Цзин Чэнь осторожно опустил Си Яо на землю. Он шёл очень медленно, хотя расстояние было всего в десяток шагов. Сердце его начало успокаиваться лишь тогда, когда он услышал, что дыхание Си Яо стало ровным.
— Я приготовила много еды: есть мясной суп и жареное на каменной плите мясо, — Си Яо встала, чтобы принести еду. Она была уверена, что Цзин Чэнь ужасно проголодался.
Спокойное выражение её лица дало трещину, когда она, обернувшись, увидела Цзин Чэня, принявшего человеческий облик.
Один красивый голубой глаз Цзин Чэня налился кровью. От нижней части груди до самого бока тянулась рана длиной с предплечье Си Яо. Из неё непрерывно капала кровь.
Си Яо перевела взгляд и проследила направление, откуда пришёл Цзин Чэнь. Вся дорога была в каплях крови.
Она приблизилась, чтобы получше рассмотреть, но Цзин Чэнь быстрым шагом направился к каменному котлу и, словно не чувствуя никакой боли, с улыбкой сказал:
— Давай скорее ужинать.
— Я хочу посмотреть на твою рану… — дрожащим голосом произнесла Си Яо.
Цзин Чэнь зачерпнул ей миску супа и протянул её, беззаботно бросив:
— Пустяковая рана, скоро заживёт.
Си Яо, невесть откуда взяв силы, дёрнула Цзин Чэня за руку, усадила его на камень и при свете костра принялась внимательно осматривать рану.
Рана была кроваво-красной, в нескольких местах края кожи слиплись, и при малейшем движении сочилась кровь. У Си Яо от этого вида мурашки побежали по коже, и ей показалось, что у неё самой заныло в животе.
«Какая же это, к чёрту, пустяковая рана?»
Сердце Си Яо бешено колотилось. Она лихорадочно перебирала в голове все известные ей приёмы первой помощи.
— Я обработаю тебе рану.
С этими словами она собралась встать, но Цзин Чэнь положил руку ей на плечо и силой усадил обратно на камень.
— Со мной правда всё в порядке. — Он сунул ей в руки миску с супом: — Уже поздно, давай ешь.
Си Яо была готова взорваться. Ну как можно быть таким безразличным к собственному телу?
Из его раны так и хлещет кровь, а у неё нет никакого настроения есть!
Цзин Чэнь увидел, как Си Яо, словно ощетинившийся зверёк, с размаху поставила каменную миску на стол (столом служил чуть приподнятый большой камень снаружи пещеры, на котором держали еду) и, чеканя каждое слово, произнесла:
— Нет! Твою рану нужно промыть!
После этого Си Яо вихрем вскочила и бросилась к пещере.
Пробежав пару шагов, она обернулась и строгим тоном приказала:
— Сиди здесь и смирно ешь. Не смей двигаться!
Цзин Чэнь невольно усмехнулся. Он впервые видел Си Яо такой серьёзной, и это было странно мило.
Си Яо схватила в пещере кусок высушенной мягкой шкуры. Она хотела было зачерпнуть воды из бочки, но побоялась, что там могут быть бактерии.
Она заметалась в панике, но тут вспомнила, что днём кипятила воду, и пулей вылетела наружу. На полпути она снова кое-что вспомнила и метнулась обратно, чтобы взять ещё кое-какие вещи.
Цзин Чэнь послушно ел, но краем глаза всё время поглядывал на вход в пещеру.
Си Яо приготовила всё необходимое и, прибежав, с облегчением убедилась, что Цзин Чэнь и правда не сдвинулся с места.
— Съешь ещё немного, и мы пойдём в пещеру обрабатывать рану, — сказала она, вспомнив, что при ранении в живот лучше всего лежать.
Вернувшись в пещеру, Си Яо велела Цзин Чэню лечь на кровать. Тот подложил под себя все шкуры: на его ложе из травы была только солома, разве можно было класть на неё больного?
Смочив шкуру водой, она промыла края раны — та всё ещё продолжала кровоточить. Тогда она достала гигиеническую прокладку, разорвала упаковку, прикинула длину и аккуратно прилепила её на рану Цзин Чэня. Ночная прокладка максимальной длины едва-едва закрыла её.
В условиях нехватки всего это было самым чистым, что она могла придумать. Проделав всё это, она осторожно прижала прокладку рукой и сказала:
— Не двигайся. Кровь скоро остановится.
Цзин Чэнь лежал неподвижно. Постель была пропитана запахом самки, таким сильным, что его сердце невольно забилось чаще, а то место, к которому прикасалась рука Си Яо, начало неметь и чесаться.
Он украдкой смотрел на Си Яо. Она с невероятной сосредоточенностью разглядывала его рану и совершенно не замечала его взгляда.
«Си Яо… волнуется за меня?» — беспорядочно проносилось в голове Цзин Чэня.
Взгляд его матери, когда она видела раненого отца, был очень похож.
«Может быть, маленькая самка… тоже неравнодушна ко мне?»
Какое-то время оба молчали.
Немного погодя Цзин Чэнь первым нарушил тишину:
— Всё в порядке, иди поешь.
Ему было жаль, что Си Яо всё время находится в одном положении. К тому же способность зверолюдей к регенерации была поистине велика, он чувствовал, что с раной уже всё хорошо.
Си Яо не поверила и не хотела уходить. Но Цзин Чэнь настаивал и даже собрался приподняться и отклеить повязку. Ей пришлось убрать руку и позволить ему самому прижать рану. Торопливо проглотив несколько кусков мяса, она тут же вернулась обратно дежурить.
Опасаясь, что Цзин Чэнь не наелся, она принесла ещё миску мясного супа.
— Я подержу, а ты выпей это, — сказала Си Яо, снова надавив ему на рану. Тон её был непреклонен, и Цзин Чэнь послушно всё съел.
Только теперь Си Яо наконец-то вздохнула с полным облегчением. Тело её запоздало обмякло.
Ей очень хотелось спросить Цзин Чэня, откуда у него эти раны, но она подумала, что, если он сам не говорит, не будет ли с её стороны излишней назойливостью интересоваться.
Цзин Чэнь же в этот момент испытывал огромную вину. Убив тех зверей, он повстречал шестирангового зверя-самку и подумал, что добудет для Си Яо ещё один звериный кристалл.
Но он не ожидал, что в засаде окажется ещё и шестиранговый зверь-самец. Хотя в итоге он и справился с ними, звери нанесли ему тяжёлое ранение. Он съел кристаллическое ядро самца и только так восстановил силы, чтобы добежать обратно.
Он и так спешил изо всех сил, но всё равно опоздал.
— Прости, — снова извинился он перед Си Яо. — На охоте возникли кое-какие трудности, поэтому я вернулся поздно. В следующий раз такого не повторится.
— Но ты посмотри. — Цзин Чэнь разжал ладонь. На ней лежали два бесцветных круглых кристаллических камня и один зелёный.
— Это тебе.
Си Яо узнала круглые кристаллические камни. Несколько дней назад Цзин Чэнь уже давал ей такие и строго-настрого предупредил, что цветные можно использовать только по достижении совершеннолетия. Она также знала, что такие круглые кристаллы водятся только у зверей-самок.
Она мгновенно догадалась, почему Цзин Чэнь был ранен.
Оказывается, он добывал для неё кристаллы.
В груди разлилась такая щемящая горечь, что перехватило дыхание.
Она знала, что Цзин Чэнь — хороший человек, но она и представить себе не могла, что он пойдёт на такое ради неё.
Мало того, получив ранение, он ещё и утешал её. А ведь она была всего лишь незнакомкой, которую Цзин Чэнь случайно спас. Почему он так добр к ней?
А она, дура, ещё сомневалась, не бросил ли он её. Она заслуживала смерти.
— Прости… это я виновата, — выдавила она наконец, с трудом подбирая слова. Губы её мелко дрожали, и голос срывался от слёз.
Она не хотела никаких звериных кристаллов. Она не хотела, чтобы Цзин Чэнь рисковал из-за неё.
Боясь, что вот-вот расплачется, Си Яо поспешила заняться поисками чего-то.
Цзин Чэнь нарвал для неё целебных трав. Рана на её лодыжке уже давно зажила, но он всё равно каждый день приносил ей свежие. Она достала эти травы и, делая вид, что спокойна, спросила:
— Это можно использовать?
Цзин Чэнь возразил:
— Таких трав мало. Оставь их себе, Си Яо, на будущее. Моя рана к завтрашнему дню заживёт.
— Самцы обладают очень сильной регенерацией. Раньше у меня были раны и похуже, я просто спал, и всё проходило.
— Смотри. — Он приподнял белый предмет, прилепленный к ране. Си Яо и правда увидела, что кровь больше не идёт, и сама рана вроде бы уменьшилась.
Си Яо понимала, что он заботится о ней. Она также понимала, что у зверолюдей и правда, наверное, мощная способность к самовосстановлению. Но когда она услышала, что он настаивает на том, чтобы оставить травы ей, чувства, которые она так сдерживала, прорвались наружу.
Нос защипало, и слёзы, которые она больше не могла сдерживать, покатились по щекам.