были подвешены, и чем сильнее она дёргалась, тем невыносимее тянуло плечи.
Солдат, который когда-то принёс ей горячий суп и сносно говорил по-французски, подошёл к ней:
— Ладно, тебя побили, давай выкладывай всё, что знаешь о магах.
У неё от злости выступили слёзы.
Ся Лоди, ну Ся Лоди, в какую роту тебя угораздило попасть, почему именно в этот проклятый батальон магов?
Вот так: попала в переплёт — не отмыться. Что бы она ни сказала, немцы всё равно решат, что она проявляет стойкость духа.
Видя, что она молчит, дубинка снова опустилась, на этот раз со всего маху прилетев по рёбрам.
Ся Лоди захотелось сжаться в комок от боли, но, подвешенная, она могла лишь беспомощно дёргаться, словно рыба, выброшенная на берег без воды.
Твою ж мать, сколько тебе кайзер Германии платит в месяц? За что такая сила удара?
— Я… я правда не знаю… я просто рядовой… — ответила Ся Лоди почти умоляющим тоном.
Видя, что Ся Лоди как об стенку горох, солдат разочарованно покачал головой:
— Если бы все французы были такими, как ты, мы бы в Париж до конца жизни не вошли.
Чтобы все, как я, потеряли причиндалы и стали девчонками?
Ну тогда Франции точно хана, можно сразу переименовывать её в «Задний дворик Европы».
Сейчас, в глазах этих немцев, она, верно, выглядит доблестным французским воином, который скорее даст себя забить до смерти, чем выдаст хоть слово о Франции.
Вся проблема в том, что я не хочу, чтобы меня забивали до смерти…
Солдат, ответственный за экзекуцию, опустил дубинку, тихо перебросился парой фраз с двумя другими и вышел за дверь.
Ся Лоди перевела дух, подумав: «Ну вот, наконец-то перерыв, видно, он сам устал бить».
И тут она увидела, как тот же немецкий солдат вернулся в комнату, неся в щипцах раскалённое докрасна клеймо, и направился прямо к ней.
У Ся Лоди сердце чуть не остановилось — её решили прикончить…
— Ты уверена, что не хочешь ничего сказать? — спросил солдат. — Мы бы тоже не хотели к этому прибегать.
Чувствуя жар от клейма, почти прижатого к лицу, Ся Лоди не то что говорить — сил даже на мысленную ругань не осталось. Она лишь мелко дрожала, пытаясь отодвинуться назад.
Когда клеймо было уже готово коснуться её щеки, немец вздохнул и остановился.
Несколько солдат о чём-то зашептались, то и дело поглядывая на неё.
Неужели приготовили что-то похуже? Выколоть глаза, вырвать зубы, выдернуть ногти, вырезать куски кожи, отрубить пальцы…
Пока Ся Лоди тряслась от страха, один из немецких солдат вдруг подошёл, развязал верёвки и спустил её на пол.
От такой неожиданной перемены она не могла поверить: «Это… допрос закончен?»
Солдат, знавший французский, подтолкнул её:
— Иди, возвращайся в подвал.
Ся Лоди растирая руки, тихо спросила:
— Всё кончено?
— Всё. Видно по твоему тупому виду, что ты и правда ничего не знаешь.
До чего же неубедительная причина. Судя по тому, как вёл себя тот офицер с орлиным носом и как быстро летала дубинка, они хотели выпытать у неё даже цвет нижнего белья магов, с чего бы им вдруг так просто её отпустить?
Выходит, её избили просто так?
Когда её вели обратно в подвал, она нарочно замедлила шаг, пытаясь получше разглядеть планировку здания и придумать, как можно сбежать.
Это место добром не кончится. Уже один этот допрос стоил ей половины жизни. Останется она здесь — не ровен час, немцы прикончат её дубинками.
— Что, ноги перебило? Шагай быстрее, — поторопил немецкий солдат.
«А тебе не совестно спрашивать?» — мысленно выругалась Ся Лоди. — «До перебитых ног мне всего пары ударов не хватило».
— Слушайте, мне надо в туалет… — тихо ответила она. Утром она выпила миску супа, и теперь мочевой пузырь давал о себе знать.
«Лучше бы вывели меня на улицу. Пока светло, можно как следует рассмотреть расположение лагеря».
Несколько немецких солдат переглянулись, посовещались, и один из них принёс из угла маленькое деревянное ведро и протянул его Ся Лоди.
— Используй это.
— А?
Ся Лоди не ожидала такого ответа. Глядя на ведро в руках, она поспешно сказала:
— Это… я не хочу этим пользоваться!
— Радуйся, что не заставили прямо на пол в комнате делать.
Ся Лоди вместе с ведром затолкали обратно в маленькую каморку в подвале.
До чего же обидно! Меня тут как скотину держат? Есть предел терпению!
Но, с другой стороны, оказавшись в чужом доме, поневоле пригнёшь голову.
Газовая лампа в комнате не горела. Ся Лоди швырнула ведро в угол и, согнувшись, начала на ощупь искать лампу.
— До чего больно, сволочи, — тихо выругалась она. Каждое движение отдавалось адской болью в местах, куда пришлись удары.
Нащупав выключатель, она зажгла лампу и вдруг увидела, что на одеяле кто-то сидит.
Девушка, тоже во французской военной форме, сидела на одеяле, обхватив колени руками.
— Ай! — Ся Лоди от неожиданности подскочила, как кошка.
Жуть какая: свет не включает, сидит молча, как привидение.
Девушка не испугалась оторопи Ся Лоди и даже не подняла на неё глаз.
Лицо у неё было всё в синяках и ссадинах, кое-где сочилась кровь.
Но больше всего бросалось в глаза то, что рукав у неё был закатан, а на белой коже красовался жуткий, заметный рубец — совсем свежий, похоже, ожог клеймом.
Ся Лоди вытерла холодный пот: «Значит, немцы со мной ещё сдержанно обходились».
Несмотря на все побои, всё равно было видно, что у девушки миловидное лицо:
Кожа у неё была даже белее, чем у самой Ся Лоди, тёмно-золотистые волосы выглядели мягкими и ухоженными. Не будь на ней формы, её трудно было бы связать с войной.
«Красивая», — мелькнула в голове Ся Лоди тень зависти, и тут же она одёрнула себя: «С чего это я с ней в красоте сравниваю?»
Что касается формы — это была не обычная синяя шинель пехотинца, а короткий френч, какие носят только офицеры.
На воротнике был не красный номер «17» Семнадцатой пехотной дивизии, как у неё, а золотой «18».
Девушка по-прежнему сидела не шелохнувшись. Ся Лоди подумала:
«Неужели её забили до смерти и она сейчас видит всю свою жизнь? Только не помирай на моём одеяле…»
Ся Лоди присела на корточки и протянула руку, чтобы толкнуть её.
Девушка внезапно заговорила:
— Пожалуйста, не трогайте меня. Мне больно.
«Значит, жива».
Ся Лоди указала на одеяло под ней:
— Это одеяло моё.
Надо было сразу обозначить свои права, чтобы самой не остаться без места. Даже если бы сюда сам главнокомандующий армией пришёл, это одеяло моё, и баста.
— Ммм, разрешите мне посидеть здесь немного, хорошо?
Девушка медленно отодвинулась на край одеяла, освобождая Ся Лоди много места.
— …
Ся Лоди ожидала, что та, как классический злодей из романов, начнёт цепляться и требовать своё, и уже приготовилась к драке:
Всё равно она сейчас покалечена куда сильнее меня, так что даже если подерёмся, перевес будет на моей стороне.
Но та без колебаний уступила и ещё вежливо попросила разрешения посидеть, так что теперь сама Ся Лоди выглядела мелочной.
Вот так облила грязью честного человека.
Ся Лоди стало неловко. Она встала, подняла ведро и сказала:
— Конечно-конечно, можно. Только мне сейчас нужно в туалет, ты не могла бы отвернуться?
Девушка не ответила, просто повернула голову в другую сторону.