С наступлением темноты Ли Цзянху купил флягу крепкого вина, несколько паровых булочек, отвесил полфунта вяленой свинины и привычной дорогой направился в Храм Городского Божества.
Сегодня в храме проходил праздник встречи божества: жители уезда Вэнь вынесли статую Городского Божества из святилища, поместили её в специальные носилки и отправились с процессией по улицам и переулкам. Толпы людей, не умолкая, ликовали, празднуя это долгожданное торжество.
Чтобы сэкономить деньги, Ли Цзянху временно поселился на крыше Храма Городского Божества. В сухие ночи он любовался звёздами, а в промозглые дождливые вечера прятался внутри.
Вскоре Ли Цзянху взобрался на конёк крыши, лёг на бок и, прикладываясь к винцу, стал наблюдать за представлением.
Отовсюду доносились звуки фейерверков, хлопушки взрывались прямо у него над ухом.
Ли Цзянху не удержался и принялся радостно выкрикивать похвалы.
Незаметно для себя Ли Цзянху наелся, напился и заснул прямо на крыше, так что даже забыл о подношениях для Божественных костей.
К третьей ночной страже поднялся грай ворон, и лунный свет залил Храм Городского Божества.
Потянуло холодным ветром, от холода Ли Цзянху проснулся и в полузабытьи увидел, как перед ритуальными воротами что-то шевелится.
Он протёр глаза и вгляделся: это был повешенный человек!
У Ли Цзянху волосы встали дыбом, он с трудом перевёл дыхание.
Только он собрался пойти проверить, как под мрачными воротами, покачиваясь, упал какой-то человек, а издалека к ним, окружая храм, приблизились факелы. Звяканье металлического оружия, подобно знаку смерти, отозвалось в самом сердце.
Когда они подошли ближе, выяснилось, что это отряд стражников.
Во главе их стоял невысокий мужчина средних лет с распухшим от пьянства носом — Ван Ху!
Ли Цзянху как-то видел его на улице; местные называли его Смеющийся тигр — это был жестокий человек, готовый сожрать другого, не оставив даже костей.
— Старик Ху, неужели тебе было плохо торговать свининой под мостом? Обязательно было впутываться в дела борделя? По-хорошему отдавай список Секты Орхидеи, оставлю тебе тело для погребения, — произнёс Ван Ху, вперив в старика тяжёлый, мрачный взгляд.
Вот уж странности, как мог старик Ху не поладить с этим чудовищем? Ли Цзянху никак не мог понять.
Да ещё и связь с борделем... Неужели одинокий старик Ху и Ван Ху делили в борделе одну девицу и теперь они соперники?
— Пф, пёс евнуха! Вы убили столько людей и всё ещё хотите выведать список Секты Орхидеи? Я лучше умру, чем скажу вам хоть слово! — старик Ху закончил фразу и с размаху ударился головой о каменные ступени.
— Решил умереть? Не выйдет, — Ван Ху выхватил висевшую на поясе железную линейку и отбросил старика в сторону.
— Ц-ц-ц, ты думаешь, раз Матушка Ван из борделя мертва, я не найду на тебя управы? Слыхал, твоя дочь — первая красавица всего уезда Вэнь, — Ван Ху разразился хохотом и наступил сапогом на голову старика, не давая ему пошевелиться.
— Ты, животное! Пёс! Ещё тогда надо было дать тебе сдохнуть с голоду на улице! — закричал старик Ху в исступлении; дочь была его единственной слабостью.
— Подумаешь, миска тухлой похлёбки? Эту услугу я давно оплатил. Люди стремятся к лучшему, а вода течёт вниз. Ты решил идти против евнуха Ли, значит, перегородил мне путь к богатству! — Ван Ху сплюнул и добавил: — Старый пень, если не хочешь признаваться, я прикажу схватить твою дочь Маньцзянхун!
Лицо старика Ху стало серым, из глаз беззвучно потекли слёзы.
Ван Ху усмехнулся: этот старик сломался, значит, остальное пойдёт как по маслу.
— Увести старика Ху в тюрьму уездного управления, а труп Матушки Ван из борделя бросить в Погребальной обители. Завтра выпустить объявление, что убийца, промышлявший проститутками, схвачен.
Ван Ху приказал подчинённым снять с ворот труп.
Ли Цзянху, наблюдая неподалёку, всё прекрасно слышал: оказывается, старик Ху в своё время спас этого неблагодарного мерзавца.
У Ли Цзянху заскрежетали зубы от ярости, он и представить не мог, что на свете существуют настолько бесстыдные люди.
Упоминание Ван Ху о Маньцзянхун напомнило Ли Цзянху о носовом платке, который он подобрал в борделе, когда его атаковали чернильницей; на нём тоже была вышита Маньцзянхун.
Неужели это та же самая девушка?
Как раз когда Ли Цзянху раздумывал, как помочь старику Ху, за спиной внезапно повеяло холодом!
Ли Цзянху резко обернулся и обнаружил, что деревянного ящика с Божественными костями и след простыл! Вместе с ним исчезли его деньги и одежда!
Ли Цзянху инстинктивно схватил две черепичины и огляделся вокруг.
Противник был серьёзным, Ли Цзянху во все глаза осматривал каждый уголок.
— Советую не лезть не в своё дело. Отвезешь меня в сосновый лес за окраиной императорской столицы, и твоя миссия будет завершена, — голос прозвучал глухо и хрипло, проникая прямо в сознание Ли Цзянху.
Фигура, одетая в одежду Ли Цзянху, с маской на лице и в шляпе, опустилась позади него.
Ли Цзянху попятился, изумлённо глядя на пришельца. Неужели Божественные кости ожили?
Наставник никогда не говорил, что эта штука может двигаться!
Божественные кости медленно приближались к Ли Цзянху. Покрытый ржавчиной клинок упёрся ему в горло. Существо повернуло голову в сторону Ван Ху и его людей.
Смысл был очевиден: это была не просьба, а угроза. Если Ли Цзянху посмеет вмешаться в чужие дела, Божественные кости перережут ему горло.
Ли Цзянху мысленно выругался. Божественные кости ничем не лучше Ван Ху — такие же предатели, зря он так долго их подпитывал.
В этот момент досады Ли Цзянху вдруг вспомнил одну вещь.
Перед смертью наставник наложил Запретное заклинание: только он сам имел право питать Божественные кости, и если подношения прекратятся, их божественная сущность постепенно рассеется.
Подумав об этом, Ли Цзянху понял, что Божественные кости не посмеют причинить ему вред.
— Череп, ты слишком дерзкий! Но ты не понимаешь, кто здесь хозяин, — Ли Цзянху разгладил брови, уголки его губ поползли вверх. Он отодвинул кинжал от своей шеи и произнёс: — Ещё раз пикнешь — завтра останешься на голодном пайке.
В глубоких тёмных глазницах Божественных костей вспыхнул огонёк. Помедлив, существо убрало клинок.
— Хм, если бы тот старый даос не прикоснулся к Судьбоносному шансу Небесного Пути, я бы не попал в руки к таким пройдохам, как вы двое.
— Ты, смертный, ещё смеешь угрожать божеству, — Божественные кости убрали саблю и, ухватив Ли Цзянху своей костяной рукой, похожей на белый нефрит, произнесли: — Я не умру от того, что пропущу один приём пищи, но если ты так хочешь лезть не в своё дело, я отправлю тебя на тот свет!
Сердце Ли Цзянху сжалось, он почувствовал недоброе!
Божественные кости взмахнули широкой ладонью, и в мгновение ока Ли Цзянху, словно старая корова, свалившаяся в реку, кубарем полетел вниз с крыши.
— Ой! — Ли Цзянху с грохотом рухнул на землю, сверху посыпалась черепица и кирпичи. С такой силой, которую применило существо, даже сам Яньван проиграл бы в армрестлинге.
Этот оглушительный звук разорвал ночную тишину.
Стражники, переносившие труп, вздрогнули. Даже Ван Ху пришёл в замешательство: оказывается, здесь кто-то прятался.
— Кто там! — Ван Ху гневно широко раскрыл глаза, его взгляд тут же приковался к храму, откуда поднималась пыль. Он яростно закричал: — Какой разбойник посмел творить бесчинства в уезде Вэнь? Не смей сбегать!
Ли Цзянху разве мог остаться? Он тут же рванул наутёк, из всех стратегий избрав бегство. Принципом Ли Цзянху было: сначала внезапная атака, а если не вышло — лобовой бой.
Однако едва он успел пробежать пару шагов, как из темноты, сверху, последовал мощный и тяжёлый удар ногой, и Ли Цзянху с грохотом отлетел назад.
Ван Ху удивился: откуда у этого человека такие познания в лёгкой поступи, чтобы уметь летать задом наперёд!
Впрочем, сейчас было не время для раздумий. Ван Ху, опытный в схватках, быстро прижал холодную железную линейку к шее Ли Цзянху.
— Смеешь безобразничать на моей земле, даже не посмотрев на себя в зеркало? Взять его! — рявкнул Ван Ху.
Ли Цзянху, весь в пыли и взмыленный, чувствовал, как ярость вот-вот разорвёт его изнутри. Он вытянул шею и, скрежещут зубами, прорычал:
— Божественные кости!