Выбравшись из города, Линху Чун повел Илинь и Цюй Фэйянь прочь. Охваченный чувством, что внутри городских стен слишком опасно и нужно поскорее вернуться в сельскую местность, он бежал, не останавливаясь, почти десять ли. Трое путников бросились вглубь диких гор и лишь тогда, когда дорога окончательно скрылась под скалистым выступом, решили сделать привал.
Слушая ночное стрекотание насекомых и доносящееся отовсюду кваканье лягушек, Линху Чун успокоился. Он обернулся и, одарив улыбкой запыхавшихся спутниц, произнес:
— Мы в безопасности, можно немного передохнуть!
Услышав слово передохнуть, Цюй Фэйянь сразу же плюхнулась на траву. Она чувствовала себя так, словно все ее тело разваливается на части, а дыхание никак не могло прийти в норму.
Она посмотрела на Линху Чуна и с сомнением спросила:
— Линху… Линху Чун, твои раны… они уже зажили? Бежишь так быстро, чуть жизни не лишил!
Не дожидаясь ответа Линху Чуна, сбивчиво проговорила Илинь:
— Сестрица Цюй, не спеши, говори потише.
Закончив, она поправила свою рясу из зеленой конопли и села рядом с Цюй Фэйянь. Обе девушки устремили взгляды на Линху Чуна, проявляя беспокойство о его ранениях.
Линху Чун собрался сесть напротив них, но, опускаясь на землю, схватился за грудь, стараясь выглядеть так, словно не оправился от тяжелых ран.
Изобразив слабый голос, он сказал:
— В городе было слишком опасно, я был весь словно натянутая струна и о своих ранах не думал. А сейчас, когда наконец расслабился, почувствовал, как сердце снова сжимает от нестерпимой боли.
Илинь поспешно вскочила и приблизилась к нему. Собравшись протянуть руку, чтобы расстегнуть верхнюю одежду Линху Чуна и осмотреть раны, она вдруг осознала, что для юной монахини это было бы слишком вызывающе.
Цюй Фэйянь засмеялась и сказала:
— Сестрица, здесь кругом никого нет, хочешь проверить — проверяй смелее!
Илинь ответила:
— Сестрица Цюй, ты… не говори ерунды.
Линху Чун, глядя на смущенную и растерянную Илинь, мягко произнес:
— Младшая сестра Илинь, приняв ваше божественное лекарство, мне стало гораздо лучше, не волнуйся. А вот вы обе, пробежав такой путь, сбили свое внутреннее дыхание. Садитесь скорее и используйте внутреннюю технику вашей секты, чтобы его восстановить, иначе можете получить внутренние травмы.
Цюй Фэйянь и Илинь в один голос ответили:
— Слушаемся.
В ту же минуту они сели, скрестив ноги, и принялись с помощью внутренней техники направлять потоки энергии.
Однако Илинь все не могла выбросить из головы мысли о ранах Линху Чуна, ее сердце не знало покоя. Она то и дело открывала глаза, чтобы украдкой посмотреть, действительно ли он настолько слаб, как утверждает.
Когда она в очередной раз подняла взгляд, их глаза встретились. Илинь испуганно закрыла глаза, а Линху Чун во весь голос расхохотался.
Цюй Фэйянь рассердилась:
— Линху Чун, над чем ты смеешься? Будем мы продолжать тренироваться или нет? И еще, сестрица, почему у тебя такое красное лицо?
Сказав это, она протянула руку и коснулась щеки Илинь:
— Сестрица, да у тебя кожа горит!
Илинь поспешно пролепетала:
— Сестрица Цюй, все в порядке, просто… жарко.
Прохладный ночной ветерок обдувал их лица.
Цюй Фэйянь с сомнением переспросила:
— Жарко?
Линху Чун прервал допросы Цюй Фэйянь, уже успев заметить очаровательную сторону Илинь. Он сказал:
— Вы обе еще малы, ваши тренировки в самом начале, так что не обязательно заставлять себя, если не выходит сосредоточиться. Мои жизненные силы постепенно восстанавливаются, так что если встретим кого-нибудь из секты Цинчэн, всяких там диких кабанов и медведей, бояться их не стоит. Мы им покажем то самое… как оно там называлось?
Илинь и Цюй Фэйянь рассмеялись и ответили хором:
— Стиль Гуси садятся на ровный песок, задрав хвосты кверху.
Правда, на слове хвосты Илинь смутилась, и фраза прозвучала у них двоих как-то странно.
— Ха-ха-ха!
Смех троицы эхом разнесся в ночном небе.
Когда смех поутих, Цюй Фэйянь сказала:
— Линху Чун, мне так пить хочется, воды бы.
— Не вовремя ты захотела, глубокая ночь, где ж тут воды сыскать? Может, арбуза хочешь? — спросил Линху Чун.
— Не хочу я арбуз, пить хочу… Хм? Что? Арбуз? Где? Я хочу съесть. Линху Чун, я хочу арбуз.
— По дороге сюда я видел справа от нас, в поле, много арбузов. Пойдем перекусим?
Цюй Фэйянь подскочила и закричала:
— Линху Чун, скорее, веди меня туда!
Линху Чун поднялся и собрался идти вперед, но заметил, что Илинь сидит неподвижно, и спросил:
— Младшая сестра Илинь, что с тобой? Почему не идешь?
Илинь застенчиво ответила:
— Старший брат Линху, у меня нет с собой денег.
Доброта Илинь раз за разом согревала душу Линху Чуна, который был здесь чужим. Глубокой ночью, вдали от людей, она думала о том, чтобы заплатить за украденный арбуз.
Он мягко улыбнулся и сказал:
— Пойдем, младшая сестра Илинь, у маленькой девочки есть деньги.
— Линху Чун, это ты маленький! Мне уже шестнадцать лет, ясно? — возмутилась Цюй Фэйянь.
Затем она посмотрела на Илинь и добавила:
— Сестрица, у меня есть монеты, пойдем. Я тебя угощу, но Линху Чуну ничего не дам, хи-хи-хи.
Лунный свет растянул тени трех искателей арбузов. Неизвестно когда, но Цюй Фэйянь, идущая посередине, взяла под руки Линху Чуна и Илинь.
Вдруг Цюй Фэйянь воскликнула:
— Какой огромный арбуз!
Сказав это, она потащила Илинь к бахче.
Когда Линху Чун с улыбкой подошел к ним, Цюй Фэйянь уже расколола арбуз кулаком и разломила его на три дольки.
Цюй Фэйянь весело сказала:
— Линху Чун, садись быстрее. Ты самый старший, вот этот кусок тебе, средний — сестрице, а самый маленький — мне, хи-хи-хи.
Линху Чун сел на землю, принял протянутый Цюй Фэйянь кусок и стал есть вместе с ними.
Цюй Фэйянь вдруг засмеялась:
— Сестрица, посмотри, как Линху Чун ест — вылитый Чжу Бацзе, рот огромный, смотреть противно, хи-хи-хи!
Илинь ела арбуз и улыбалась, ничего не ответив. Про себя она подумала, что старший брат Линху совсем не похож на Чжу Бацзе.
Съев первую порцию, Цюй Фэйянь робко произнесла:
— Линху Чун, сестрица, я еще хочу!
Линху Чун засмеялся:
— Иди, сорви еще один.
Илинь тоже хотела есть. Она никогда прежде не пробовала таких арбузов — с любимым старшим братом Линху, с сестрицей Цюй, под ночным небом, посреди бахчи!
В этот раз Илинь и Цюй Фэйянь съели лишь половинку арбуза, а остальное досталось Линху Чуну.
Наевшись, довольный Линху Чун лег прямо на траву рядом с полем и стал считать звезды на небе. Казалось, они ничем не отличались от звезд из мира, что он знал, просто светили немного ярче и их было чуточку больше.
— Сестрица Цюй, а как же деньги за арбуз? — спросила Илинь.
— Точно, чуть не забыла. Как хорошо, что ты такая добрая, сестрица, — ответила Цюй Фэйянь.
Она встала, достала из кармана несколько серебряных монет и положила их под арбуз прямо на грядке.
Видя, как удобно расположился Линху Чун, Цюй Фэйянь тоже прилегла рядом.
Илинь тихо сидела, глядя на то же небо, что и Линху Чун с Цюй Фэйянь.
— Линху Чун, ты съел в два раза больше нашего, до чего же ты прожорливый, — хихикнула Цюй Фэйянь.
Линху Чун рассмеялся:
— Хороший аппетит — это к счастью.
Илинь улыбнулась. Раз старший брат Линху может много есть, значит, его раны заживают — и это приносило ей радость.
Цюй Фэйянь снова заговорила:
— Линху Чун, сестрица, мне сегодня так весело! И еще, зовите меня теперь просто Фэйфэй, не называйте больше маленькой девочкой или сестрицей Цюй.
— Хорошо, маленькая девочка! — ответил Линху Чун.
Илинь, подражая ему, сказала:
— Хорошо, сестрица Цюй!
Линху Чун и Илинь рассмеялись. Илинь украдкой взглянула на Линху Чуна, лежащего на траве: в лунном свете его продолговатое лицо с тонкими губами и густыми бровями казалось особенно родным.