— Господин сюцай, не велика важность! Думаете, если вы заявите в управу, я испугаюсь? Господин чиновник тоже не станет закрывать глаза на то, что вы сюцай!
Цай Данян была ошеломлена словами Шэнь Цинъюаня и, попятившись к дому, нарочито дерзко огрызлась.
— Я это так не оставлю! Вот вернётся мой второй сын, я с ним к тебе приду!
С этими словами Цай Данян развернулась и бросилась бежать с такой прыткостью, какой Шэнь Цинъюань за ней раньше не замечал.
Разобравшись с соседкой, Шэнь Цинъюань вернулся в дом и увидел, что жена с дочерью уже успокоились и что-то оживлённо обсуждают, вертясь перед единственным в доме медным зеркалом.
— Мам, теперь никому из нас не придётся причитать о диете. В этом древнем мире все тощие, как спички! Выглядят так, будто недоедают. Интересно, смогу ли я вырасти до метр семьдесят, как в прошлой жизни?
Шэнь Ся надула губы: её совсем не устраивал нынешний цыплячий облик.
— Ох, дочка, ты-то не помнишь, но в последние два с половиной года в государстве Дачжао неурожай из-за засухи, земля не родит, крестьяне голодают. В деревне уже были случаи смерти от голода. Наша семья, благодаря тому, что твой отец — господин сюцай, кое-как перебивается, но запасов почти не осталось — в кладовке только полтора мешка зерна грубого помола.
Ся Чжиюнь расчёсывала спутанные жёлтые волосы дочки, и сердце её сжималось от жалости.
В современном мире кто-то ходил на работу, кто-то вёл ферму — казалось, семья вот-вот достигнет финансовой независимости, а тут — раз, и они очутились в этой проклятой древности, да ещё в голодный год! И всё из-за того, что она вздумала варить грибной суп! Уж лучше бы сходили в хайдилао поели!
Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась.
Шэнь Ся и не заметила, как мать из-за её слов снова погрузилась в воспоминания о современной жизни.
Она с детства была беззаботной и легко приспосабливалась к обстоятельствам; к тому же самые близкие люди были рядом — где папа и мама, там и её дом.
Увидев, что отец вошёл, Шэнь Ся с любопытством спросила:
— Эта тётя ушла? Зачем она приходила?
— А зачем ещё? Хотела поживиться за наш счёт! Прежние хозяева были тюфяками, вот на них и положили глаз. Думают, что сейчас тоже смогут чего-то урвать. Эх, всё из-за нехватки еды.
Шэнь Цинъюань вздохнул, сел рядом с женой и принялся подробно объяснять всё ничего не помнящей дочери.
— Мы с твоей матерью только сегодня утром, проснувшись, обнаружили, что попали в другой мир, и в голове появилась куча незнакомых воспоминаний. Насколько я помню, вчера я ходил к одноклассникам занимать зерно, а твоя мать возилась в огороде. Когда мы услышали шум и прибежали, ты уже лежала без сознания, ударившись головой о камень, а внук тётки Цай сидел на земле и ревел, сжимая в руке крошку пирожного. Мы с матерью хотели подождать, пока ты очнёшься, и расспросить, что случилось.
Ся Чжиюнь усмехнулась:
— Хм! Тут и спрашивать нечего: двое детей сцепились из-за крошки, её внук толкнул нашу Юанья, та упала и разбила голову, а он сам с перепугу порезал руку и ещё всё вывернул! Наша девочка всегда тише воды, ниже травы — разве она станет первой лезть в ссору? А они ещё смеют приходить и обвинять! Вот освобожусь, покажу им, что такое «красная награда для подлецов»!
— Погоди, мам, «Юанья» — это я? — Шэнь Ся недоверчиво ткнула пальцем в свой маленький нос, уточняя у Ся Чжиюнь. Неужели её древнее имя такое... приземлённое?
— Кхм-кхм, Сяся, — кашлянул Шэнь Цинъюань, — в этом древнем теле тебя зовут не Шэнь Ся, а Шэнь Юаньюань. Домашнее имя — Юанья. Смысл: «духовная глубина, круглая как луна, отражающая утренние облака». Це-це-це, погляди, какой я талантливый, аж распирает! Хорошо, что ты родилась в нашей семье, а то звали бы тебя как деревенских девчонок — Дая, Эръя-Санья!
Шэнь Ся онемела. «Юанья» — не намного лучше, между прочим!
Она выдавила смешок:
— Хе-хе... Красиво! А вы двое? У вас имена тоже поменялись?
— Я нет. Я по-прежнему Шэнь Цинъюань, только возраст изменился: теперь не пятьдесят два, а двадцать девять! Ха-ха-ха-ха!
Помолодев сразу на двадцать с лишним лет, Шэнь Цинъюань гордо подбоченился.
Шэнь Ся закрыла глаза — смотреть на отца в древнем одеянии учёного, скалящегося до ушей, было невыносимо.
— А твоя мать зовётся теперь не Ся Чжиюнь, а Ся Юньнян. Обычно её называют «Шэнь-Ся». И ты перестань обращаться ко мне «старик», прояви уважение! С сегодняшнего дня зови нас папой и мамой, чтобы не проколоться. И ещё! У твоего древнего тела есть старший брат — родной, от одних родителей.
Шэнь Ся от этого громового заявления чуть не подскочила с табуретки!
— Что? Вы без меня завели ещё одного ребёнка?! Долг перед государством за второго ребёнка из современности перекочевал в древность?
— Спокойно, спокойно! Раньше ты всё ныла, что у всех есть старшие братья, а у тебя нет, никто не защитит. Вот теперь папа с мамой подарили тебе брата без боли, лишний защитник — разве плохо? — спокойно заметила мать, прижимая растрёпанную дочь.
— Ладно... А какой у этого древнего брата характер? Он строг с младшей сестрой? Я ведь ничего не помню, как мне с ним общаться? Что делать, если я себя выдам?
Видя тревогу дочери, Шэнь Цинъюань погладил её по голове:
— Не волнуйся, мы с мамой прикроем! Этот древний брат обычно живёт в академии и редко бывает дома. Сегодня днём мы с матерью проведём с тобой ускоренный курс выживания в древности — гарантирую, ты вольёшься без швов, никто ничего не заподозрит!
— А даже если заподозрят, что страшного? Скажем, ударилась головой, память повредилась — кто станет доискиваться? — Ся Чжиюнь собралась вставать: волосы дочери были расчёсаны, надо было сходить на кухню посмотреть, что можно съесть.
— Стук-стук-стук! — Коричневая деревянная дверь дома Шэней снова застучала.
Действие всей семьи вновь было прервано внезапным стуком. Шэнь Цинъюань с кислой миной снова пошёл открывать.
— Кого ещё принесло? Неужели Цай Лаода так быстро пришёл? — проворчал он, раздражённо прочищая горло во дворе и крикнув за дверь:
— Кто там?
— Отец, это я. — Раздался чистый, приятный юношеский голос.
Чёрт! Какого чёрта этот древний брат вернулся так рано? Шэнь Ся, то есть теперь уже Шэнь Юаньюань, впала в ступор. Только когда мать хлопнула её по плечу, она опомнилась и юркнула обратно в кровать, притворившись спящей.
— Почему ты сегодня вернулся в такое время? Разве учёба в академии закончилась так рано? — с недоумением спросил Шэнь Цинъюань старшего сына.
— Отец, где мать и сестра? У меня есть важное дело, нужно обсудить с вами.
— Они обе в комнате сестры. Вчера её поранил соседский ребёнок, сегодня она лежит в постели.
Шэнь Чжэнлу на мгновение остановился, покосился на соседний двор, мысленно записывая гадость соседскому мальчишке, и пошёл за отцом в комнату сестры.
— Матушка, с сестрой всё в порядке?
Ся Юньнян тоже удивилась неожиданному возвращению старшего сына, который должен был быть в академии:
— Врач приходил, сказал, ничего серьёзного, нужно несколько дней отдохнуть.
Видя, что сын серьёзен и хочет что-то сказать, Шэнь Цинъюань прямо спросил:
— Говори, здесь все свои.
— Вчера мой наставник получил срочное известие от своего младшего соученика, служащего в столице. В Тайшишу ходят слухи, что в ближайшее время в окрестностях города Иань произойдёт землетрясение.
Видя непонимание родителей, Шэнь Чжэнлу продолжил:
— Глава Тайшишу не доложил об этом наверх. В Дачжао много лет засуха, новый император недавно взошёл на трон, его власть ещё не окрепла, а несколько дней назад его уже вынудили издать указ о самообвинении перед Небом. Если сейчас просочится весть о Перевороте земного дракона, начнётся смута. Поэтому о деле мало кто знает. Дядя-наставник рискнул сообщить моему учителю в надежде, что мы сможем покинуть это место как можно скорее, чтобы спасти свои жизни.
Шэнь Юаньюань, притворявшаяся трупом на кровати, услышав это, едва не перестала дышать от ужаса.
Что за сценарий ей достался — сразу на выбывание?