Когда полы темных одежд Шэнь Хуана скрылись в конце дверного проема, застывший, точно свинцовый, воздух в большом зале наконец начал понемногу приходить в движение.
Шэнь Вэй первым быстро подошел вперед и, протянув теплые ладони, бережно помог Мэн Шуанхуа подняться.
Духовная энергия из ладоней юноши, словно журчащий ручей, мягко потекла в ее тело, постепенно снимая оцепенение и ломоту в мышцах после целого дня, проведенного на коленях.
— Матушка, не стоит беспокоиться, — голос Шэнь Вэя звучал твердо, в нем совсем не чувствовалось той юношеской незрелости, что подобала семнадцатилетнему подростку.
— Если моя сестра, которую я никогда доселе не видел, и правда была принуждена к браку с этим Цинь Уцзю, то, когда придет время, я непременно сопровожу вас, устрою там переполох и заберу сестру обратно на нашу гору Сунъу. Будем жить вместе, и дело с концом.
— Дедушка хоть и гневается, но лишь потому, что опасается раздора внутри секты и бессмысленной гибели учеников. Если дело действительно дойдет до серьезной схватки и перерастет в междоусобную войну, я уверен, дедушка не останется в стороне.
Он слегка помедлил, его взгляд скользнул по ране на лбу матери, где еще алели капли крови, и в его голосе невольно прорезались нотки юношеской остроты.
— Что до того старого монстра Юмина, то он, конечно, внушает ужас, но никто не знает, жив ли он вообще. Я сейчас же пойду к учителю и попрошу его сопровождать нас. Даже если этот монстр все еще в мире живых, с таким наставником, как наш учитель, мы точно сможем вас защитить.
Видя, что в глазах Мэн Шуанхуа все еще стоит тревога, он смягчил тон:
— Вам же, матушка, стоит как следует принарядиться.
— Чуть позже сходим в Павильон Ста Цветов, выберете себе платье из лучшего духовного шелка, в нем вы будете просто ослепительны. К тому же, это поможет произвести на сестру хорошее впечатление, не так ли?
— Мне тоже нужно подумать, что может понравиться сестре. Даже не знаю, какой подарок ей преподнести.
— И вам, матушка, стоит выбрать для нее достойный дар, чтобы хотя бы отчасти восполнить то, что она недополучила за эти годы.
Слова сына заставили Мэн Шуанхуа на мгновение замереть, а затем ее глаза снова наполнились влагой.
Она подняла руку и нежно коснулась лица сына, на котором уже проступали мужественные черты, и проговорила срывающимся голосом:
— Мой Вэй-эр, ты правда повзрослел.
— Мама!
Шэнь Мо, стоявший рядом, поспешил ухватиться за ее рукав. Восьмилетний мальчик задрал голову и с хитрой улыбкой заканючил:
— Я тоже хочу выбирать сестре подарок! Я три года копил духовные камни, смогу купить столько всего интересного!
Мэн Шуанхуа с улыбкой взъерошила его волосы, оставив на прядях влажные следы слез:
— Хорошо, пойдем все вместе.
— Хватит баловства!
Шэнь Янь помрачнел и сурово прервал их разговор.
Он быстро подошел, твердой рукой обнял супругу за талию и помог ей выпрямиться.
— Твоя мать потратила духовные силы и простояла здесь на коленях целый день. Она выбилась из сил, ей нужно как следует отдохнуть и восстановиться.
— А что касается подарков — к чему такая суета? Позже я прикажу подготовить лучшие материалы, и как только она поправится, пусть сама вышьет для нее оберег. Думаю, для нее это станет самым ценным даром.
Он опустил взгляд на жену, и скрытая тревога в его глазах стала еще заметнее:
— Сначала вернемся в покои, я велю в аптекарском отделе приготовить отвар для успокоения духа, я сам буду поить тебя им чуть позже.
Мэн Шуанхуа посмотрела на красные прожилки в глазах мужа и поняла — он ведь тоже провел у дверей этого зала весь день.
В конце концов она едва заметно кивнула и позволила ему увести себя прочь.
Шэнь Вэй проводил взглядом уходящую пару и подал знак Шэнь Мо. Братья тихонько двинулись следом, ступая осторожно, боясь потревожить родителей.
Тем временем на другом конце области Хэйхуан, в главной обители Культа Кровавого Духа, из огромного зала доносился жуткий смех, от которого клявшиеся под крышами кровавые летучие мыши разлетались в стороны, роняя испачканные кровью перья.
— Ха-ха-ха! Старик Цинь Уцзю и правда оказался удачлив в делах сердечных!
Старик с лицом, изборожденным шрамами, высунул язык, словно голодный волк, и с жадностью облизнул губы. Его ярко-красный язык, похожий на змеиное жало, проскользил по острым зубам.
— Су Ваньгэ — одна из немногих красавиц во всем Хэйхуане! Это же надо, заполучить такую небесную красавицу в жены!
Тощий культиватор рядом издал насмешливое «хмык» и рассмеялся:
— Может, он с младых лет растил ее как редкий цветок? Старик столько лет ее прятал, и наконец решил явить миру, а-ха-ха-ха!
Глава Культа Кровавого Духа, сидевший на главном месте и игравший с пульсирующим кровавым сердцем, внезапно поднял глаза, в которых бушевала багровая ярость.
— Кто из вас хочет поразвлечься? Сходите туда, внесите свою лепту в этот праздник.
— Если удастся похитить девицу… — он облизал уголок губ с хищной усмешкой, — то будущих ресурсов для совершенствования получите на тридцать процентов больше.
— Я пойду!
Черная фигура словно молния вскочила с места. Под черным балахоном показалась половина лица, покрытая острыми клыками — выглядел он как демон, вырвавшийся из ада. Это был третий старейшина Культа Кровавого Духа, Е Уя.
Он облизнул кровавый след на губе и издал зловещий смешок:
— Заодно испытаю свой достигнувший вершин Великий метод Кровавого Зала, посмотрю, сможет ли Великий защитный массив секты Цяньцзи удержать меня.
А в зале совещаний на Горе Духовного Меча атмосфера была настолько тяжелой, что казалась замерзшей.
— Ну, что скажете, господа?
Глава секты Лу Чэнфэн методично постукивал пальцами по футляру для меча, его голос звучал низко и гулко.
Седобородый старейшина по левую руку от него, не спеша поглаживая бороду, ответил:
— Всем известно, чего добивается Цинь Уцзю. С помощью этого брака он хочет прибрать Секту Цяньцзи к своим рукам.
— А что до того, по любви ли они сочетаются… В конечном счете, это внутренние дела Секты Цяньцзи, к моей Горе Духовного Меча они отношения не имеют.
— Внутренние дела?
Старейшина по правую руку в ярости швырнул бокал об пол. Тот с громким треском разбился, осколки разлетелись во все стороны, словно лепестки цветов.
Он сверкнул глазами:
— Ха! Нравственное падение! Позор для всего праведного пути! Старику Цинь Уцзю уже за триста восемьдесят, а девица Су Ваньгэ еще даже не достигла совершеннолетия! Подобная низость просто возмутительна!
Лу Чэнфэн поднял руку, призывая его к спокойствию, и обвел всех присутствующих острым, подобно ястребиному, взглядом:
— Хватит. Все же мы принадлежим к праведным сектам, должны соблюдаться правила приличия.
— Кто из вас желает отправиться в Секту Цяньцзи с визитом?
В зале воцарилось молчание. Наконец, один из культиваторов в синем одеянии поднялся, поклонился и произнес громко:
— Я готов отправиться туда. Посмотрим, если Цинь Уцзю не даст мне вразумительного ответа, интересно будет узнать, как именно они собираются завершить этот фарс.
На парящем дворце Острова Сянься женщина в белоснежных, словно снег, одеждах подперла подбородок и молча слушала донесение ученика. Жемчужные подвески на ее висках едва заметно покачивались при каждом ее выдохе, отражая мелкие блики света.
— Вот как? Это та самая девятнадцатилетняя Су Ваньгэ, достигшая начальной стадии Цзиньдань, обладательница таинственного телосложения и пробужденной божественной способности Небесной Удачи?
Она вдруг усмехнулась, а ее глаза сошлись в полумесяцы:
— Забавно.
Мрачный старик внезапно поднялся, постучал костлявыми пальцами по столу, издав глухой звук:
— Как раз уже лет сто не видел этого проходимца Цинь Уцзю. Воспользуюсь случаем, чтобы повидаться.
— Да и мне самому интересно посмотреть, насколько занятным окажется это представление.
Тем временем в покоях Су Ваньгэ в Секте Цяньцзи медное зеркало отчетливо отражало два совершенно одинаковых лица.
Одно принадлежало ей самой, в выражении ее бровей читались испуг и тревога; другое — телохранителю Ин Лин. Девушка стояла, опустив взгляд, и даже угол, под которым прядь волос касалась ее шеи, был точной копией ее собственного.
— Похоже, как похоже… — прошептала Су Ваньгэ, ее кончики пальцев замерли перед зеркалом, едва не коснувшись неотличимого от оригинала отражения.
Ин Лин поклонилась:
— Госпожа, не беспокойтесь. Эту Таблетку Тысячи Иллюзий не распознать никому, если только культиватор уровня Шэньфу не исследует вас непосредственно духовным сознанием. Даже если кто-то из них будет стоять рядом, он не увидит бреши.
Су Ваньгэ на мгновение задумалась, затем обернулась и уверенно сменила розовое платье на одежду Ин Лин.
Как только она облачилась в черное боевое одеяние, с ее плеч точно спала вся хрупкость молодого главы секты. Нефритовый пояс плотно обхватил талию, делая ее облик более решительным.
Она вгляделась в Ин Лин, ставшую зеркальным отражением ее самой, а затем перевела взгляд на командира тайной стражи и преданных воинов, выстроившихся позади. Она торжественно передала Жезл Цяньцзи в руки Ин Лин.
— Дальше надеюсь на вас. Если Цинь Уцзю придет с проверкой, скажите, что я в своих покоях, нахожусь в уединении, совершенствуюсь и гостей не принимаю.
Она немного помолчала, обвела взглядом напряженные лица присутствующих и добавила:
— Если он решит прорваться силой, не вступайте в долгие споры, не дайте себя разоблачить.
Последние слова она произнесла очень тихо, но они звучали тяжелее свинца:
— Вы… будьте осторожны.
Ин Лин приняла жезл и вместе с остальными опустилась на одно колено:
— Мы готовы отдать жизнь за молодого главу секты!
Су Ваньгэ быстро надела маску, скрывающую ауру, спрятала мешочек с пилюлями Ци и Крови у себя на поясе. Коснувшись пальцами краев флаконов внутри, она обрела крупицу спокойствия.
Слова Цинь Уцзю, произнесенные три дня назад в главном зале, вновь эхом отозвались в ее голове: «Наш союз — единственный способ противостоять Верховному старейшине».
Тогда она лишь ужаснулась, а сейчас осознала всю глубину ситуации — она ведь забыла о том единственном столпе опоры секты!
Отец упоминал при жизни, что где-то в самой глубокой части секты скрывается Верховный старейшина, который уже много лет медитирует, постигая законы Цзицзин.
Прежние главы секты оставляли строгий приказ: не тревожить предка без крайней необходимости, когда секта оказывается на грани уничтожения.
Несколько дней назад, когда Верховный старейшина узурпировал власть, хаос вскружил ей голову, и она совершенно выпустила из виду эту последнюю защиту.
— Если мне удастся преодолеть мертвую Ци этого запретного места и пригласить предка восстановить порядок...
Су Ваньгэ крепче сжала Меч Цяньцзи. Лезвие меча седьмого земного ранга сверкало холодным светом — символ власти, принадлежавший только главам секты.
— Верховный старейшина алчет власти, Цинь Уцзю тоже алчет власти, но предок… он точно не позволит Секте Цяньцзи попасть в руки предателей.
Она в последний раз взглянула за окно на очертания Секты Цяньцзи, чьи карнизы отбрасывали молчаливые силуэты в лунном свете.
Спустя три часа она добралась до окутанного мертвой энергией леса. Под ее ногами зашуршала гнилая листва.
Она поспешно сложила пальцы в печати, задействовала магию и при помощи Меча Цяньцзи приоткрыла барьер запретного места. На нее тут же пахнуло черным ветром, смешанным с запахом тлена, от которого перехватило дыхание.
Почва под ногами вмиг превратилась в черную тину, разъедаемая мертвой Ци. Каждый шаг давался с трудом, словно в болотной трясине, и подошвы сапог быстро начали разъедаться.
Су Ваньгэ стиснула зубы, направляя духовную силу на защиту сердца. Ее Цзиньдань в низу живота гулко отозвался, излучая теплое сияние.
Вскоре ее фигура поглотилась густой тьмой в глубине запретного места, и лишь серебряный колокольчик на темляке меча изредка звенел в гробовой тишине.