— Дамы и господа. Добрый день! — В полуразвалившейся деревянной сельской церквушке человек коренастого телосложения, одетый в дешевую, грязную и грубую черную рясу священника, представился: — Я доктор Франк.
— Бросьте, никакой вы не врач. Вы просто отец Джон, наверное, опять напились вчера вечером, — громко сказал крестьянин из зала. Все рассмеялись. В английском языке слова доктор и врач звучат одинаково.
Человеком, которого крестьяне называли отцом Джоном, был коренастый коротышка. Его огромную голову опоясывал венок вьющихся седых волос. Только макушка оставалась голой, обнажая розовую гладкую кожу.
Его лоб выступал вперед, а широко открытые круглые глаза всегда выражали гнев.
Отец Джон не смеялся. Дождавшись, когда стихнет смех, он обратился к тому самому крестьянину:
— Дорогой мистер Филлипс, неужели у вас совсем не осталось памяти?
Крестьянин захохотал:
— Вы все еще не протрезвели? Я Мернс, а не какой-то там Филлипс. Вчера вечером вы пили у меня дома, пили до тех пор, пока чуть не отправились на тот свет, ха-ха-ха. А перед тем как отключиться, вы еще пытались потрогать пышную грудь моей невестки Джессики! Ха-ха-ха…
Все снова покатились со смеху. Но отец Джон оставался серьезен.
Когда в зале наступила тишина, он внезапно ударил по столу и рявкнул на Мернса:
— Неужели у тебя совсем нет памяти? Ты помнишь, что полжизни изучал модели многозначной логики в нечеткой математике? Я смею утверждать, основываясь на тех бессознательных словах, что ты говорил вчера, напившись: ты и есть доктор Филлипс.
Его слова, сказанные в такой манере, потрясли всех присутствующих.
Мернс застыл в раздумье.
А затем на его лице отразилось мучение:
— Отец Джон, эти странные термины, о которых вы говорите — кажется, я никогда их не слышал. Но как будто… неуловимое ощущение… словно вся эта чертовщина была мне знакома в прошлой жизни.
В убогом полумраке церкви, стоял затхлый запах плесени, а в зале сидело около двадцати мужчин и женщин. Все они были одеты в рваные, грязные и грубые лохмотья, напоминая средневековых европейских крестьян.
Все они попали сюда по призыву отца Джона — и все они совсем недавно пережили жуткую катастрофу.
Поэтому сейчас каждый из них, словно испуганный заяц, был на взводе, во всем видел подвох, испытывал животный страх или же пребывал в подавленном, отчаянном состоянии — хотя они и не понимали, почему эти эмоции так цепко держатся в их головах.
— Тогда… мистер Франк, — заговорил невысокий худощавый мужчина с седыми короткими волосами, темной кожей и лицом, изборожденным морщинами, как у крестьян, — вы можете сказать мне, что здесь происходит?
— После ваших слов я словно начал что-то вспоминать… погодите… я помню, как в прошлой жизни… я спал у себя дома — дома в Международном научно-исследовательском центре Жианхот — Гомли.
Этот жалкий на вид крестьянин усиленно размышлял, медленно продолжая:
— Внезапно случилось что-то ужасное. Я даже не успел осознать это, как потерял сознание, точно в самом страшном кошмаре.
— А когда пришел в себя, обнаружил, что… все изменилось, многие прежние воспоминания стали очень туманными и слабыми.
— Вы — Дрейстон? — человек, известный как отец Джон, покачал своей большой головой с венчиком вьющихся седых волос и с улыбкой сказал: — Вы помните свой исследовательский проект — сверхпроводниковые материалы при комнатной температуре? Есть ли какие-то успехи?
Дрейстон призадумался, кивнул и ответил:
— Стоило вам это произнести, как у меня внезапно промелькнуло воспоминание. Звучит так знакомо, кажется, это имеет ко мне самое прямое отношение.
— Неужели вы больше ничего не можете вспомнить? — отец Джон выглядел разгневанным.
Он своими пухлыми кулаками с силой заколотил по трибуне, отчего в воздух поднялись облака пыли и древесной трухи, став особенно заметными в косых лучах солнца, пробивавшихся через окна церкви.
— Я не отец Джон. Я доктор Франк. Это имя вам о чем-нибудь говорит?
В зале один высокий худой крестьянин поднял руку. Франк кивнул, разрешая говорить. Тот встал и неуверенно произнес:
— Я изо всех сил пытался вспомнить, и вдруг меня осенило, всплыло многое.
— Что именно вспомнил? — с нетерпением и надеждой спросил Франк.
Мужчина принялся хлопать себя по голове, сбрасывая на плечи ошметки травы. Он постарался сосредоточиться и сказал:
— Просторные светлые окна, бледно-голубые стены, ослепительно белый потолок, повсюду яркое освещение, и атмосфера такая уютная…
— Что еще? — Франк выглядел очень взволнованным. — Что ты еще вспомнил?
— Много компьютеров, много людей в дорогих рабочих костюмах, все бегают туда-сюда…
— О! Боже мой! — внезапно выкрикнул тот человек, и его глаза заблестели: — Я вспомнил! Меня зовут Мородель. Направление моего исследовательского проекта — ядерный синтез при комнатной температуре… Но этот проект такой трудный… невероятно сложный…
— Отлично, наконец-то нашелся один более-менее нормальный человек, — лицо Франка озарилось необычайным возбуждением.
Под его постоянными напутствиями многие присутствующие смогли вернуть крупицы собственных воспоминаний. Люди начали перебивать друг друга, и атмосфера в зале постепенно накалилась.
Некоторые не только вспомнили сферы своих исследований, но и само имя мистера Франка.
Один из присутствующих засмеялся:
— Вы ведь тот самый мистер Франк? Я помню, вы были худым, как бамбуковая палка, и очень высокого роста, почти два метра… Как же вы стали таким? Наверное, если не будете изо всех сил тянуться на цыпочках, то вас за столом вообще не будет видно?
Все захохотали, Франк тоже присоединился к общему веселью, поглаживая своей толстой ладонью вьющиеся седые волосы по краям головы и лысую макушку.
В это время кто-то снова громко вскрикнул. Это был крепкий, высокий и толстый лесоруб. Он проревел:
— Я вспомнил термин, имеющий ко мне прямое отношение — Проект Жианхот! Да, это название, совершенно верно… Я помню, в ту последнюю ночь я был на дежурстве! Кажется, тогда случилась какая-то ужасная катастрофа…
Франк нахмурился, размышляя:
— Ты тот самый… исследователь в женском обличье — Джейн Скарлетт, которая тогда стояла в туалете с открытой дверью в очень странной и причудливой позе по-маленькому?
— Я женщина?… — этот мужчина средних лет ощупал свое тело, а затем вдруг воскликнул: — О, боже мой, небеса, как я превратился в такое уродство? Что вообще происходит?
— Да, что же в конце концов произошло, мистер Франк? — откликнулись те, кто хоть что-то вспомнил: — Почему мы стали выглядеть как последние оборванцы? И что это вообще за мир такой?
Все были взволнованы, и только мистер Франк оставался спокойным. На его лице появилась довольная улыбка, и он не спеша произнес:
— Хорошо! Очень хорошо! Даже лучше, чем я предполагал!
— Знаете что? Когда я сам попал в этот мир, я тоже был в ярости! Чувствовал полное отчаяние!
— Но потом я все понял. Разве есть смысл в отчаянии? Случившееся уже не изменить, мы не сможем вернуться обратно… Я имею в виду наш прежний пространственно-временной континуум…
Почти что монолог мистера Франка был грубо прерван чьим-то выкриком:
— Что вы вообще несете за бред? Мистер Франк, можно говорить по-человечески?
— Не торопитесь! Дайте мне договорить, и вы все поймете. Знайте, я держал это в себе так долго, что чуть с ума не сошел!
Мистер Франк продолжал:
— Позже я приложил все усилия, объездил ближайшие города и деревни и наконец нашел вас, эту кучку людей — пусть и очень немногих — черт возьми, это была действительно трудная задача… Но я уверен, что вы те самые коллеги, с которыми я работал в великом Международном научно-исследовательском центре Жианхот — Гомли.
— Так что же там все-таки произошло? — кто-то нетерпеливо спросил.
— Был такой парень по имени Цзян Юйхань, эксперт в области оптики, у него было немало изобретений. Но позже мы узнали, что на самом деле он больше всего изучал квантовую физику. Он выступал против великого Проекта Жианхот, над которым мы работали. И его завербовали спецслужбы, где он прошел тщательную подготовку. После этого он просочился в наш научный центр.
— Как раз в тот момент, когда Проект Жианхот был завершен и готов к испытаниям, этот тип проник в центр управления. Позже, когда мы пытались его схватить, этот злодей подорвал ускоритель частиц высокой энергии.
— Это и есть та самая ужасная ночь, о которой вы говорите, — с болью сказал мистер Франк: — Десятилетия упорного труда бесчисленного количества людей, а также колоссальные вложенные средства — в одно мгновение, в результате колоссального выброса энергии, все было полностью уничтожено.
— Тогда что же с нами произошло? — снова нетерпеливо спросил кто-то:
— Почему мы оказались здесь? Что вообще из себя представляет этот мир?
Мистер Франк ответил:
— Энергия, возникшая после запуска того гигантского ускорителя частиц высокой энергии, была настолько чудовищной — точно объяснить произошедшее я не могу — в общем, я уверен, что души большинства сотрудников нашего исследовательского центра перенеслись в параллельное измерение нашей Вселенной.
— Иными словами, после взрыва мы попали на странную планету в пространстве параллельной вселенной… Черт возьми, язык здесь почти такой же, почти не отличается…
— А что тогда с этими нашими нелепыми телами? — недовольно выкрикнул кто-то.
Франк продолжал пояснять:
— Точнее говоря, в этот мир перенеслись только наши души, тела принести было невозможно. И мы должны были найти оболочку, чтобы дать нашим душам пристанище.
— Наши души слишком слабы, поэтому не могут занять первое попавшееся тело. Мы могли найти только тех, кто находился при смерти, был крайне истощен или же валялся в беспамятстве от пьянства. Только так мы могли изгнать их души и дать приют нашим собственным.
— О, небеса! — в зале поднялся шум: — Неудивительно, что мы все в таком жалком виде.
В убогом полумраке церкви сидело около двадцати человек, одетых в рваные, грязные лохмотья, напоминающих средне