Услышав это, Вань Цзыся замерла, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем тихо произнесла:
— Мне тоже кажется, что ты прав. Но в то же время меня не покидает ощущение, что я уже когда-то обсуждала с кем-то методы восточной костоправства. Теперь, после твоих слов, я совсем запуталась.
Цзян Сяолун ответил:
— По мне, так ничего страшного. Вдавленный перелом затылка — если не задет мозг, это не такая уж великая беда, пускай заживает само. А заниматься костоправством головы руками... звучит как-то не особенно надежно.
— Но если кости срастутся сами, — возразила Вань Цзыся, — даже если мозг не пострадал, внутри наверняка скопилась кровь. И если кости срастутся как попало, это место останется крайне уязвимым. К тому же, здесь, на голове, останется вмятина. Она будет выглядеть очень некрасиво. Да и на ощупь это странно... даже жутко.
— Подумаешь, — беспечно отмахнулся Цзян Сяолун. — Вмятина так вмятина, кому сдался мой затылок? Разве что у тебя найдется какой-нибудь вантуз, как для чистки труб — резиновый такой. Я не знаю, как это по-вашему, по-медицински — в общем, штука с большой силой всасывания, чтобы прилепить к голове и резко вытянуть обратно, тогда бы раздробленный череп встал на место.
Вань Цзыся прыснула со смеху:
— Это же вакуумный отсос, без наркоза ты от боли помрешь! Тем более, сейчас даже резины нет, где ты возьмешь такой инструмент? И кстати, в медицине это так не называется.
Благодаря столь современным формулировкам, Цзян Сяолун окончательно утвердился в мысли, что Вань Цзыся находится здесь неслучайно — она на все двести процентов была тем человеком, который переместился в этот мир вместе с ним после мощного взрыва в Международном научно-исследовательском центре Жианхот — Гомли.
Ее познания в современной медицине были обширны... Единственное, он все еще не мог с уверенностью сказать, является ли она Юнь Мэнся.
В конце концов, в центре Жианхот трудились тысячи медицинских экспертов.
— По-моему, я точно не повредил мозг, — уверенно заявил Цзян Сяолун. — Сейчас, кроме адской боли в голове, есть только головокружение и тошнота. Типичные симптомы сотрясения мозга, больше ничего я не чувствую.
— У тебя череп проломлен, а ты уверен, что все в порядке? — улыбаясь, спросила Вань Цзыся.
— А что такого? Раз мозг цел, значит все хорошо, — ответил он. — Помню, во время Корейской войны был такой снайпер, Чжан Таофан. Однажды, когда он вышел на позицию, снайпер противника уже поджидал их в засаде.
— Стоило им высунуть головы, как враг тут же открыл огонь. Бил удивительно метко.
— Помощнику Чжан Таофана пуля снесла верхнюю часть черепа. И в тот самый миг, не раздумывая, Чжан Таофан бросился вперед, подобрал отлетевший кусок кости и шлепнул его обратно на место. Когда его доставили в полевой госпиталь, врачи умудрились спасти несчастного, и он даже остался жив. Разве не удивительно?
— Кто такой Чжан Таофан? — Вань Цзыся выглядела озадаченной — большинство женщин вряд ли интересовались военными историями.
— Это наш бог снайперов, — с жаром пояснил Цзян Сяолун. — Во время Корейской войны, имея при себе лишь старую винтовку Мосина — обычную короткую кавалерийскую винтовку — он в одиночку ликвидировал более двух сотен янки. А ведь снайперы противника использовали специализированные, специально сконструированные снайперские карабины!
Вань Цзыся покачала головой:
— Никогда не слышала о таком. Но твои слова внезапно пробудили во мне много знаний о сосудах головного мозга... И теперь я вспомнила некоторые методы костоправства для такого случая. Давай попробуем...
— Что еще за пробы? У меня одна-единственная голова, я не собираюсь отдавать ее на эксперименты, — недовольно проворчал Цзян Сяолун.
— Не ворчи, — оборвала его Вань Цзыся. — Поворачивайся. У меня действительно есть способ... Конечно, я не смогу вернуть голове идеальную форму, но хотя бы сделаю так, чтобы череп выглядел приличнее. Не двигайся и молчи... Если будешь болтать и отвлекать меня, не отвечай за последствия.
Голова Цзян Сяолуна раскалывалась от боли, он не был в силах сопротивляться, поэтому предпочел замолчать. Стоило Вань Цзыся приложить силу, как боль стала настолько невыносимой, что он едва не лишился чувств, и в итоге снова провалился в небытие.
Когда он пришел в себя, солнце уже клонилось к закату. Он обнаружил, что взмок от пота, голова гудела так, словно должна была расколоться, а мысли путались. Вань Цзыся тоже тяжело дышала, с ее лица, покрытого каплями пота, свисали прилипшие пряди волос.
— Очнулся? — мягко спросила она. — А я уже приготовила для тебя лечебные травы с обезболивающим эффектом.
Она бережно обмотала его голову бинтами белой ткани и нежным, заботливым голосом добавила:
— Пока что больше ничего нельзя сделать. Понятия не имею, насколько эффективным окажется такое костоправство. Я не так часто с этим работала, да и голова — это не то место, где можно позволить себе ошибиться.
Цзян Сяолун, от боли почти не чувствуя ничего, с трудом выдавил сквозь стиснутые зубы:
— Благодарю за заботу! Я был уверен, что от моей головы ничего не осталось... Не знаю, как отблагодарить тебя. Между нами говоря, на самом деле меня зовут Цзян Юйхань, это имя тебе о чем-нибудь говорит?
Он проговорил это почти с мольбой, пытаясь проверить ее еще раз. Несмотря на то, что он уже знал о огромной разнице в возрасте и о том, что эта женщина замужем, смириться он не мог.
Вань Цзыся, продолжая свои приготовления, безразлично ответила:
— Я не знаю тебя и не слышала этого имени. Недавно я болела... Теперь я даже в своем имени не уверена... Все называют меня Вань Цзыся, но мне кажется, что это имя мне совершенно чужое.
Эти слова лишь еще раз подтверждали, что она тоже попаданка, но практической пользы от них не было.
Цзян Сяолун чувствовал себя подавленным — сколько бы попыток он ни предпринимал, выяснить, является ли эта женщина его Юнь Мэнся, не удавалось.
На самом деле он испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, ему не терпелось узнать правду, а манеры и поведение этой женщины то и дело напоминали ему Юнь Мэнся.
С другой — он до ужаса боялся, что она и есть Юнь Мэнся. Не говоря уже обо всем остальном, одна только разница в возрасте была колоссальной! Он — мальчишка одиннадцати-двенадцати лет, ну пусть пятнадцати-шестнадцати, а ей уже под сорок, у нее муж, и дети, возможно, старше него!
Если это действительно она, то что ему делать?
Он долго размышлял, окончательно запутавшись.
Тем временем Вань Цзыся закончила с повязкой.
Она легонько похлопала его по плечу и произнесла:
— Все готово. Но предупреждаю: пока рана не заживет, никаких резких движений, никакого тяжелого физического труда и никакой умственной перегрузки. Тебе нужен покой. Иначе последствия могут быть катастрофическими.
— Я слышала, ты сегодня уже успел подраться? И сразу после этого потерял сознание. Это правда?
Ее слова звучали так нежно, так заботливо, что Цзян Сяолуну она показалась матерью, сестрой — женщиной, которая всегда была рядом и оберегала его.
Вань Цзыся продолжила:
— Поэтому не вздумай глупить или куда-то лезть, отдыхай. Ты еще такой ребенок, почему ты такой неугомонный, вечно лезешь в драку?
Эти слова вновь напомнили ему о разнице в возрасте. Но Цзян Сяолун все еще надеялся получить ответ.
А если это она, то что тогда? Вопрос оставался открытым, а от боли и головокружения думать об этом сил уже не оставалось.
В этот момент Вань Цзыся достала из своей аптечки несколько свертков с травами и листок с рецептом из десяти компонентов:
— Я до сих пор не уверена, что с твоей печенью. Без биопсии или хотя бы компьютерной томографии здесь не обойтись.
— К тому же, когда ты был без сознания, я прослушала сердце. Похоже на слабость сердечной мышцы, чего доброго, это дилатационная кардиомиопатия. Так что о серьезных нагрузках забудь... Ты часто пьешь алкоголь?
Цзян Сяолун горько усмехнулся:
— Откуда мне знать? До сегодняшнего дня это тело было не мое...
Сторонний человек счел бы эти слова бредом, но Вань Цзыся и глазом не моргнула. Она всегда сохраняла спокойствие и величественность, что одновременно успокаивало и раздражало Цзян Сяолуна.
Он спросил первое, что пришло в голову:
— Что будет, если много пить?
Вань Цзыся улыбнулась и едва слышно прошептала:
— Хронический алкоголизм может привести к сердечной недостаточности, слабости мышц сердца, увеличению органов, к алкогольному поражению печени, а потом к циррозу и раку. Ты же в курсе...
Цзян Сяолун уже привык к такому стилю общения. Диалог между ними был разговором двух обычных людей из будущего — врача и пациента.
Теперь он мог с полной уверенностью подтвердить, что Вань Цзыся — это специалист в области медицины, прибывший сюда после того катастрофического взрыва. Но была ли она Юнь Мэнся? Этого он все еще не знал.
— Здесь два типа лекарств, — продолжила Вань Цзыся. — Одно для сердца, другое — для терапии печени. Печень требует уточнения диагноза, но сейчас я могу предложить только это.
— Об остальном поговорим позже. На самом деле я мало занималась травами. Если представится шанс, я буду изучать именно западную медицину. В случае с раком возможности трав ограничены.
Цзян Сяолун кивнул:
— Западные препараты обладают высокой селективностью, простым составом и доказанной эффективностью, основанной на клинических исследованиях и статистике. Состав же трав слишком сложен, их трудно систематизировать для клинического анализа. Для одного и того же заболевания разные врачи выписывают разные рецепты.
— И это ты понимаешь? Да еще так детально? — удивилась Вань Цзыся.
Цзян Сяолун хотел ответить, но подошли Ци Юаньчжи и Лю Юньвэнь.
— Что там такого ясного? — осведомился Лю Юньвэнь.
— Я думаю, этот мальчик немного разбирается в медицине, — уклончиво ответила Вань Цзыся.
— Разбирается в медицине? — расхохотался Лю Юньвэнь. — Да он только и умеет, что молоть языком, врать и промышлять мошенничеством. Бессмертный лекарь, не дайте себя обмануть.
Ци Юаньчжи остался недоволен тоном Лю Юньвэня, но решил не вмешиваться, просто сменив тему:
— Этот ребенок слывет строптивым малым. Что вы собираетесь с ним делать?
— Разумеется, запереть, — ответил Лю Юньвэнь. — Господин добр и милосерден, он пригласил Бессмертного лекаря позаботиться о нем, что само по себе проявление великой доброты. Но этот негодник с детства был неукротимым. Если его не проучить, он продолжит наживать неприятности...
Не успел он закончить фразу, как подошел пожилой слуга, явно робея и не решаясь заговорить. Лю Юньвэнь приказал:
— Выкладывай, что случилось.
Слуга посмотрел на Ци Юаньчжи и осмелился произнести:
— Господа, только что Горный дух снова разозлился и напал на нашу кошару на западной окраине деревни. Погибли четыре охотничьи собаки и три коровы.
— Двое пастухов: один мертв, другой тяжело ранен. Ранен Ван Второй, травмы серьезные, вряд ли выживет. Сейчас мы собираем людей для прочесывания гор: наши слуги, солдаты гарнизона и охотники из села. Уже набралось около сотни человек.
Ци Юаньчжи вопросительно посмотрел на Лю Юньвэня.
Лю Юньвэнь поспешил объяснить:
— В ближних горах водится медведь, крайне опасный. Часто нападает на деревни. Охотники боятся его и зовут Горным духом.
Ци Юаньчжи удивился:
— В вашей деревне полно охотников. Один медведь — и вы не можете с ним справиться?
— Господин, не стоит недооценивать его, это не обычный зверь! Это гигантский бурый медведь.
— Обычный бурый медведь, стоя на четырех лапах, ростом с человека, а на задних лапах — едва доходит головой до груди человека. Для нас это уже огромный зверь.
— Но этот старый медведь... если он на четырех лапах, он выше человеческого подбородка. А если встанет в полный рост — это страшно смотреть. Человек рядом с ним выглядит как ребенок в порванных штанишках, стоящий перед взрослым.
— Этот медведь не только громаден и силен, но и невероятно хитер. За эти годы наша деревня вместе с соседними не раз устраивала облавы, но убить его так и не удалось.
Ци Юаньчжи покачал головой:
— Человек — хозяин всего сущего. Если это живое существо, даже если это сам дракон, его можно убить. Не понимаю, как зверь может быть неубиваемым.
— Господин, вы не знаете. Он не только обладает чудовищной силой, но и невероятно коварен. Когда мы собираем большие отряды, он прячется, и мы не можем найти ни следа. Но когда нас мало, он выходит и расправляется с одиночками. Настоящий оборотень.
Подумав, он добавил:
— Хотя странно. Раньше он появлялся только глубокой ночью. А теперь осмелился забрести в деревню средь бела дня. Наглеет, решив, что мы ничего не можем с ним поделать.
Ци Юаньчжи кивнул:
— Это действительно необычно. Пойдемте, взглянем.
Перед тем как отправиться в путь, Ци Юаньчжи обратился к Вань Цзыся:
— Бессмертный лекарь, прошу вас, проедемте с нами. Там есть тяжело раненый, если возможно, окажите помощь. Все-таки это жизнь. Умоляю вас, проявите милосердие.
Ци Юаньчжи был крайне почтителен, очевидно, испытывая глубокое уважение к лекарю.
Вань Цзыся, не раздумывая, согласилась.
Под руководством Лю Юньвэня, в сопровождении слуг, стражи и Бессмертного лекаря, процессия двинулась в западную часть деревни.
Лю Юньвэнь, помня о хитрости Цзян Сяолуна, на всякий случай приказал прихватить его с собой, установив строгое наблюдение, чтобы этот наглец не выкинул очередной трюк и не сбежал.