Пфы-ы!
После того как Лю Син предъявил свою Истину, многие внизу прыснули со смеху. И нельзя винить людей в бестактности: эта Истина была довольно странной, и сложно было вообразить, какую способность она даст пробужденному. Разве что самомотивацию?
Смеющихся было немало, но Лю Син с угрожающим видом уставился прямо на то место, где стояли Чжоу Кэ и Ли Хуа.
— Как бы выразиться, звучит как минимум вдохновляюще, — Чжоу Кэ не смеялся, а с важным видом насмехаясь, раскинул руки, указывая на Ли Хуа в шутливой манере, словно приглашая гостя.
— Ха-ха, я считаю, лучше бы она называлась «Мальчишка без зонта, кубарем катящийся в дождливый день»... Вечно я говорил Лю Сину не смотреть так много видео с вредными советами, а он ни в какую! — Ли Хуа похлопал себя по бедрам, и его смех вырвался наружу.
Лю Син был их одноклассником. А не ладили они из-за того, что однажды Лю Сина обидел иностранный студент, а он и Ли Хуа вступились за него, сказав пару слов. Вскоре словесная перепалка переросла в стычку, и в итоге всех участников вызвали в школу с родителями. После этого инцидента они думали, что Лю Син проявит твердость характера и начнет держать спину прямо. Кто бы мог подумать, что он станет только раболепнее. Раньше он молча терпел издевательства иностранного студента, а теперь сам подбегал к нему, кланяясь и заискивая.
— Чего ржете! По крайней мере, я пробудил Истину, и мой потенциал — средний! — лицо Лю Сина на трибуне для поднятия флага почернело, как дно котла. Он и так с ними не дружил.
Обладая крайне высоким самомнением, он постоянно утешал себя тем, что его потенциал — самый высокий на данный момент. И это правда: в выпускном классе было больше тысячи учеников, и все проходили проверку. На данный момент процесс дошел до середины, и вместе с ним Истину пробудили около десяти человек. И он был единственным среди них с потенциалом выше среднего.
Лю Сина можно было считать лучшим из худших, тем самым избранным один на сотню. Вполне возможно, что во всей школе средний потенциал был самым высоким. Подумав об этом, Лю Син невольно приподнял уголки губ.
Как только он это подумал, во втором секторе проверки перед трибуной раздались возгласы.
— Кандидат Су Уми, Сила истины девятого ранга, потенциал высший, пробужденная Истина... «Теория всемирного тяготения»!
Ученики и учителя на спортплощадке загалдели.
— Разве это не труд Преподобного Яблока Ньютона? Она пробудила Истину Ньютона?!
— Это что же, в нашей школе появится отец механики, способный управлять гравитацией?
— Не радуйтесь раньше времени. Мой дядя говорил, что пробуждение Истины — это одно, а способность истолковать ее содержание — совсем другое.
Взгляды людей сфокусировались на ней, словно мотыльки, притянутые ярким светом. В них было удивление, благоговение, зависть, но больше всего — ревность.
Любопытный Чжоу Кэ тоже посмотрел туда и издалека увидел эффектную девушку с прической «волчий хвост», которая сходила с площади. Одетая в кроп-топ, джинсы и ботинки на шнуровке, она источала властную и дерзкую ауру. Особенно теперь, когда были объявлены результаты пробуждения. Девушка будто окуталась ореолом величия, и прохожие невольно расступались, освобождая ей проход.
— Я могу идти? — Су Уми внезапно остановилась, повернула голову и искоса посмотрела на экзаменатора.
Необычайная духовная энергия рассеивалась в воздухе, а в ее холодных глазах, казалось, постоянно менялся пейзаж. Белые линии мела пересекались, очерчивая бесчисленные координаты и фигуры. Цифры и буквы дружили друг с другом, танцуя — это были ряды глубоких магических формул.
— Э-э, да. Через неделю мы сообщим тебе о начале испытаний.
Экзаменатор, который был моложе Цзинму, явно не хотел портить отношения с многообещающей Су Уми. Получив утвердительный ответ, Су Уми ничего не ответила и, засунув руки в карманы, направилась прямо к выходу из школы, высокомерно оставив позади толпу людей, которые переглядывались и продолжали оживленно обсуждать ее.
— Весьма вызывающе... — пробормотал Чжоу Кэ.
— Еще бы! Если бы я пробудил Истину Ньютона, я бы вел себя в десять тысяч раз вызывающее, сегодня переводил бы бабушек через дорогу, а завтра не стал бы есть говядину! — Ли Хуа был полон смешанных чувств зависти и злости.
— Фан Даован, потенциал отсутствует, следующий.
— Ю Юнцы, потенциал отсутствует, следующий.
— ...
Сразу после Лю Сина еще несколько человек так и не пробудили никакую Истину.
— Значит, шанс пробуждения Истины составляет около двух процентов... — Чжоу Кэ мысленно прикинул: примерно один из пятидесяти добивается успеха.
Вероятность не такая уж высокая, но и не слишком низкая. В выпускном классе из тысячи с лишним человек Истину пробудят как минимум двадцать. А если посмотреть на масштабы Чжунчжоу, база составляет почти тридцать миллионов. Если на весь мир — сто сорок миллионов. Если бы не контроль со стороны Ассоциации магических искусств и других подобных ведомств, Синяя звезда, вероятно, давно погрузилась бы в хаос магических беспорядков.
— Следующий, Антонини.
В этот момент на трибуну вызвали того самого иностранного студента, которому вечно поддакивал Лю Син. Он положил руку на каменное изваяние в форме земного шара, и три тусклых планетарных кольца засветились.
— Сила истины, третий ранг! Потенциал низший.
Ли Хуа оживился, наклонился к уху Чжоу Кэ и прошептал:
— Юаньфан, что ты об этом думаешь?
— Думаю тем, чем природа одарила, — Чжоу Кэ с безразличным выражением лица бросил на Ли Хуа взгляд.
— Разве это не надо называть земным оком? — Ли Хуа не унимался. — Да не, забей, ты меня отвлек. Я к тому, давай поспорим? Проигравший после уроков угощает фастфудом!
— Хорошо, на что спорим? — кивнул Чжоу Кэ.
У этой парочки придурков не было ничего общего в оценках, хобби или достатке, и сблизились они лишь из-за того, что оба были редкостными негодяями. Как говорят, два сапога — пара, и рыбак рыбака видит издалека.
— Ставлю на то, что Истина этого чернявого — «Как продать себя другим», — Ли Хуа указал на Антонини на трибуне и ехидно ухмыльнулся.
— Твоя шутка слишком черная, — Чжоу Кэ махнул рукой, призывая остановиться, секунду подумал и добавил: — Ставлю на «Папа, куда мы едем?».
Ли Хуа мгновенно замер, подумав, что этот парень гораздо коварнее его. Антонини же не знал, что двое мерзавцев превратили его в объект своих шуток; он был крайне недоволен вердиктом о низшем потенциале. Покачивая своими дредами, будто в такт хип-хопу, он сказал экзаменатору:
— Слушай, я иностранный студент, пожалуйста, повысь мне уровень потенциала до максимума.
— Положи руку на второе изваяние.
Экзаменатором, ответственным за Антонини, был Цзинму; он ответил равнодушным тоном, будто ничего не расслышал.
Антонини остался недоволен:
— Так нельзя. Твое отношение нарушает расовую гармонию, я чувствую, что меня дискриминируют.
— Я приказал тебе положить руку.
Цзинму даже не взглянул на него и повторил то же самое своим прежним тоном. Эфир, исходивший вокруг него, стал агрессивным, и незримое давление тяжелыми кандалами легло на плечи Антонини.